В Англии «в 1798 г. было выпущено частными купцами чрезмерное количество медной монеты; и хотя медные деньги подлежат приему в ко¬личестве, не превышающем 6 пенсов, этот излишек нашел путь к рознич¬ным торговцам; последние снова пытались пустить медь в обращение; по она в конце концов вернулась к ним обратно. Когда выпуск медных монет был приостановлен, медь накопилась у розничных торговцев в сум¬мах в 20, 30 и даже 50 ф. ст., и они были вынуждены в конце концов сбы¬вать ее по ее внутренней стоимости» (стр. 31).
В разменных вспомогательных деньгах средство обращения как таковое, как всего лишь мимолетное средство, приобретает особое существование наряду с таким средством обращения, которое вместе с тем является эквивалентом, реализующим цену и накопляемым как самостоятельная стоимость. Следова¬тельно, здесь эти деньги только знак. Их поэтому можно выпу¬скать лишь в таком количестве, которое абсолютно требуется для мелкой розничной торговли и исключает возможность их накопления. Количество разменных вспомогательных денег должно определяться приводимой ими в обращение массой цен, деленной на скорость обращения. Так как масса средств обра¬щения, имеющих определенную стоимость, определяется це¬нами, то из этого вытекает само собой, что если бы искусственно было пущено в обращение большее количество разменных денег, чем требуется обращением, и если бы это количество не могло уходить из обращения (что здесь не имеет места, так как эти деньги в качестве средства обращения имеют стоимость, превышающую их внутреннюю стоимость), то они были бы обес¬ценены; не потому, что количество денег определяет цены, а потому, что цены определяют количество денег и, следова¬тельно, лишь определенное количество денег определенной стоимости может остаться в обращении.
Таким образом, если не имеется никаких отдушин, через которые обращение может удалить излишнее количество денег, то средство обращения не может превратить свою форму средства обращения в форму самодовлеющей стоимости, и тогда стоимость средства обращения должна понизиться. Но это может иметь место, — не считая искусственных препятствий, запрещений переплавки в слитки, вывоза и т. д., — только в том случае, если средство обращения является всего лишь знаком, не обла¬дает само реальной стоимостью, соответствующей его номиналь¬ной стоимости, следовательно не может перейти из формы средства обращения в форму товара вообще, не может сбросить своей чеканки, если оно приковано к своему существованию в виде монеты.
С другой стороны, из этого следует, что знаки, разменные деньги, могут обращаться по номинальной стоимости денег, представляемых ими, не обладая никакой собственной стои¬мостью, — в том случае, если они представляют средство обра¬щения лишь в таком количестве, в каком оно обращалось бы само. Но тогда является условием, чтобы они или имелись налицо в столь небольшом количестве, чтобы они обращались лишь во вспомогательной форме, ни на мгновенье не переставая быть средством обращения (когда они постоянно служат отчасти для обмена мелких количеств товара, отчасти лишь для размена настоящего средства обращения), т. е. чтобы они не могли быть предметом накопления, — или же они не должны обладать никакой стоимостью, так чтобы их номинальная стоимость никогда не могла сопоставляться с их внутренней стоимостью. В последнем случае они положены как всего лишь знак, который посредством самого себя указывает на стоимость как существую¬щую вне его. В первом случае дело никогда не доходит до того, чтобы их внутренняя стоимость сопоставлялась с их номиналь¬ной стоимостью.
[VII—38] Поэтому фальсификация денег сразу сказывается, между тем как полное уничтожение их стоимости не вредит. Иначе могло бы показаться парадоксальным, что золото можно заменить ничего не стоящей бумагой, но что малейшее уменьшение ме¬таллического содержания золотой монеты обесценивает ее.
Вообще двойное определение денег в обращении противоре¬чиво: служить всего лишь средством обращения там, где они являются мимолетным опосредствованием, и одновременно служить реализацией цен, в каковой форме они накопляются и переходят в третье определение денег. В качестве средства обра¬щения они изнашиваются, т. е. не содержат того количества металла, какое превращает их в определенное количество овеществленного труда. Поэтому их соответствие собственной стоимости всегда более или менее иллюзорно. Привести пример.
