Я. Мир смотрит на это иначе. Люди толкуют о тайных инструкциях из Лондона и даже о денежной поддержке. Можно ли утверждать, что открытый характер деятельности Товарищества, на который Вы сосла¬лись, исключает возможность всяких тайных сношений?

Д-р Маркс. Возникала ли когда-нибудь организация, кото¬рая вела бы свою работу без использования наряду с гласными также и негласных средств связи? Но говорить о тайных инструк¬циях из Лондона, как о декретах в вопросах веры и морали, исходящих из какого-то центра папского владычества и ин¬триг, значит совершенно не понимать сущности Интернационала. Для этого потребовалась бы централизованная форма управле-‘ яия Интернационалом, в действительности же форма его орга¬низации предоставляет как раз наибольшую свободу местной самодеятельности и независимости. В самом деле, Интернацио¬нал вовсе не является собственно правительством рабочего класса; он представляет собой скорее объединение, чем коман¬дующую силу.

Я. Объединение с какой целью?

Д-р Маркс. С целью экономического освобождения рабочего класса посредством завоевания политической власти; с целью

ПРИЛОЖЕНИЯ

545

использования этой политической власти для осуществления социальных задач. Наши цели должны быть настолько широ¬кими, чтобы включать в себя все формы деятельности рабочего класса. Придать им специальный характер значило бы приспо¬собить их к потребностям только одной какой-нибудь группы ра¬бочих, к нуждам рабочих одной какой-нибудь нации. Но как можно призвать всех людей к объединению в интересах немно¬гих? Если бы наше Товарищество вступило на этот путь, оно потеряло бы право называться Интернационалом. Товарище¬ство не предписывает определенную форму политических дви¬жений; оно только требует, чтобы эти движения были направ¬лены к одной дели. Оно представляет собой сеть объединенных обществ,раскинутую по всему миру труда. В каждой части света наша задача представляется с какой-либо особой стороны, и рабочие там подходят к ее выполнению своим собственным пу¬тем. Организации рабочих не могут быть совершенно одинако¬выми во всех деталях в Ньюкасле и Барселоне, в Лондоне и Берлине. В Англии, например, перед рабочим классом открыт путь для проявления своей политической мощи. Восстание было бы безумием там, где мирная агитация может привести к цели более быстрым и верным путем. Во Франции сотни репрессивных законов и смертельный антагонизм между классами делают, по-видимому, неизбежным насильственную развязку социаль¬ной войны. Но выбрать, каким способом добиться развязки, должен сам рабочий класс этой страны. Интернационал не берется диктовать что-либо в этом вопросе, и едва ли даже советовать. Но к каждому движению он проявляет свое сочув¬ствие и оказывает свою помощь в рамках, установленных его собственным Уставом.

Я. А каков характер этой помощи?

Д-р Маркс. Объясню Вам это на примере. Одной из наиболее обычных форм движения за освобождение является стачка. В прежнее время, когда возникала стачка в одной стране, ее срывали посредством ввоза рабочих из другой страны. Интер¬национал почти совсем положил конец такому положению. Он получает сведения о предполагаемой стачке и распро¬страняет эти сведения среди своих членов, которые сразу же узнают, что местность, охваченная борьбой, должна быть для них запретной зоной. Хозяевам приходится, таким образом, иметь дело только со своими рабочими. В большинстве слу¬чаев стачечники не нуждаются ни в какой другой помощи. Не¬обходимые денежные средства собираются по подписке среди них самих или среди членов обществ, с которыми они более

