сущности. Это quid pro quo * неизбежно, потому что труд, представленный в его продукте, лишь постольку образует стоимость, поскольку он есть лишенный различий человеческий труд; так что труд, овеществленный в стоимости одного продукта, нисколько не отличается от труда, овеществленного в стоимости какого-нибудь другого, отличного от него про¬дукта.

Это извращение, в силу которого чувственно-конкретное получает значение всего лишь формы проявления абстрактно-всеобщего, вместо того чтобы абстрактно-всеобщему быть свойством конкретного, характеризует выражение стоимости. Оно вместе с тем затрудняет его понимание. Когда я говорю: и римское право, и германское право есть право, то это совершенно понятно. Если же я скажу: право, эта абстракция осуществляет себя в римском праве и в германском праве, в этих конкретных правах, то связь становится мистической.

с) Третья особенность эквивалентной формы: частный труд становится формой своей противоположности, трудом в непосредственно общественной форме.

Продукты труда не становились бы товарами, если бы они не были продуктами самостоятельных частных работ, выпол¬няемых независимо друг от друга. Общественная связь этих частных работ существует вещественно, поскольку они суть звенья естественно сложившегося общественного разделения труда и потому своими продуктами удовлетворяют различные потребности, из совокупности которых состоит тоже естественно сложившаяся система общественных потребностей. Но эта вещественная общественная связь частных работ, выпол¬няемых независимо друг от друга, опосредствуется только обменом их продуктов и потому осуществляется только бла¬годаря этому обмену. Поэтому продукт частного труда име¬ет общественную форму лишь постольку, поскольку он имеет стоимостную форму, а следовательно, и форму обмениваемое™ на другие продукты труда. Непосредственно общественную форму он имеет в том случае, когда его собственная телесная, или натуральная, форма есть в то же время форма его обмениваемости на другой товар или когда он имеет значение стои¬мостной формы для другого товара. А это происходит, как мы видели, с продуктом труда только тогда, когда он в результате стоимостного отношения к нему другого товара находится в эквивалентной форме, или играет по отношению к другому товару роль эквивалента.

* и появление одного вместо другого. Ред.

ФОРМА СТОИМОСТИ

149

Эквивалент имеет непосредственно общественную форму, по¬скольку он имеет форму непосредственной обмениваемости на другой товар, и он имеет эту форму непосредственной обмени¬ваемости постольку, поскольку он для другого товара имеет значение стоимостного тела и потому чего-то равного. Поэтому и содержащийся в нем определенный полезный труд имеет значение труда в непосредственно общественной форме, то есть труда, обладающего формой равенства с трудом, содержа¬щимся в другом товаре. Определенный, конкретный труд, например, труд портного, может обладать формой равенства с трудом другого рода, содержащимся в товаре другого рода, например, в холсте, лишь постольку, поскольку его определен¬ная форма служит выражением чего-то такого, что действи¬тельно образует равенство разных видов труда, или составляет нечто равное в них. Равны же они лишь постольку, поскольку они представляют собой человеческий труд вообще, абстрактно-человеческий труд, то есть затрату человеческой рабочей силы. Так как, стало быть, определенный конкретный труд, содер¬жащийся в эквиваленте, как уже показано, имеет значение определенной формы осуществления или проявления абстрактно-человеческого труда, то он обладает формой равенства с дру¬гим трудом, и потому он, будучи частным трудом, как и вся¬кий другой труд, производящий товары, есть тем не менее труд в непосредственно общественной форме. Именно поэтому он и представлен в продукте, который может непосредственно обмениваться на другой товар.

Обе последние особенности эквивалентной формы станут для нас еще более понятными, если мы обратимся к великому иссле¬дователю, впервые анализировавшему форму стоимости на¬ряду со столь многими формами мышления, общественными формами и естественными формами, и притом в большинстве случаев удачнее, чем это делали его позднейшие последова¬тели. Это — Аристотель.

Прежде всего, Аристотель совершенно ясно указывает, что денежная форма товара есть лишь дальнейшее развитие про¬стой формы стоимости, то есть выражения стоимости одного товара в каком-либо другом товаре; в самом деле он говорит: • «5 лож = 1 дому» («xXtvai uévis avti otxtaç») «не отличается» от:

«5 лож = такому-то количеству денег» («xXtvai TCVTS avti… oaoo ai IISVTE vdivai») 60.

