═══════

Мы покидали область временных карманов, и пространство вокруг постепенно стабилизировалось. Хаотичные искажения реальности, размытые формы и эфирные эхо прошлого сменились более привычной — насколько это слово вообще применимо к Разлому — структурой пространства. Кристаллические образования, растущие под невозможными углами, больше не меняли свою форму произвольно; проекции давно исчезнувших людей растворились в воздухе, оставив после себя лишь странное ощущение пустоты.

— Мы вышли на стабильный слой, — произнесла Мира, указывая вперёд. — Здесь временные петли и искажения минимальны.

Я кивнул, но вместо облегчения ощутил странное разочарование. В непостоянстве временных карманов была своя правда — неприкрытая, болезненная, но правда. Здесь же... всё казалось слишком упорядоченным, словно искусственно сконструированным.

[TM-∇.SYNC/PERCEPTION]: Стабилизация эфирных потоков фиксируется. Однако структура пространства имеет признаки целенаправленной организации.

Медальон на моей груди внезапно потеплел — не обжигая, но ощутимо меняя температуру. Я не мог отделаться от мысли, что он тянет меня куда-то, создавая почти физическое ощущение притяжения.

— Ты чувствуешь это? — спросил я Миру, машинально касаясь металлической поверхности медальона через ткань комбинезона.

Она посмотрела вдаль, её полупрозрачные глаза сфокусировались на чём-то за гранью обычного зрения.

— Узел, — коротко ответила она. — Точка сбора эфирных потоков. Кто-то... или что-то создало здесь структуру, которая собирает информацию.

Её голос слегка дрогнул на последних словах, и во взгляде промелькнуло что-то похожее на застарелый страх. Подобную реакцию я видел у нее только однажды — когда мы обсуждали детей, используемых в экспериментах.

Я проследил за её взглядом. Вначале я не видел ничего примечательного — лишь кристаллические нагромождения и знакомый мерцающий туман, характерный для Разлома. Но затем, словно фокусируя зрение, я начал различать очертания чего-то рукотворного.

Футуристическая конструкция, словно вросшая в кристаллические формации, проступала сквозь пелену эфирного тумана. Её геометрия была странно знакомой — не конкретным воспоминанием, а скорее дежавю, будто я видел похожие формы во сне.

[TM-∇.SYNC/ANALYSIS]: Структура имеет признаки модульной архитектуры базы "Омега", но с принципиальными отличиями. Вероятно, построена по тем же алгоритмическим принципам.

[TM-∇.SYNC/MEMORY]: Фиксирую повторяющиеся паттерны: соотношение поверхностей и углов соответствует золотому сечению с коэффициентом 1.618.

Я моргнул, удивлённый внезапным потоком технических знаний. Раньше TX-∇ не выдавал таких детальных архитектурных анализов. Это было похоже на... воспоминание? Информацию, которая всегда была во мне, но оставалась недоступной?

— Научная станция, — произнёс я, удивляясь собственной уверенности. — Исследовательский узел. Там должны быть генераторы эфирного поля, стабилизаторы квантовой структуры и... система сбора данных из всех слоёв Разлома.

Мира бросила на меня странный взгляд.

— Ты бывал здесь раньше?

— Нет, — я покачал головой. — Но я... знаю это место. Словно видел его чертежи. Или проектировал сам.

По мере приближения к комплексу медальон пульсировал всё сильнее, его тепло стало почти неприятным. TX-∇ фиксировал постоянно растущую концентрацию эфирной активности, схожую с сигнатурой самого медальона. Словно кто-то намеренно создал здесь то, что резонировало с ним — или было создано из того же материала.

— Будь осторожен, — прошептала Мира, когда мы оказались на открытом пространстве перед входом в комплекс. — Этот... узел. Он старый, но активный. Я чувствую множество тонких эфирных нитей, протянутых от него к другим местам Разлома.

Она замолчала, вглядываясь в структуру сооружения, и вдруг вздрогнула.

— Что-то движется внутри стен, — прошептала она таким тихим голосом, что я едва расслышал. — Словно тень... но не совсем тень. Смотрит на нас.

