— Всё исполнено,— сказал он,— ведьма уж висит на виселице. Что ж прикажешь теперь, хозяин, мне делать? — спросил человечек.

— Сейчас пока ничего,— ответил солдат,— можешь себе идти домой, но чуть что — тотчас явись, когда я тебя позову.

— Звать меня не надо,— сказал человечек,— только зажги свою трубку синей свечой, и я тотчас явлюсь перед тобою.— Затем он исчез на его глазах.

Воротился солдат в город, откуда он и пришёл. Направился в самую лучшую гостиницу и велел сшить себе красивый кафтан, и приказал хозяину убрать свою комнату как можно красивей да богаче. Когда комната была готова, солдат поселился в ней, кликнул чёрного человечка и говорит:

— Служил я королю верой и правдой, а он меня прогнал да ещё голодать заставил, хочу я ему теперь за то отомстить.

— Что же я должен сделать? — спросил человечек.

— Поздно вечером, когда королевна будет в постели, принеси её сюда спящей, пусть поработает она у меня служанкой.

— Для меня это дело лёгкое, но для тебя будет опасное,— если об этом доведаются, плохо тебе придётся.

Пробило двенадцать, распахнулась дверь, и принёс человечек ему королевну.

— Ага, вот ты и здесь,— крикнул солдат,— ну, живей принимайся за работу. Ступай, принеси метлу да подмети мне комнату.

Подмела она ему комнату, и зовёт он её к своему креслу, протягивает ей ноги и говорит:

— Снимай с меня сапоги!

Сняла она с него сапоги, и кинул он их ей в лицо, и должна она была их поднять, почистить и глянец на них навести. Всё она исполняла, что он ей ни приказывал, беспрекословно, молча, с полузакрытыми глазами. Но с первым пеньем петуха отнес её чёрный человечек назад в королевский замок и положил в постель.

Наутро встала королевна с постели, пошла к своему отцу и рассказала, что видела удивительный сон: «Будто несло меня с быстротой молнии по улицам, и попала я в комнату к одному солдату, и должна была я прислуживать ему как служанка и исполнять всякую чёрную работу, подметать комнату и сапоги чистить. Это был сон, но, однако, я так устала, будто было это всё на самом деле».

— Сон мог оказаться и явью,— сказал король,— я дам тебе совет: набей полный карман гороху и проделай дырку в кармане, и если тебя снова унесут, то горошины выпадут, и на улице будет виден след.

Когда король это говорил, то чёрный человечек стоял незримо рядом и всё слышал. Ночью, когда он снова понёс королевну по улицам, выпало несколько горошин у неё из кармана, но след указать они не могли: хитрый человечек заранее разбросал горох по всем улицам. И королевна должна была снова до первых петухов исполнять работу служанки.

На другое утро король выслал своих людей разыскать след, но все поиски были напрасны — на всех улицах сидели бедные дети и подбирали горох, говоря: «А сегодня-то ночью шёл гороховый дождь».

— Надо будет что-нибудь другое придумать,— сказал король,— ты сегодня, ложась в постель, башмаков не снимай, а когда будешь возвращаться оттуда, спрячь один из них там, а я уж его найду.

Чёрный человечек доведался и про этот замысел и когда вечером солдат стал требовать, чтобы тот принёс ему снова королевну, стал ему отсоветывать и сказал, что против такой хитрости нету никакого средства, и если башмак у него найдут, то плохо ему придётся.

— Делай, что я велю,— ответил солдат, и должна была и на третью ночь королевна исполнять работу служанки, но спрятала она прежде, чем её понесли назад домой, свой башмак у него под кроватью.

На другое утро король приказал искать по всему городу башмак своей дочери, и нашли его у солдата, но, по совету человечка, вышел солдат за городские ворота, ну, тут его и схватили и в тюрьму бросили. И забыл он во время бегства самое своё дорогое — синюю свечку и золото, и остался у него в кармане один только дукат. Когда стоял он, закованный в цепи, у окошка тюрьмы, увидал он проходящего мимо тюрьмы одного из своих товарищей. Стал он стучать в окошко, и когда тот подошёл, говорит он ему:

— Окажи ты мне услугу, принеси мне мой маленький узелок, что оставил я в гостинице, дам я тебе за это дукат.

