Тем не менее указанная вторая форма движения точно так же имеет место в обращении, как и первая. Однако могут сказать: обменивать товар на товар имеет смысл, так как товары — хотя как цены они эквивалентны — качественно различны, и таким образом их обмен в конечном счете удовлетворяет качественно различные потребности. Наоборот, обменивать деньги на деньги не имеет никакого смысла, разве что тут получается количественная разница, т. е. меньшая сумма денег обменивается на большую, продают дороже, чем покупают, но ведь с категорией прибыли мы здесь еще не имеем дело. Формула «деньги — товар — товар — деньги», которую мы выводим из анализа обращения, представлялась бы, таким образом, лишь произвольной и бессмысленной абстракцией, вроде того, как если бы кто-нибудь захотел для описания круговорота жизни применить формулу «смерть —- жизнь — смерть», хотя в последнем случае нельзя все же отрицать, что постоянное растворение индивидуализированного в элементарном есть такой же момент природного процесса, как и постоянное индивидуализирование элементарного. Точно так же в акте обращения имеет место постоянное превращение товаров в деньги и постоянное превращение денег в товары. В реальном процессе покупки ради продажи мотивом, несомненно, является извлекаемая при этом прибыль, а конечной целью — при посредстве товара обменять меньшее количество денег на большее количество денег, так как между деньгами и деньгами нет качественного различия (здесь речь не идет ни об особых металлических деньгах, ни об особых видах монет). Однако нельзя отрицать, что эта операция может потерпеть неудачу, и поэтому даже в реальной действительности обмен денег на деньги без количественной разницы часто происходит, а значит и может происходить. Но для того чтобы этот процесс, на котором покоится торговля и который вследствие этого также и по своей распространенности образует одно из главных явлений обращения, вообще был возможен, кругооборот «деньги — товар — товар — деньги» необходимо признать особой формой обращения. Эта форма специфически отличается от той, в которой деньги выступают как всего лишь средство обмена товаров, как средний термин, как меньшая посылка силлогизма. Наряду с той количественной определенностью, которую этот кругооборот имеет в торговле, его необходимо выделить в его чисто качественной форме, в его специфическом движении.

Далее: кругооборот «деньги — товар — товар — деньги» уже содержит то, что деньги здесь функционируют не только как мера или как средство обмена и не только как то и другое вместе, а имеют еще и некоторое третье определение. А именно, деньги выступают здесь, во-первых, как самоцель, для реализации которой только и служат торговля товарами и обмен. Во-вторых, так как кругооборот здесь завершается деньгами, то деньги выходят за его пределы, подобно тому как товар, обмененный при помощи денег на свой эквивалент, выбрасывается из обращения. Совершенно верно, что деньги, поскольку они определены лишь как агент обращения, постоянно остаются заключенными в его кругообороте. Но здесь обнаруживается, что, кроме такого орудия обращения, деньги представляют собой еще и нечто другое, что они обладают также и самостоятельным существованием вне обращения и в этом новом определении точно так же могут быть изъяты из обращения, как товар постоянно должен окончательно изыматься из обращения.

Поэтому мы должны рассмотреть деньги в их третьем определении, в котором они заключают в себе и первые два определения, т. е. их назначение служить мерой и их назначение быть всеобщим средством обмена и, таким образом, реализацией цен товаров.

Но предварительно надо еще поговорить о деньгах как о всеобщей материи контрактов и т. д.

с) Деньги как материальный представитель богатства (накопление денег)

(α) К вопросу о соотношении между меновой стоимостью и ценой. Противоречия между функциями депег как меры стоимостей и как средства обращения]

В природе кругооборота заложено, что каждая точка выступает одновременно как начальная и конечная точка и притом так, что она выступает как начальная точка лишь постольку, поскольку она выступает как конечная. Поэтому определение формы Д—Т—Т—Д столь же правильно, как и другое, выступающее как первоначальное — Т—Д—Д—Т. Трудность заключается в том, что другой товар качественно отличен, а другие деньги — нет. Они могут быть лишь количественно различны.

