Равенство различных видов человеческого труда приобре¬тает форму качества — стоимости продуктов труда; измерение индивидуальных видов труда их продолжительностью приобретает форму величины стоимости продуктов труда; наконец, отношения производителей, в которых проявляется общественный характер их труда, приобретают форму общественного отношения продуктов труда. Вот почему эти продукты превращаются в товары, то есть в такие вещи, которые воспринимаются и не воспринимаются нашими чувствами, то есть в общественные вещи. Так световое воздействие какого-нибудь предмета на глазной нерв представляется не как субъективное раздражение самого нерва, а как чувственно воспринимаемая форма какой-либо вещи, которая существует вне нашего глаза. Следует добавить, что в акте видения свет действительно отбрасывается одним внешним предметом на другой предмет, на глаз; это физическое отношение между физическими вещами. Но форма стоимости и отношение стоимости продуктов труда абсолютно ничего общего не имеют с их физической природой. Это только определенное общественное отношение людей между собой, которое приобретает здесь фантастическую форму отношения вещей. Чтобы найти аналогию этому явлению, надо было бы забраться в туманные области религиозного мира. Там про¬дукты человеческого мозга представляются самостоятельными предметами, одаренными собственной жизнью, имеющими связь с людьми и друг с другом. То же самое происходит в мире това-

•> У древних германцев арпан земли измеряется трудом одного дня; отсюда название арпана: Tagewerk, Mannewerk и т. д. (Juraale или jumelle, terra jurnalls или diurnalis). Между прочим, выражение «journal» земли существует все еще в некоторых частях Франции.

[ФРАГМЕНТЫ ИЗ ФРАНЦУЗСКОГО ИЗДАНИЯ I т. «КАПИТАЛА»] 175

ров с продуктами человеческих рук. Это можно назвать фетишизмом, который присущ продуктам труда, коль скоро они выступают как товары, фетишизмом, который неотделим от этого способа производства.

Вообще предметы потребления становятся товарами только потому, что они суть продукты частных работ, выполняемых независимо одна от другой. Совокупность этих частных работ образует общественный труд. Так как производители вступают в общественный контакт лишь путем обмена своих продуктов, то и общественный характер их частных работ проявляется прежде всего только в рамках этого обмена. Другими словами, частные работы фактически выступают как звенья обществен¬ного труда лишь благодаря тем отношениям, которые обмен устанавливает между продуктами труда и косвенно между производителями. Поэтому последними отношения их частных работ воспринимаются как они есть, то есть не как непосред¬ственные общественные отношения лиц в самом их труде, а как общественные отношения между вещами.

Лишь в обмене продукты труда приобретают в качестве стоимостей идентичное и единообразное общественное существование, отличное от их вещественного и многообразного существования в качестве предметов потребления. Это расщепление продуктов труда на предмет потребления и предмет стоимости расширяется на практике с того момента, когда обмен приобретает распространение и значение, достаточное для того, чтобы предметы потребления производились ради обмена, чтобы стоимостной характер этих предметов имелся в виду уже при самом их производстве. С этого момента частные работы производителей получают на деле двойной общественный характер. С од-ной стороны, они должны быть полезным трудом, удовлетво-ряющим общественные потребности и проявляющимся, следовательно, в качестве составных частей совокупного труда, звеньев общественного разделения труда, которое складывается стихийно; с другой стороны, они удовлетворяют разнообразные потребности самих производителей, и поэтому каждый вид полезного частного труда может быть обменен на все другие частные виды полезного труда, то есть он имеет репутацию равного с ними. Равенство работ, которые toto coelo * отличаются друг от друга, может состоять лишь в отвлечении от их реального неравенства, в сведении их к их общему характеру затраты человеческой силы, человеческого труда вообще. И только обмен осуществляет это сведение, ставя лицом

* — DO всех отношениях. Ред.

7*

176

К. МАРКС

друг к другу на равных условиях самые различные продукты труда.