Побежал его товарищ туда и принёс его узелок. Только солдат снова остался один, набил он свою трубку и кликнул чёрного человечка. И сказал чёрный человечек своему хозяину: «Ты не бойся, ступай туда, куда тебя поведут, пусть будет, что будет, только не забудь захватить с собой синюю свечку».

На другой день был суд над солдатом, и хотя он ничего дурного не сделал, но присудил его судья к смертной казни. Когда его вывели, стал он просить короля оказать ему последнюю милость.

— Какую? — спросил его король.

— Дозволь выкурить мне по дороге трубку.

— Выкури хотя б и целых три,— ответил король,— но не думай, однако, что я тебя помилую.

Достал солдат свою трубку, закурил её от синей свечки, и только поднялось несколько колец дыма, как явился чёрный человечек и была у него в руке небольшая дубинка, и спросил он у солдата:

— Что прикажешь, хозяин?

— Убей ты насмерть этих лживых судей и стражу, да и короля не пощади, он поступил со мной плохо.

Стал носиться тот чёрный человечек, точно молния, то туда, то сюда, и кого он только касался своей дубинкой — тот падал наземь, и ни встать, ни шелохнуться больше не мог. Стало королю страшно, и начал просить он пощады, чтобы оставил тот его в живых, и отдал он солдату королевство и дочь свою в жёны.

ХРУСТАЛЬНАЯ ГОРА

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь; у царя было три сына.

Вот дети говорят ему:

— Милостивый государь-батюшка! Благослови нас, мы на охоту поедем.

Отец благословил, и они поехали в разные стороны.

Младший сын ездил, ездил и заплутался; выезжает на поляну, на поляне лежит палая лошадь, около этой падали собралось много всяких зверей, птиц и гадов.

Поднялся сокол, прилетел к царевичу, сел ему на плечо и говорит:

— Иван-царевич, раздели нам эту лошадь; лежит она здесь тридцать три года, а мы всё спорим, а как поделить — не придумаем.

Царевич слез с своего доброго коня и разделил падаль: зверям — кости, птицам — мясо, кожа — гадам, а голова — муравьям.

— Спасибо, Иван-царевич! — сказал сокол.— За эту услугу можешь ты обращаться ясным соколом и муравьём всякий раз, как захочешь.

Иван-царевич ударился о сырую землю, сделался ясным соколом, взвился и полетел в тридесятое государство; а того государства больше чем наполовину втянуло в хрустальную гору.

Прилетел прямо во дворец, оборотился добрым молодцем и спрашивает придворную стражу:

— Не возьмёт ли ваш государь меня на службу к себе?

— Отчего не взять такого молодца?

Вот он поступил к тому царю на службу и живёт у него неделю, другую и третью.

Стала просить царевна:

— Государь мой батюшка! Позволь мне с Иваном-царевичем на хрустальной горе погулять.

Царь позволил. Сели они на добрых коней и поехали.

Подъезжают к хрустальной горе, вдруг, откуда ни возьмись, выскочила золотая коза.

Царевич погнал за ней; скакал, скакал, козы не добыл, а воротился назад — и царевны нету! Что делать? Как к царю на глаза показаться?

Нарядился он таким древним старичком, что и признать нельзя; пришёл во дворец и говорит царю:

— Ваше величество! Найми меня стадо пасти.

— Хорошо, будь пастухом; коли прилетит змей о трёх головах — дай ему три коровы, коли о шести головах — дай шесть коров, а коли о двенадцати головах — то отсчитай двенадцать коров.

Иван-царевич погнал стадо по горам, по долам; вдруг летит с озера змей о трёх головах:

— Эх, Иван-царевич, за какое ты дело взялся? Где бы сражаться доброму молодцу, а он стадо пасёт! Ну-ка, говорит, отгони мне трёх коров.