— Помоги мне!
Услышав женский голос, Барбара вздрогнула, и начала мотать головой, а прервавший трапезу оленёнок бросился наутёк.
— Освободи меня, — повторила незнакомка.
Её голос звучал где-то близко, но как-то приглушённо, будто исходил не снаружи, а из головы Барбары. Покинув луг, и углубившись в чащу, Барбара вскоре наткнулась на другую светловолосую девушку в зелёном платье, привязанную к дереву. Незнакомка больше вслух ничего не говорила, но в её печальном взгляде трудно было не заметить мольбу. Решив освободить её, Барбара направилась к незнакомке, как вдруг всё резко переменилось. Из живописного зелёного леса девушка перенеслась обратно в лабораторию Лестера. На смену платью вновь вернулись привычные штаны и майка. Никуда не пропала и звавшая на помощь незнакомка, только теперь она спала в стазисной камере, а не было привязана к дереву. Её голос в своей голове Барбара больше не слышала. Глядя по сторонам, сбитая с толку девушка отмечала, что всё это уже больше похоже на реальность.
«Я что, хожу во сне?» — недоумевала Барбара, не понимая, как здесь оказалась.
Ничего подобного за собой она раньше не замечала. По крайней мере, пока жила в Сайнте. Уже потом, присоединившись к «Стальным крысам», она могла начать ходить во сне, но делала это исключительно в пределах своей комнатушки, отчего происходящее и осталось незамеченным. Или же это был такой побочный эффект от опытов Лестера, вкалывающего ей непойми что. По крайней мере, так Барбара попыталась объяснить происходящее самой себе. Прозвучало так себе, но других объяснений происходящему девушка не нашла.
Вернувшись к своей комнате, Барбара обнаружила открытую настежь дверь. Тут уж списать всё на лунатизм не получилось, так как дверь открывалась исключительно нажатием кнопки на панели снаружи комнаты. Открыть её по-другому было нельзя — только выломать или взорвать. Нового ассистента или ассистентки вместо погибшей Молли Лестеру пока не выдали, и после того как Янг, закончив работу на сегодня, ушёл отдыхать, в лаборатории осталась только Барбара. И светловолосая девушка в стазисной камере.
«Да нет, быть этого не может. Вышла из стазиса, выбралась из камеры, открыла дверь, а потом залезла обратно и уснула. Бред!» — рассуждала Барбара.
Однако осмотр лаборатории подтвердил, что никого постороннего здесь нет. Мелькнула мысль, что это Кёртис повторил свой трюк с проникновением в лабораторию. Но ради чего? И куда он тогда делся? Открыл ей дверь, а сам ушёл? Смысла во всём этом не было никакого.
«Освободи меня!» — вдруг раздался в голове Барбары уже даже не голос, а едва различимый шёпот.
Тут уж отрицать очевидное окончательно стало бессмысленно. В лаборатории творилась какая-то сверхъестественная чертовщина, и связана она была с девушкой из стазисной камеры. С таким оборудованием Барбара уже имела дело, пускай и недолго, и как камера функционирует, в общих чертах знала. Решив разбудить незнакомку, просящую её о помощи, Барбара не смогла этого сделать. Панель управления затребовала пароль, которого девушка не знала. Отыскав огнетушитель, она попыталась разбить им стекло камеры, но то оказалось слишком прочным.
— Прости. Я сделала всё, что было в моих силах, — виновато пробормотала Барбара, возвращая огнетушитель на место.
«Моя кровь… лекарство!» — вновь услышала она шёпот в своей голове.
Поняв, что кроется за этими словами, Барбара посмотрела на свою руку. Сегодня Лестер сделал ей несколько уколов, но следов от инъекций на коже не осталось. Всё зажило, как ранее было с синяками и переломами.
— Да кто ты такая? — спросила Барбара, глядя на камеру со спящей незнакомкой.
На этот вопрос ответа не последовало. Подумывая о том, чтобы раздобыть что-нибудь острое в качестве оружия, а заодно узнать, что Лестер ей вкалывал помимо лекарства, девушка попыталась проникнуть в комнату с препаратами и медицинскими инструментами, однако дверь оказалась заперта. Можно было разбить стекло в окошечке, но что дальше? Утром придёт Лестер, она застанет его врасплох, приставит стекло к горлу, и заставит Янга вывести её на свободу, используя его в качестве заложника и живого щита. План был очень рискованный, и содержал в себе кучу изъянов. Воздушным транспортом Барбара управлять не умела, а на наземном или на своих двоих уйти от погони вряд ли получится. Пребывая в смятении, решившая пока воздержаться от радикальных действия девушка вернулась обратно в свою комнату. Закрыв за собой дверь, и убедившись, что та снова заперта, Барбара легла спать.
