Он смеется.

– Ладно, но надо сравнять счет. Твоя очередь. О чем ты больше всего сожалеешь?

Вода внезапно кажется холодной, а грудь сжимает. Мой ответ слишком многое затрагивает. Мне стоит сказать «пас», выбраться из воды и перестать разговаривать с этим человеком, который безотчетно дает мне возможность немного выплеснуть свои чувства.

Зак замечает мою реакцию, и его легкая улыбка исчезает.

– Эй! Тебе не обязательно…

– Был один человек, – тихо начинаю я. – Кое-кто… важный. И одно из моих самых больших сожалений заключается в том, что…

Я помогла его убить.

– Я… не сказала ему всего, что хотела, пока была такая возможность.

– Значит, он ушел? – мягко спрашивает Зак.

– Да, – хрипло отвечаю я. – Он ушел.

Зак кивает, его глаза полны доброты и сочувствия, и мне больно это видеть. Я тянусь за бокалом и отпиваю большой глоток, одновременно вливая в себя утраченное самообладание.

– В любом случае, – продолжаю я, когда снова могу говорить, – это было очень давно.

– Но сожаление до сих пор преследует, да? Оно та еще сучка. – Зак бросает взгляд на свой телефон. – Я думаю, что всегда наступает момент, когда мы просто должны отпустить ситуацию. Двигаться дальше и стараться учиться на своих ошибках, а не наказывать себя за них.

– Как тебе это удается? – спрашиваю я, стараясь, чтобы в голосе не сквозило отчаяние.

Зак грустно улыбается.

– Когда выясню, ты узнаешь первой.

Повисает долгое молчание. Воздух между нами, горячий и насыщенный паром, меняется. Мы меняемся, он и я, как будто перескочили через несколько ступенек, которые привели нас от практически незнакомых людей к… чему-то другому.

Мы не можем никем стать друг для друга.

Мысль кажется автоматической. Как программа, которая работает в моем подсознании на протяжении вот уже десяти лет. Но, прежде чем я успеваю это обдумать, из темноты на меня нападает белокрылый инопланетный монстр.

– Господи Иисусе! – Я взвизгиваю и отскакиваю на свою сторону джакузи. Судя по размерам, меня преследует мотылек-мутант. Я вскрикиваю и разворачиваюсь назад, к Заку. – Проклятье!

– Не намочи его, – говорит Зак, смеясь. – Он не сможет летать.

– Разве это плохо? – Мотылек продолжает меня преследовать, пока я, как идиотка, мечусь по джакузи. – Какого черта сейчас происходит?

– Твой страх доставляет ему удовольствие.

– О, ты такой остроумный. – Я прячусь за Заком, хватаю его за плечи и использую как живой щит, пока белое чудовище кружит и петляет рядом с моим лицом, как будто ему тут медом намазано. – Как тебе не страшно?

– Кто-то же должен сохранять спокойствие в критической ситуации.

Насекомое порхает перед Заком. Он осторожно отмахивается от мотылька, и тот улетает – наконец-то – и зависает над одним из фонарей, освещающих дорожку к гостевому домику.

Я продолжаю стискивать твердые накачанные плечи Зака, которые трясутся от смеха.

– Не смешно, – бурчу я. – Теперь целую неделю буду чесаться.

Зак медленно поворачивается, и я опускаю руки. Моя спина прижата к краю джакузи, а высокое, полуобнаженное мужское тело в нескольких дюймах от меня. Сияющие карие глаза искрятся смехом, и их пристальный взгляд, кажется, проникает в самую душу.

– Это было забавно, – тихо произносит Зак.

– Смотря кому, – слабо возражаю я.

Я опускаю руки в воду между нами, по-прежнему желая к нему прикоснуться. Его взгляд на мгновение опускается к моим губам, затем возвращается обратно, и теперь сердце колотится по другой причине. Черт, он что, собирается меня поцеловать? А я собираюсь его целовать? Хочу ли я этого?

Да…

На противоположном бортике джакузи загорается экран моего телефона.

– Извини, – хрипло произношу я. – На минутку…

Я быстро отодвигаюсь от жара и близости Зака и читаю сообщение.

