В качестве места для ночлега выбрали заброшенную высотку. Поднявшись на третий этаж, Нил и Дэйн зашли в одну из пустующих квартир. Во второй комнате обнаружился крупный шкаф. Его они использовали в качестве баррикады, блокировав дверь, чтобы её нельзя было открыть с той стороны. Эмиссар ожидал, что мальчишка вновь начнёт лезть к нему с расспросами, и просить, чтобы он рассказал ему как можно больше о своём мире. Но Нил слишком устал, и не был настроен на длинные разговоры.

— Зачем ты и дальше идёшь со мной? — вдруг спросил Дэйн.

— А что? Это такой тонкий намёк, что мне стоит свалить? — недовольно пробурчал мальчишка.

— Никаких намёков. Просто понять хочу, почему ты не вернёшься к своим приятелям, где гораздо спокойнее и безопаснее. Зачем тебе так рисковать своей жизнью?

— Ну так ты тоже ради меня жизнью рискнул, сунувшись в логово «Дикарей», хотя мог бы этого не делать, — подметил Нил.

Дэйн не стал как-то это комментировать. Сам он вылазку на скотобойню рискованной не считал. Психи с мачете, тесаками и самодельными копьями оказались не особо опасными противниками.

— Кроме того, у меня есть и свой интерес тебе помогать. Если я окажусь достаточно полезным, возможно, ты тоже согласишься кое-что для меня сделать. По крайней мере, я очень на это надеюсь, — продолжил Нил.

— О чём ты говоришь?

— Потом скажу, если живы останемся. А сейчас давай спать.

Сказав это, усевшийся у стены мальчуган прикрыл глаза. То же самое сделал и Дэйн, предварительно выглянув в окно, и осмотрев пустую улицу. Пока они шли сюда, у иномирца не было ощущений, что за ними следят. Так что если кто-то из «Дикарей» и сумел выжить, мстить за своих дружков он особо не торопился. Усевшись в уголке, снявший ножны с гладиусами Дэйн закрыл глаза, и вскоре заснул.

Как и простому человеку, эмиссару время от времени тоже снились сны. В этот раз ему приснился темноволосый мальчишка, чем-то внешне напоминающий Дэйну его самого. Держа в руках короткий меч и щит, мальчишка безуспешно пытался отразить атаки взрослого мужчины в доспехах и латных перчатках, вооружённого длинным клинком. Он без особого труда выбил из рук юного противника сначала меч, а затем и щит, мощной оплеухой сбил его с ног, после чего назвал валявшегося на земле ребёнка никчёмным жалким слабаком, пошедшим в свою мамочку, которая кроме как раздвигать ноги больше ни на что не была способна. Мальчика эти слова привели в ярость. Схватив щит, он швырнул его в лицо противнику, однако мужчина успел пригнуться. Размахивая подобранным мечом, словно дубиной, малец пытался хотя бы задеть своего обидчика, но снова получил латной перчаткой по лицу, и оказался на земле. Глядя на него сверху вниз, мужчина констатировал, что придётся сильно попотеть, чтобы из такого никчёмного ничтожества сделать хотя бы какое-то подобие мужчины.

Как в таких случаях часто бывает, после пробуждения детали сна начали стремительно ускользать из памяти Дэйна. Особо запоминать этот сон эмиссар и не пытался. Грубый наставник учит очередного мальца уму-разуму, как умеет. А то, что этот мальчишка был похож на него, Дэйна ничуть не волновало. Эмиссару было неведомо, каково это, быть ребёнком. Ночь прошла спокойно, и на улице уже было довольно светло. Поднявшись на ноги, Дэйн подошёл к окну. Это было его первое утро в новом мире. Посмотрев на небо, эмиссар отметил, что оно не привычного голубого цвета, а серого, с оттенками свинца. И вроде бы незначительный пустяк, но глядя на небосвод, и на царящую вокруг разруху и запустение, на душе становилось как-то тоскливо. Закончив любоваться местными пейзажами, обернувшийся Дэйн увидел, что Нил тоже проснулся.

— Мы всё ещё живы, — констатировал мальчик, протирая глаза и поднимаясь с пола.

— У тебя на этот счёт были какие-то сомнения?

— Да нет. Просто вчерашний вечерок и ночка выдались очень напряжёнными. Троги, жестянки, «Дикари». Для одного дня это явный перебор. Я мог сдохнуть минимум трижды, но всё ещё живой и невредимый. Ни всём так везёт. Чем не повод для радости?

Эмиссар лишь молча пожал плечами. Наспех позавтракав позаимствованным на скотобойне припасами, Нил и Дэйн разобрали баррикаду, убрав шкаф со своего пути, после чего покинули ночлежку, и вышли на улицу. Уже через десять минут они оставили разрушенный город позади, направившись во Внешние Пустоши.