Важно уже в этом пункте главы о деньгах ввести определение количества, но аргументируя совершенно обратным образом, нежели в обычной доктрине. Деньги можно заменить потому, что их количество определяется ценами, которые они приводят в обращение. Если сами деньги обладают стоимостью — как это имеет место во вспомогательных средствах обращения, — то их количество должно определяться таким образом, чтобы они никогда не могли накопляться как эквивалент и фактически всегда фигурировали бы лишь как побочное колесо настоящего средства обращения. Если же они должны заменять само это настоящее средство обращения, то они не должны иметь ника¬кой стоимости, т. е. их стоимость должна существовать вне их. Колебания в обращении определяются размером и количе¬ством сделок («The Economist»). Обращение может увеличиться при неизменяющихся ценах вследствие увеличения количества товаров; при неизменяющемся количестве товаров — вследствие роста их цен; наконец — вследствие того и другого одновременно.
Положение, что цены регулируют количество средств обра¬щения, а не количество средств обращения — цены, или иными словами, что торговля регулирует денежное обращение (коли¬чество средств обращения), а не денежное обращение регули¬рует торговлю, предполагает, конечно, как показала наша дедукция, что цена есть только стоимость, переведенная на другой язык. Стоимость, и притом стоимость, определяемая рабочим временем, есть предпосылка. Ясно поэтому, что этот закон не применим одинаково к колебаниям цен во все эпохи; например, в античном мире, в Риме, где средства обращения проистекают не из самого обращения, из обмена, а добываются путем разбоя, грабежа и т. д.
«Ни одна страна, если она поступает последовательным образом, не может иметь более одного стандарта для измерения стоимости, ибо этот стандарт должен быть единообразным и неизменным. Ни один товар не обладает единообразной и неизменной стоимостью по отношению к дру¬гим: он имеет таковую лишь по отношению к самому себе. Золотая монета всегда стоит столько же, сколько другая золотая монета в точности той же пробы, того же веса и в том же месте; но этого нельзя сказать про золото и какой-либо другой товар, например серебро» («The Economist», том I, № 37 от 11 мая 1844 г., стр. 771). «Фунт стерлингов есть не что иное, как счетное наименование, имеющее отношение к данному определенному количеству золота стандартного качества» (там же). «Сказать, что унции золота можно придать стоимость 5 ф. ст. вместо 3 ф. ст. 17 ш. 101/2 п., значит сказать только то, что в дальнейшем из нее будут чеканить 5 сове¬ренов вместо 3429/480 соверена. Мы тем самым изменили бы не стои¬мость золота, а лишь вес и, следовательно, стоимость фунта стерлин¬гов, или соверена. Унция золота обладала бы той же самой стоимостью, как и прежде, по отношению к пшенице и всем прочим товарам, но так как фунт стерлингов, несмотря на то, что он носил бы то же самое наименова¬ние, представлял бы собой менее значительную часть унции золота, то он соответственно представлял бы меньшее количество пшеницы и прочих товаров. То же самое имело бы место, если бы мы сказали, что квартер пшеницы будет делиться не на 8, а на 12 бушелей; таким путем мы не могли бы изменить стоимость пшеницы, а могли бы лишь уменьшить количество пшеницы, содержащееся в одном бушеле и, следовательно, его стоимость» (там же, стр. 772).
«Какие бы временные или постоянные изменения ни происходили [в стоимости золота], его цена всегда будет выражаться той же денежной суммой; унция золота, как и прежде, будет равна 3 ф. ст. 17 ш. 101/2 п. наших денег. Изменение его стоимости проявляется в большем или мень¬шем количестве товаров, которое можно на него купить» («The Economist», том I, № 42 от 15 июня 1844 г., стр. 890).