546

ПРИЛОЖЕНИЯ

непосредственно связаны; но если их положение оказывается слишком тяжелым и если стачка получила одобрение Товарищества, стачечники снабжаются деньгами из общего фонда. Таким образом была, например, выиграна на днях забастовка сигарочников Барселоны ш. Но у Товарищества нет матери-альной заинтересованности в стачках, хотя оно и поддерживает их при известных условиях. В денежном отношении оно ничего не может выиграть от них, а потерять может легко. Резюмируем вкратце суть дела. Рабочий класс остается неимущим среди возрастающего богатства, нищим среди возрастающей роскоши. Материальные лишения уродуют рабочих как в моральном, так и в физическом отношении. Рабочие не могут рассчитывать на постороннюю помощь. Поэтому перед ними возникла пове-лительная необходимость взять свое дело в собственные руки. Рабочие должны изменить существующие отношения между ними, с одной стороны, и капиталистами и земельными собственниками — с другой, а это значит, что они должны преобразо¬вать общество. Такова общая цель любой из известных рабочих организаций; Лига земли и труда 642, профессиональные союзы и общества взаимопомощи, кооперативные лавки и кооператив¬ное производство — все это лишь средства для достижения этой цели. Установить полную солидарность между этими ор¬ганизациями — дело Международного Товарищества. Его влия¬ние начинает ощущаться повсюду. Две газеты пропагандируют его взгляды в Испании, три — в Германии, столько же — в Ав¬стрии и Голландии, шесть — в Бельгии, шесть — в Швей¬царии. А теперь, когда я рассказал Вам, что такое Интерна¬ционал, Вы, пожалуй, сумеете сами составить себе мнение о его мнимых заговорах *.

Я. Я не совсем Вас понимаю.

Д-р Маркс. Разве Вы не видите, что старое общество, бес-сильное встретить Интернационал его же оружием — дискус-сией и организацией, вынуждено прибегать к мошенничеству, приклеивая ему ярлык заговора?

Я. Но французская полиция утверждает, что в состоянии доказать причастность Интернационала к последнему делу, не говоря уже о предыдущих попытках.

Д-р Маркс. Что ж, поговорим об этих попытках, если не возражаете, потому что по ним лучше всего можно судить о серьезности всех обвинений в заговоре, предъявляемых Интер-

* Далее следует текст, не вошедший в т, 17 настоящего издания. Ред.

ПРИЛОЖЕНИЯ

547

националу. Вы помните предпоследний «заговор». Было объяв¬лено о проведении плебисцита 643. Многие из тех, кому пред¬стояло голосовать, заведомо колебались. Они уже не видели прежней пользы в императорской власти, так как утратили веру в существование той угрозы, от которой эта власть якобы спасла общество. Требовалось новое пугало. Полиция взялась его найти. Питая ненависть ко всем рабочим организациям, она, естественно, не прочь была навредить Интернационалу. Родилась счастливая мысль: нельзя ли в качестве пугала избрать Интернационал и таким образом одним ударом дискредитиро¬вать Товарищество и послужить делу империи? Из этой счаст¬ливой мысли вырос смехотворный «заговор» против жизни императора — как будто мы собирались убить жалкого ста¬рика. Арестовали руководящих деятелей Интернационала. Сфабриковали улики, готовили дело для передачи в суд, а тем временем провели свой плебисцит. Но задуманная комедия слишком очевидно представляла собой всего лишь нелепый, грубый фарс. Просвещенная Европа, наблюдая этот спек¬такль, ни на минуту не была введена в заблуждение относительно его характера, и лишь голосовавшие французские крестьяне дали себя одурачить. Ваши английские газеты сооб¬щили о начале этого жалкого дела, но забыли отметить его ко¬нец. Французские судьи, признав для соблюдения этикета существование заговора, были вынуждены, однако, объявить, что ничто не доказывает причастность к нему Интернацио¬нала. Поверьте мне, второй заговор подобен первому. Француз¬ский чиновник снова трудится в поте лица. Ему приказано найти объяснение величайшего гражданского движения, которое когда-либо видел мир. Сотни знамений времени должны были бы подсказать правильное объяснение — рост сознательности среди рабочих, роскоши и паразитизма среди тех, кто стоит у власти, развертывающийся сейчас исторический процесс окончательного перехода власти от одного класса к народу — явное соответствие времени, места и обстановки для великого освободительного движения. Но для того чтобы увидеть это, чиновнику надо бы быть философом, а он всего лишь mouchard *. Поэтому, следуя закону своего бытия, он хватается за объяс¬нение mouchard’a — «заговор». Его старый запас сфабрикован¬ных документов снабдит его доказательствами, и на этот раз напуганная Европа поверит басне.