Нибур, Герман, Моммзен и др. считали, что род состоял из семейств, тогда как он состоял из частей семейств, и род, а не семья, представлял единицу общественной системы.

Мало известно о ранней «социальной» истории Рима, так как права родов были переданы новым политическим корпорациям еще до того, как у римлятт возникла историография. Гай («Институции», III, 17) говорит: «Кто такие сородичи {gentiles} — мы сообщили в первой книге; а так как мы там говорили, что родовое право полностью вышло из употребления, то было бы излишне еще и здесь рассуждать об этом более подробно».

Цицерон («Учение о доказательствах», 6): «Сородичи суть то, которые носят одно и то же имя

(тотем/).

Но этого недостаточно. Те, которые рождены от свободных родителей. И этого еще недостаточно. Те, из предков которых никто не был в раб¬стве. Еще недостает кое-чего. Те, которые никогда не были ограничены в гражданских правах. Этого, пожалуй, достаточно. Мне неизвестно, чтобы Сцевола, понтифекс, прибавил что-нибудь к этому определению».

Фест: «Сородичами называются и те, которые происходят из одного и того же рода, и те, которые называются одним и тем же именем».

Варрон («О латинском языке*, кн. VIII, гл. 4): «Как среди людей существует, родство по происхождению, так и в словах, ибо, как люди, происшедшие от Эмилия, суть Эмилианы и сородичи, так находятся в именном родстве и слова, производные от эмилиева имени, которое в соответствующих падежах звучит: Aemilius, Aemilium, Aemilios, Aemiliorum; так звучат и остальные имена того же происхождения».

Из других источников вытекает, что только те лица принадлежали, к роду, которые могли вывести свое происхождение от признанного в роде предка исключительно через мужчин; они должны были также носить родовое имя (Цицерон).

445 г. до н. э. В речи римского трибуна Канулея по поводу его предложения отменить закон, который запрещал браки между патрициями и плебеями, говорится (Ливии, кн. IV, гл. 4): «Ибо что изменится, если патриций женится на плебейке или плебей — на патрицианке? Что в конце концов меняется в правовом отношении? Ведь дети следуют за своим от-цом» (это доказывает, что происхождение считалось по мужской линии). Фактический пример счета происхождения по мужской линии: Юлия,

КОНСПЕКТ КНИГИ ЛЬЮИСА Г. МОРГАЛА «ДРЕВНЕЕ ОБЩЕСТВО» 349

сестра Гая Юлия Цезаря, вышла замуж за Марка Аттия Балъба. Ее имя показывает, что она принадлежала к роду Юлиев. Ее дочь, Аттия, полу¬чила родовое имя своего отца п принадлежала к роду Аттиев. Аттия вышла замуж за Гая Октавиана и была матерью Гая Октавиана (позже он стал называться Августом). Ее сын получил имя своего отца и при¬надлежал К роду Октавианов.

Согласно Адаму («Roman antiquities»): если в семье была только одна дочь, она называлась по имени своего рода; так, например, Туллия, дочь Цицерона; Юлия, дочь Цезаря; Октавия, сестра Августа; они сохраняли то же самое имя после замужества. Когда было две дочери, одна называ¬лась старшей, другая — младшей (как у дикарей). Если было более двух, они обозначались числительными, например: Прима, Секунда, Терция, Кварта, Квинта, или в ласкательной форме: Тертулла, Квартилла, Квинтилла… В эпоху расцвета республики неизменно и прочно сохраня¬лись имена родов и прозвища семейств. Они былп общими для всех детей семейства и переходили на их потомство. После уничтожения свободы они изменились и смешались.

Насколько простираются во времени наши знания о римлянах, про¬исхождение считалось у них по мужской линии. Во всех вышеприведенных случаях брак заключался вне рода.

Римские роды имели следующие права и обязанности:

\) взаимное право наследования имущества умерших членов рода;

2) обладание общим местом погребения; 3) общие религиозные обряды,

sacra gontilicia; 4) обязательство не вступать в брак внутри рода; 5) об¬

щее владение землей; 6) взаимная обязанность помощи, защиты и мщения

за обиды; 7) право носить родовое имя; 8) право принимать в род чужих;

9) право избирать и смещать своих вождей.