Если рассматривать деньги как меру, то существенное значение имеет материальная субстанция денег, хотя их наличие вообще и, в частности, их количество, та численность, в которой имеется служащая единицей порция золота или серебра, совершенно безразличны для денег в этом их определении, и деньги здесь вообще употребляются лишь как мысленно представляемая, несуществующая единица. В этом определении они должны быть налицо как единица, а не как численность. Если я говорю, что фунт хлопка стоит 8 пенсов, то я говорю, что фунт хлопка равен 1/116 унции золота (унция золота стоит 3 ф. ст. 17 шилл. 7 пенсов, или 931 пенс). Это тогда выражает вместе с тем определенность фунта хлопка как меновой стоимости по отношению ко всем другим товарам, определенность его как эквивалента всех других товаров, содержащих такое же количество золота, ибо все они тоже сравниваются с унцией золота. [I—42] Это первоначальное отношение фунта хлопка к золоту, определяющее, какое количество золота содержится в фунте хлопка, обусловлено количеством овеществленного как в том, так и в другом рабочего времени — действительной общей субстанции меновых стоимостей. Предпослать это, взяв из главы, трактующей о меновой стоимости как таковой .

Найти уравнение между золотом и каким-нибудь другим товаром не так трудно, как кажется. Например, если взять труд, непосредственно производящий золото, то определенное количество золота выступает тут непосредственно как продукт, скажем, одного рабочего дня. Конкуренция, modificandis modificatis , приравнивает другие рабочие дни к этому рабочему дню — прямо или косвенно. Короче говоря, в непосредственном производстве золота определенное количество золота непосредственно выступает как продукт определенного рабочего времени, а значит — как стоимость, как эквивалент этого определенного количества рабочего времени. Стало быть, нужно лишь определить рабочее время, овеществленное в различных товарах, и приравнять его к рабочему времени, непосредственно производящему золото, чтобы сказать, сколько золота содержится в каком-либо определенном товаре.

Определение всех товаров как цен — как измеренных меновых стоимостей — это процесс, развертывающийся лишь постепенно, предполагающий частый обмен, а потому и частое сравнивание товаров как меновых стоимостей; но как только существование товаров как цен уже стало предпосылкой, — предпосылкой, которая сама есть продукт общественного процесса, результат общественного процесса производства, — определение новых цен оказывается делом простым, так как тогда элементы издержек производства сами уже существуют в форме цен и, стало быть, их надо просто сложить. {Частое отчуждение, продажа, частая продажа (Стюарт ). Вернее, все это нужно для того, чтобы цены приобрели известную регулярность, имели постоянный характер.}

Однако тот пункт, которым мы здесь хотели заняться, заключается в следующем: поскольку золото должно быть фиксировано как единица-мера, то его отношение к товарам определяется путем мены, путем непосредственной меновой торговли, как и отношение всех других товаров друг к другу. Но при меновой торговле продукт является меновой стоимостью только потенциально; это — первая форма проявления меновой стоимости; однако продукт еще не положен как меновая стоимость. Во-первых, это определение [меновая стоимость] не охватывает здесь всего производства, а касается лишь его излишка и поэтому само более или менее излишне (как и сам обмен); оно касается случайного расширения круга удовлетворяемых потребностей, наслаждений (связь с новыми предметами). Поэтому обмен совершается лишь в немногих пунктах (первоначально — на границах отдельных первобытных общин, при их соприкосновении с чужими), он ограничен узким кругом и составляет для производства нечто преходящее, побочное; он прекращается так же случайно, как и возникает. Меновая торговля, при которой излишек собственной продукции случайно обменивается на излишек чужой продукции, есть лишь первое появление продукта как меновой стоимости вообще и определяется случайными потребностями, прихотями и т. д. Но если обмен продолжается дальше и становится повторяющимся актом, в самом себе содержащим средства для своего постоянного возобновления, то постепенно столь же внешним и случайным образом здесь возникает регулирование взаимного обмена регулированием взаимного производства, в результате чего мерой обмена становятся издержки производства, которые в конечном счете все сводятся к рабочему времени. Это показывает нам, как возникает обмен и меновая стоимость товара.