* * *

Как Барбара и ожидала, работать ей предстояло в одной из оранжерей Сайнта, где выращивались овощи, преимущественно огурцы и помидоры. Ковыряться в земле оказалось не такой уж сложной и обременительной задачей. За этим процессом внимательно наблюдали вооружённые надзиратели. Они же время от времени тщательно обыскивали работниц, проверяя, не умыкнули ли те семена, инвентарь, овощи или что-то, что можно использовать в качестве оружия. После того как только за час её трижды обыскали, Барбара заподозрила, что всё это делается в большей степени для того, чтобы лишний раз пощупать девушек. Немногочисленных парней, работающих в оранжерее, охранники обыскивать как-то не особо торопились. Зато когда один худощавый мужичок умыкнул спелый помидор, попытался отпроситься в туалет, но был пойман на краже, отделали его знатно. На что он рассчитывал, Барбара так и не поняла. Видимо, проголодался очень сильно, и решил рискнуть, за что и поплатился. Оказывать пострадавшему, на лице которого не осталось живого места, первую помощь, никто не стал. В столь плачевном виде ему пришлось вернуться к работе.

Когда пришло время обеда, работников и работниц отвели в столовую. На первое был суп, в котором отыскать что-то помимо воды оказалось не так-то просто, а на второе — половинка варёной картофелины. Глядя по сторонам, Барбара случайно заметила, что у одной из соседок суп погуще, картофелина покрупнее, да к тому же целая, да ещё и пару кусочков мяса сверху. Покопавшись в памяти, Барбара припомнила, как эта девушка во время работы в какой-то момент отпросилась в туалет, откуда пришла минут через пятнадцать, а охранник, который её сопровождал, вернулся какой-то довольный. Сразу же стало понятно, за что такая надбавка к обеду. Прошлую Барбару, носившую розовые очки, подобное бы шокировало и возмутило. Склонять девушек к сексу за еду — да как так можно? Нынешнюю Барбару увиденное ничуть не удивило, даже если бы соседки по бараку не рассказали бы ей о местных порядках. Когда благополучие одного человека зависит от действий другого, второй своим положением обязательно начнёт злоупотреблять. В этом плане цивилизованные граждане Сайнта не так уж сильно отличались от обитателей Пустошей.

После окончания трапезы работников и работниц повели обратно, в то время как Барбару отправили на мойку, чтобы помочь с мытьём посуды. Девушка сразу почувствовала неладное, но возможности отказаться у неё не было. Интуиция Барбару не подвела. На мойке её уже ждал какой-то мужчина крепкого телосложения.

— Ну здравствуй, сука. Помнишь Боба? — спросил он, испепеляя девушку ненавидящим взглядом.

Вопрос был риторический. Конечно же Барбара помнила человека, попытавшегося её изнасиловать, и чьё случайное убийство вынудило её сбежать из Сайнта.

— Он был моим двоюродным братом, — сообщил мужчина.

Как только он взял со стола дубинку, Барбара попыталась выскочить с мойки, однако дверь оказалась заперта снаружи. Джек (так звали крепыша) заранее договорился с надзирателями, чтобы ему дали минут десять порезвиться с Барбарой, не став уточнять, что перед тем как изнасиловать оказавшуюся в ловушке жертву, он собирается сначала избить её до полусмерти.

Девушка попыталась оказать сопротивление, но злобный мститель всё предусмотрел, заранее убрав с мойки все предметы, которые можно было бы использовать для самообороны. Места на мойке было не так уж и много, поэтому долго играть с Джеком в кошки-мышки у Барбары не получилось. От летящей в голову дубинки загнанная в угол жертва ещё смогла загородиться рукой, но противник тут же заехал ей коленом в живот. У девушки перехватило дыхание и всё поплыло перед глазами. Не дав жертве оправиться, Джек схватил её за волосы, отволок к наполненной холодной водой раковине, и принялся топить. Пускающая пузыри Барбара брыкалась и дёргалась, пытаясь освободиться, но изувер оказался гораздо сильнее. В тот момент, когда его жертва уже почти потеряла сознание, мужчина буквально швырнул её на пол, и принялся остервенело лупить, сначала ногами, а затем и дубинкой. Сжавшаяся в комок Барбара кое-как успел прикрыть лицо, поэтому большая часть ударов пришлась на корпус, хотя по голове несколько раз тоже прилетело. До изнасилования дело могло и не дойти. Разъярённый Джек был готов забить жертву до смерти, как вдруг его шею сдавил чей-то локоть.