Мне стоит напечатать «да!». Я должна сказать Клэю, что через двадцать минут приеду, и убраться к черту из этого джакузи и от Закари Батлера, с его прекрасными глазами и харизмой, из-за которых путаются мысли. Я не могу быть с хорошими людьми, этот корабль уже уплыл. Но при мысли о том, чтобы провести ночь с Клэем после того, как была с Заком, меня внезапно начинает тошнить.

Я медленно выключаю звук телефона и поворачиваюсь. Пристальный взгляд Зака не меняется, но на его лице появляется понимающая ухмылка, от которой у меня внутри все переворачивается.

Я скрещиваю руки на груди и пытаюсь спастись от своих чувств с помощью сарказма.

– Чем могу помочь?

– Между нами только что был один из тех особенных моментов. Разве нет?

Дерьмо.

– Нет, тебе показалось. – Я тянусь к бокалу с вином, но он пуст, а я не доверяю своим рукам, чтобы налить еще.

– А я думаю, что да, – настаивает Зак.

– Я думаю, у тебя разыгралось воображение.

Он склоняет голову набок, его улыбка такая же ослепительная, как и всегда.

– Разве? Я почти уверен, что между нами что-то было.

Боже, как же легко сейчас снова к нему приблизиться. Снова обвить руками его плечи, на этот раз лицом к лицу, прижаться к его телу и просто позволить чему-то случиться. Чему-то чистому и хорошему…

Ты этого заслуживаешь? После того, как подвела Джоша? От этого уже не отделаешься.

Напоминание подобно ледяному душу.

– Слушай, у тебя с Евой по-прежнему полная неразбериха, верно? А я… вроде как встречаюсь кое с кем, так что, возможно, сейчас не время для всяких моментов.

Улыбка Зака исчезает, и я чувствую себя так, словно испортила произведение искусства.

– Ты права. Знаю, ты права, но… Мне не хочется прекращать наше знакомство.

Эти слова попадают в самое сердце. Так мог бы сказать Джош. Мог бы сказать.

Зак вылезает из джакузи. Он вытирает руки, берет телефон и начинает что-то листать.

– Что ты делаешь?

– Смотрю список контактов съемочной группы, – отвечает Зак. – А вот и ты.

Через минуту мой телефон вибрирует, и высвечивается сообщение. Машущий рукой смайлик.

– Это мой номер, – говорит Зак. – Не моего агента, не моего публициста. Мой личный номер.

– Отлично. Продам его на eBay и уйду на пенсию.

– Я бы предпочел, чтобы ты этого не делала.

– Тогда что я должна с ним сделать?

Что мы делаем?

– Ну, я надеюсь, что ты им воспользуешься, – говорит Зак, продолжая вытираться. – Может, будешь здороваться время от времени. Если захочешь.

Внезапно он становится похож не на кинозвезду с двадцатью миллионами подписчиков в Instagram[4], а на парня – хорошего парня, – который просто дает девушке свой номер телефона.

Я колеблюсь.

– Или нет, – добавляет он с ласковой улыбкой. – Я не давлю. Но это было здорово, Роуэн. Что-то вроде… отдыха от шумихи и хаоса. Но если, кроме этого вечера, мне ничего не светит, то я смирюсь.

Он уже оделся и собирает свои вещи, а я так и не смогла подобрать слова. Они застревают в горле, потому что я боюсь, что это окажется просьба остаться.

Зак закидывает сумку на плечо.

– Ты сможешь нормально добраться домой? Там полно мотыльков.

– Все в порядке, спасибо.

Его ответная улыбка… Я могла бы, пожалуй, к ней привыкнуть.

Но это не для меня. Он заслуживает кого-то такого же хорошего, как он сам.

– Спокойной ночи, Роуэн.

– Спокойной ночи, Зак.

Он растворяется в ночи, и я остаюсь одна. Мой телефон снова вибрирует.

Мне приходит в голову, что нет лучшего противоядия от Закари Батлера, чем еще раз перепихнуться с Клэем Дэвисом. Такого рода деградацию я могу понять. В отличие от тревожных чувств, которые просыпаются во мне, нашептывая, что я должна требовать для себя чего-то лучшего.