Двойственный общественный характер частных работ отражается в голове производителей только лишь в той форме, которую этим работам придает торговая практика, обмен продуктов. Когда производители вступают в контакт друг с другом и благодаря этому отношению продукты их труда становятся стоимостями, то это происходит не потому, что они видят в стоимостях простую оболочку, под которой скрывается однород¬ный человеческий труд. Как раз наоборот: приравнивая в обмене свои различные продукты друг к другу, они тем самым приравнивают друг к другу свои различные работы. Они это делают, не сознавая этого 1). Таким образом у стоимости не напи¬сано на лбу, что она такое. Более того, она превращает каждый продукт труда в иероглиф. Только со временем человек начи¬нает стремиться расшифровать смысл этого иероглифа, проник¬нуть в тайну общественного творения, которое он сам создает. А превращение полезных предметов в стоимости есть продукт общества точно так же, как и язык.

Сделанное позже научное открытие, что продукты труда как стоимости представляют собой простое выражение человеческого труда, затраченного при их производстве, знаменует эпоху в истории развития человечества, но отнюдь не рассеивает фантасмагории, в силу которой общественный характер труда кажется характером вещей, самих продуктов. Лишь для данной особенной формы производства, для товарного производства, справедливо, что общественный характер самых различных работ состоит в их равенстве как человеческого труда и что этот специфический общественный характер приобретает объектив¬ную форму, форму стоимости продуктов труда. Этот последний факт для людей, захваченных механизмом и отношениями товар¬ного производства, представляется, как после, так и до откры¬тия природы стоимости, столь же неизменным и естественным, как газообразная форма воздуха, которая остается все такой же как после, так и до открытия его химических элементов.

Практически лиц, обменивающихся продуктами, интересует прежде всего вопрос: сколько они получат при обмене своих продуктов, то есть пропорция, в которой продукты обмениваются между собой. Когда эта пропорция приобретает известную прочность и становится привычной, тогда кажется, что

»i Поэтому, когда Галиани говорит: стоимость есть отношение между двумя ли-цами,«La Ricchézza è una ragione tra due persone» (Galiani. Delia Moneta.p. 221, том III, издания Кустоди: «Scrittori Classici Italiani di Economia Politica». Parte Moderna, Milano, 1803),то он должен был бы добавить: отношение, прикрыто« вещной оболочкой,

[ФРАГМЕНТЫ ИЗ ФРАНЦУЗСКОГО ИЗДАНИЯ I т. «КАПИТАЛА»! 177

она проистекает из самой природы продуктов труда. Кажется, что в самих этих вещах заложено свойство обмениваться в заведомо определенных пропорциях подобно тому, как в определенной пропорции происходит соединение химических элементов. Стоимостный характер продуктов труда выявляется на деле только тогда, когда они определятся как величины стоимости. Эти последние изменяются непрерывно, независимо от желания и предвидения производителей, в глазах которых их собствен¬ное общественное движение принимает, следовательно, форму движения вещей, движения, которое управляет производителями вместо того, чтобы производители им управляли. Необходимо вполне развитое товарное производство для того, чтобы из само-го опыта возникла научная истина: частные работы, соверша-емые независимо друг от друга, но всесторонне связанные между собой как звенья общественной и естественно выросшей системы разделения труда, постоянно приводятся к своей общественной пропорциональной мере. А каким образом? В случайных и посто¬янно меняющихся меновых отношениях общественно необходи¬мое время труда для производства продуктов пробивает себе путь как естественный регулирующий закон подобно тому, как закон тяготения дает о себе знать, когда нам на голову обрушивается дом1’. Определение величины стоимости продол¬жительностью труда есть поэтому тайна, скрывающаяся под оче¬видным движением товарных стоимостей. Открытие этой тайны, показывающее, что величина стоимости не определяется слу¬чайно, как это может казаться, не устраняет, однако, той формы, которая представляет эту величину как количественное отно¬шение между самими вещами, между продуктами труда.