За пределами известного пункта развитие производительных сил становится для капитала преградой; следовательно, — капиталистические отношения становятся преградой для раз¬вития производительных сил труда. Достигнув этого пункта, капитал, т. е. наемный труд, вступает в такое же отношение к развитию общественного богатства и производительных сил, в каком оказались цеховой строй, крепостничество, рабство, и как оковы сбрасывается с необходимостью. Последняя рабская форма, которую принимает человеческая деятельность, — с одной стороны, форма наемного труда, а с другой — форма капи¬тала, тем самым совлекается, и само это совлечение есть резуль¬тат способа производства, соответствующего капиталу; мате¬риальные и духовные условия отрицания наемного труда и капитала, которые сами уже представляют собой отрицание прежних форм несвободного общественного производства, сами являются результатом капиталистического процесса произ¬водства.

Возрастающее несоответствие между производительным раз¬витием общества и его наличными производственными отноше¬ниями находит себе выражение в резких противоречиях, кри¬зисах, судорогах. Насильственное уничтожение капитала, не в силу внешних для него отношений, а как условие его само¬сохранения, есть та наиболее разительная форма, в которой ему дается совет уйти и уступить место более высокому состоянию общественного производства. Производительное развитие об¬щества — это не только растущая мощь науки, но и масштаб, в котором она уже положена как основной капитал, размер, широта ее реализации и охвата ею всей совокупности произ¬водства. Это также рост населения и т. д., словом — развитие всех моментов производства; ибо производительная сила труда, так же как и применение машин, зависит от численности населения, рост которого уже сам по себе является как предпо¬сылкой, так и результатом роста потребительных стоимо¬стей, подлежащих воспроизводству, а следовательно, и потреб¬лению.

Так как рассматриваемое нами понижение прибыли равно¬сильно сравнительному уменьшению непосредственного труда по отношению к величине овеществленного труда, воспроизво¬димого и вновь создаваемого непосредственным трудом, то капитал попытается сделать все, чтобы компенсировать умень¬шение пропорции живого труда к величине капитала вообще, а поэтому также уменьшение отношения прибавочной стои¬мости, взятой в форме прибыли, к предпосланному капиталу, сокращая долю необходимого труда и еще больше увеличивая количество прибавочного труда по сравнению со всем применяе¬мым трудом. Поэтому высшее развитие производительной силы наряду с величайшим увеличением существующего богатства будет совпадать с обесценением капитала, деградацией рабочего и максимальным истощением его жизненных сил.

Эти противоречия приводят к взрывам, катаклизмам, кризисам, во время которых, путем внезапного прекращения труда и уничтожения значительной части капитала, последний насильственно сводится к уровню, на котором он может продолжать функционировать . Конечно, эти противоречия приводят к взрывам, кризисам, при которых внезапное прекращение всякого труда и уничтожение значительной части капитала насиль ственно возвращают его к тому уровню, на котором он в состоянии [VII—17] полностью применять свои производительные силы, не совершая самоубийства. Но эти регулярно происходя¬щие катастрофы приводят к повторению их в большем масштабе, а в конечном счете — к насильственному свержению капитала.

В развитом движении капитала имеются моменты, задержи¬вающие это движение иным образом, чем посредством кризисов; так, например: постоянное обесценение части существующего капитала; превращение значительной части капитала в такой основной капитал, который не является агентом прямого произ¬водства; непроизводительная трата значительной части капи¬тала и т. д.

(Капитал, применяемый производительно, всегда возме¬щается двояко; как мы видели, полагание стоимости производи¬тельного капитала предполагает некий стоимостный эквива¬лент. Непроизводительное потребление капитала, с одной стороны, его возмещает, а с другой — уничтожает .)

Что, далее, падение нормы прибыли может быть задержано путем уничтожения существующих вычетов из прибыли, как, например, путем снижения налогов, уменьшения земельной ренты и т. д., — собственно говоря, сюда не относится, несмотря на большое практическое значение этих обстоятельств, ибо все это — доли прибыли, носящие иные названия и присваиваемые иными лицами, нежели сами капиталисты . Падение нормы прибыли задерживается также путем создания новых отраслей производства, где требуется больше непосредственного труда по сравнению с капиталом, или где еще не развита производи¬тельная сила труда, т. е. производительная сила капитала. (Точно так же — монополии.)

«Прибыль есть термин, обозначающий рост капитала или богатства; таким образом, неумение найти законы, управляющие нормой прибыли, есть неумение найти законы образования капитала» (W. Atkinson. Princip¬les of Political Economy. London, 1840, стр. 55).

Он, однако, не сумел понять даже того, что такое норма прибыли.

Адам Смит объяснял падение нормы прибыли по мере роста капитала взаимной конкуренцией капиталов. На это ему воз¬ражал Рикардо, что хотя конкуренция может свести прибыль в различных отраслях делового мира к среднему уровню, может выравнить норму прибыли, но она не может снизить саму эту среднюю норму. Положение Адама Смита правильно постольку, поскольку лишь в конкуренции — в воздействии капитала на капитал — реализуются имманентные капиталу законы, его тенденции. Положение, однако, неправильно в том смысле, в каком он его понимает — а именно, будто конкурен¬ция навязывает капиталу внешние, принесенные извне законы, не являющиеся его собственными законами. Конкуренция может перманентно понижать норму прибыли во всех отраслях про¬мышленности, — т. е. среднюю норму прибыли, — лишь при условии всеобщего падения нормы прибыли и лишь постольку, поскольку всеобщее и перманентное, действующее как закон, падение нормы прибыли существует и может быть понято также и до конкуренции и независимо от конкуренции. Конкуренция приводит в исполнение внутренние законы капитала, делает их принудительными законами для отдельного капитала, но не изо¬бретает этих законов. Она реализует их. Поэтому объяснять эти законы попросту конкуренцией — значит признаться в том, что их не понимаешь.

Рикардо со своей стороны говорит:

«Никакое накопление капиталов не может перманентно снижать прибыль, если при этом столь же перманентная причина не повышает заработную плату» (D. Ricardo. Des principes de l’économie politique et de l’impot. Traduit de l’anglais par Constancio. Tome II. Paris, 1835, стр. 92) [Русский перевод, том I, стр. 238].

Эту причину он усматривает в растущей, относительно ра¬стущей непроизводительности земледелия, в «растущей затруд¬нительности увеличения количества средств существования», т. е. в росте пропорциональной заработной платы, так что труд не получает реально большей оплаты, но получает продукт большего количества труда; одним словом, — требуется более значительная часть необходимого труда для производства сель¬скохозяйственных продуктов. Поэтому у Рикардо снижению нормы прибыли соответствует номинальный рост заработной платы и реальный рост земельной ренты. На его односторонний способ исследования, при котором исследуется только единич¬ный случай, как, например, то, что норма прибыли может упасть, так как в данный момент возросла заработная плата, причем историческое отношение, действительное для периода в 50 лет и принимающее обратный вид в следующие 50 лет, он превращает во всеобщий закон и вообще исходит из исто¬рической диспропорции между развитием промышленности и земледелия, — само по себе было комично, что Рикардо, Мальтус и т. д. выдвигали всеобщие вечные законы относи¬тельно земледелия в эпоху, когда почти еще не существовало физиологической химии, — на этот способ исследования Ри¬кардо нападали, скорее инстинктивно, многие, чувствуя, что метод этот ложный и неудовлетворительный, но по большей части нападали скорее на правильные, чем на ложные стороны.