К пункту 1. В 451 г. до н. э. был обнародован закон двенадцати таблиц. Старый порядок, по которому наследство разделялось между сородичами, уже был уничтожен; наследство переходило к sui heredes (его детям), а при отсутствии детей — к прямым потомкам умершего по мужской линии. Гай. «Институции», кн. III, 1 и 2. (Жена наследовала вместе с детьми.) Дети, находившиеся в живых, наследовали в равной доле, а дети умерших сыновей наследовали в равной части долю своего отца; иму¬щество таким образом оставалось в роде. Дети женских потомков лица, не оставившего завещания, были устранены от наследования, так как они принадлежали к другим родам. Если у покойного не было sui heredes, то по этому же закону наследство переходило к агнатам (там же, кн. III, 9); агнатическое родство включало всех лиц, которые могли доказать свое происхождение по мужской линии от одного и того же предка, общего у них с лицом, не оставившим завещания; в силу этого происхождения все они, женщины так же как и мужчины, носили одно и то же родовое имя и по степени родства стояли ближе к умершему, чем остальные сородичи. Ближайшие по степени родства агнаты имели преимущество: прежде всего наследовали братья и незамужние сестры, затем дяди с отцовской стороны и незамужние тетки умершего и т. д. Но дети замужних сестер исключались из числа наследников, — потому что принадлежали к дру¬гому роду, — в пользу даже таких сородичей (агнатов), чье родство с умер¬шим могло быть доказано лишь на основании общего родового имени. Ро¬довое право имело перевес над кровным родством, так как принцип, за¬крепляющий собственность в роде, был основным. Последовательность (историческая), естественно, как раз обратная той, которая дана в две¬надцати таблицах: 1) сородичи; 2) агнаты, в том числе и дети умершего, после того как счет происхождения перешел от женской линии к мужской;

3) дети, с исключением агнатов.

350

К. МАРКС

С замужеством женщина подвергалась deminutio capitis, то есть те¬ряла свои агнатические права; незамужняя сестра могла наследовать, за¬мужняя же — не могла, так как имущество перешло бы в другой род.

От архаических порядков дольше всего в Риме сохранялось возвращение в известных случаях имущества сородичам (это замечает и Нибур). — Вольноотпущенник в результате освобождения не приобретал родовых прав в роде своего господина, хотя ему разрешалось принять родовое имя своего патрона; так, например, Тирон, вольноотпущенник Цицерона, назывался Марк Туллий Тирон. Закон двенадцати таблиц предоставлял наследство после смерти вольноотпущенника, если он не оставил завещания, его прежнему господину.

К пункту 2. На высшей ступени варварства род имел место погребения, которое предназначалось исключительно для его членов. Так было у римлян. Например, Аппий Клавдий, вождь рода Клавдиев переселился из сабинского города Регилл вместе со своим родом и многими клиентами в Рим, где сделался сенатором. Светоний («Тиберий», гл. I) говорит: »Патрицианский род Клавдиев… сверх того получил от государства поле (часть государственных земель) за рекой Анио — для клиентов, а для себя — ме-сто для погребения под Капитолием». Он получил место погребения “для своих членов согласно обычаю того времени.

Фамильное место погребения во времена Юлия Цезаря не вполне еще вытеснило родовое. Доказательство: Квинтилий Вар, потеряв свою армию в Германии, кончил жизнь самоубийством, его труп попал в руки врагов и был наполовину сожжен. Веллей Патеркул (II, 119) говорит: «Напо¬ловину сожженное тело Вара было изуродовано дикими врагами, его го¬лова была отрублена, доставлена Марободу, а им послана императору, и ей была оказана честь погребением в родовой могиле».

Цицерон {«Законы», II, 22) говорит: «Благоговейное отношение к гроб-ницам так велико, что погребение без священных обрядов и не на родовом кладбище считается грехом. Так во времена наших предков решил А. Торкват относительно рода Попилил», Во времена Цицерона семейное место погребения заменило родовое, так как семьи достигли полной автономии в роде. До закона двенадцати таблиц совершалось как сожжение, так и погребение в земле (этот закон запретил сжигать или зарывать трупы в черте города). Колумбарий (склеп с нишами для урн) обыкновенно мог вместить несколько сот урн.