Арт: Заброшенная автозаправка
21
От своих шпионов в городе Кауфман узнал, что костяк банды «Дикари» уничтожен, а то, что осталось, особой опасности не представляет. Поскольку сумасшедшие каннибалы держались обособленно, весть об уничтожении их группировки по городу разлететься ещё не успела, но различные одиночки уже вовсю об этом поговаривали. Помня о том, что в арсенале «Дикарей» была ядерная боеголовка, Дарриус посчитал, что это идеальный момент, чтобы ей завладеть. Не то чтобы у Кауфмана на счёт боеголовки были какие-то далеко идущие планы. Просто он понимал, что если такое оружие попадёт в руки одной из банд, контролирующих город, трудно спрогнозировать, к чему это всё может привести. Идеальным вариантом было опередить местных головорезов, и забрать боеголовку на хранение. В дальнейшем какое-нибудь применение ей обязательно найдётся.
Заняться этим делом предстояло группе Максвелла. Загрузившись в два вертолёта, бойцы покинули Сайнт. Во время полёта Кёртис обратил внимание, что некоторые коллеги как-то странно и не очень дружелюбно на него поглядывают. Поначалу Стоун сделал вид, что ничего не замечает, но в какой-то момент всё же не выдержал.
— У меня что-то не так с лицом? — громко спросил Кёртис у одного из тех, кто наиболее косо на него пялился.
— Ни здесь и не сейчас. Потом поговорим, — пробормотал тот.
— Да нет, говори сейчас. Всё равно нечем заняться, пока летим, — потребовал Стоун.
— Да о чём с такой крысой разговаривать? — встрял в разговор другой боец по имени Люк Реджис.
Кёртис тут же перевёл взгляд на него.
— Крыса, значит. Из-за Джека Фергюсона на меня взъелись? — спросил Стоун напрямик.
— Зачем ты доложил о случившемся? Не мог держать язык за зубами?
— То есть, я гнусная сволочь, раз сообщил об этом, а он ничего плохого ни сделал? Подумаешь, девушку до полусмерти избил.
— Во-первых, суке досталось за дело. Во-вторых, нормальные парни на своих не стучат.
— А этот урод для меня не свой, — прямо заявил Кёртис.
Говоря о таком во всеуслышание, Стоун понимал, что находящимся в вертушке людям его слова явно не понравятся. Но ему было наплевать, как это воспримут.
— Понятно всё с тобой, — презрительно пробормотал Люк.
— Зато мне кое-что пока не до конца понятно. К примеру, как Барбара оказалась на мойке? И кто запер дверь? Точно не Фергюсон. Не хочешь рассказать, раз такой осведомлённый?
Ответом ему послужил взгляд, полный искреннего негодования. Обсуждать эту тему Люк был не готов. Как, впрочем, и остальные бойцы в вертолёте. Желания кому-либо что-то объяснять и доказывать, не было и у Кёртиса. Если его коллеги думали так же, как и Люк, то это будет просто сотрясание воздуха и разговор на разных языках. Поэтому дальше бойцы летели молча, вплоть до прибытия на место больше не сказав друг другу ни слова.
* * *
Если Сет Харген произвёл на Лэнса более или менее положительное впечатление, то про остальной контингент «отдела грязных дел» сказать то же самое было нельзя. Оно и понятно. На смену погибшим расходникам приходили другие, чаще всего друг с другом незнакомые. По сути, главным и единственным критерием отбора было хорошее здоровье, а также отсутствии увечий и дефектов, вроде косоглазия, хромоты и далее по списку. Ни о какой дисциплине и сплочённости при таком подходе даже и речи ни шло. Все без исключения члены диверсионного отряда практиковали принцип «каждый сам за себя». Во время прогулки на стрельбище выяснилось, что чуть ли не у трети группы проблемы с меткостью. По мишеням эти ребята попадали, но совсем ни туда, куда целились. Чтобы это исправить, нужно было больше практиковаться.