Я вгляделся в стены комплекса. На мгновение там действительно мелькнуло какое-то движение — странное мерцание, будто что-то перемещалось внутри самого материала, но стоило сфокусировать взгляд, как явление исчезло.

[TM-∇.SYNC/PERCEPTION]: Зафиксировано аномальное отражение эфирных волн от поверхности структуры. Возможно наличие систем сканирования или наблюдения.

Мы приблизились к массивным дверям, которые, казалось, были выращены прямо из кристаллической породы. Идеально гладкая, словно отполированная поверхность отражала наши искажённые силуэты. В центре двери располагалась сканирующая панель — стандартная технология распознавания, которую я часто видел в исследовательских центрах до Разлома.

Стоило нам приблизиться, как система безопасности комплекса активировалась. Голубоватое свечение пробежало по контуру двери, а сканер ожил, проецируя трёхмерную решётку на пространство перед входом.

"Идентификация субъекта", — появилась надпись в воздухе, сформированная из тех же частиц эфира.

Я замер в нерешительности, но медальон, казалось, знал, что делать. Он начал пульсировать в чётком ритме, испуская золотистое свечение, которое взаимодействовало со сканером. Сложные узоры света сформировались между нами, словно невидимый ключ вставляли в невидимый замок.

"Субъект идентифицирован", — изменилась надпись, а затем, после секундной паузы: "Алекс Северов. TX-∇ интегрирован на 87.3%. Доступ разрешен".

[TM-∇.SYNC/ANALYSIS]: Система фиксирует параметры внешней интеграции, отличающиеся от внутренних показателей. Возможно, оценивает соответствие TX-∇ конкретным протоколам, а не общую стабильность, которая сейчас составляет 87.3%.

Эта информация заставила меня задуматься. Что именно видит эта система? Стандартные параметры TX-∇ или что-то более специфичное? И почему они отличаются от моих собственных данных?

Двери бесшумно разделились пополам, открывая проход внутрь комплекса. Лишь когда они полностью раскрылись, я заметил силуэт, ожидающий нас внутри — женскую фигуру, окутанную мягким золотистым светом.

Я сделал шаг вперёд, и моё сердце, казалось, пропустило удар.

Ева.

Её золотистые глаза, черты лица, изгиб шеи — всё было знакомо до боли. Но в то же время... это была не совсем она. Что-то в её осанке, в холодном, аналитическом взгляде, в отсутствии той теплоты, которую я помнил, было глубоко чужим.

— Добро пожаловать, Алекс, — произнесла она голосом, который был и знаком, и нет одновременно. В нём звучали идеально выверенные интонации Евы, но отсутствовали микроколебания, свойственные человеческой речи. — Я ждала тебя.

Она моргнула — не рефлекторно, а словно по таймеру, с идеальным интервалом. Слишком совершенная симметрия движений, механическая точность каждого жеста создавали тревожное ощущение нечеловеческой природы в знакомом облике.

За моей спиной я услышал, как Мира едва слышно втянула воздух и сделала полшага назад.

— Ты не узнаёшь меня? — спросила женщина, когда я застыл на пороге, не в силах двинуться дальше. — Ева Лазарь, научный аспект. Но ты можешь называть меня Клара. Так... проще отличать.

Её голос был безупречно спокойным, словно это была обычная встреча коллег после долгого перерыва, а не момент, переворачивающий всю мою реальность. Она стояла в центре просторного холла, освещённого тем же странным, золотистым светом, что исходил и от неё самой. Свет, так похожий на свечение моего медальона.

— Научный... аспект? — повторил я, делая шаг внутрь.

— Правильно, — кивнула она, словно учитель, одобряющий ответ ученика. Её голова двигалась с совершенной симметрией, под идеальным углом, как в компьютерной анимации, где каждое движение просчитано до миллиметра. — Один из трёх основных аспектов сознания Евы Лазарь, возникших после катастрофы на базе "Омега". Пройдёмте в лабораторию, там я предоставлю вам все необходимые объяснения.