Он понимает, далее, что стоимостное отношение, в котором заключается это выражение стоимости, свидетельствует, в свою очередь, о том, что дом качественно приравнивался к ложу и что эти чувственно различные вещи без такого тождества их

150

К. МАРКС

сущности не могли бы относиться друг к другу как соизмери¬мые величины. «Обмен», — говорит он, — «не может иметь места без равенства, а равенство — без соизмеримости» («OUT’ IOOTTJÇ |ATJ OUOTJÇ oufijisTptac»). Но здесь ou останавливается в затруднении и прекращает дальнейший анализ формы стоимости. «Однако в действительности невозможно («т^ т,ем oov акгргих àBuvaiov»), чтобы столь разнородные вещи были соизмеримы», то есть качественно равны. Такое приравнивание может быть лишь чем-то чуждым истинной природе вещей, следовательно лишь «искусственным приемом для удовлетворения практической потребности».

Итак, Аристотель сам показывает нам, что именно сделало невозможным его дальнейший анализ: это — отсутствие поня¬тия стоимости. В чем заключается то одинаковое, то есть та общая субстанция, которую представляет дом для ложа в вы¬ражении стоимости ложа? Ничего подобного «в действитель¬ности не может существовать», — говорит Аристотель. По¬чему? Дом противостоит ложу как что-то одинаковое, поскольку он представляет то, что действительно одинаково в них обоих — и в ложе, и в доме. А это — человеческий труд.

Но того факта, что в форме товарных стоимостей все виды труда выражены как равный человеческий труд и потому как равнозначные, — этого факта Аристотель не мог вычитать из формы стоимости товаров, так как греческое общество покои¬лось на рабском труде и потому имело своим естественным базисом неравенство людей и их работ. Равенство и равно¬значность всех видов труда, поскольку они суть человеческий труд вообще, — эта тайна выражения стоимости может быть расшифрована лишь тогда, когда идея человеческого равен¬ства уже приобрела прочность народного предрассудка. А это возможно лишь в таком обществе, где товарная форма есть всеобщая форма продукта труда и, стало быть, отношение людей друг к другу как товаровладельцев является господст¬вующим общественным отношением. Гений Аристотеля обна¬руживается именно в том, что в выражении стоимости товаров он открывает отношение равенства. Лишь исторические гра¬ницы общества, в котором он жил, помешали ему раскрыть, в чем же состоит «в действительности» это отношение равенства.

d) Четвертая особенность эквивалентной формы: фетишизм товарной формы разительнее в эквивалентной форме, чем в относительной форме стоимости.

То, что продукты труда, — такие полезные вещи, как сюр¬тук, холст, пшеница, железо и т. д., — представляют собой стоимости, определенные величины стоимости и вообще то¬вары, суть, конечно, такие свойства, которые они обретают

ФОРМА СТОИМОСТИ

151

только в нашем общении, а не от природы, каковыми являются, например, свойства быть тяжелым, удерживать тепло или питать. Но в сфере нашего общения эти вещи относятся друг к другу как товары. Они суть стоимости, они измеримы как величины стоимости, и общее им свойство быть стоимостью ставит их в стоимостное отношение друг к другу. Равенство, например, «20 аршин холста = 1 сюртуку», или: «20 аршин холста стоят 1 сюртука» выражает только следующее: 1) различные виды труда, необходимые для производства этих вещей, признаются равными как человеческий труд вообще, 2) затраченное на их производство количество труда измеряется по опре¬деленным общественным законам и 3) портной и ткач вступают в определенное общественное производственное отношение. Именно в рамках определенного общественного отношения производителей они приравнивают друг к другу свои различ¬ные полезные виды труда как человеческий труд вообще. И точно так же именно в рамках определенного общественного отношения производителей они измеряют величину своего труда продолжительностью расходования человеческой рабочей силы. Но в сфере нашего общения эти общественные характеристики их собственного труда представляются им как общественные природные свойства, как предметные определения самих продуктов труда; равенство различных видов человеческого труда представляется им как стоимостное свойство продуктов труда; мера труда, определяемая общественно необходимым рабочим временем, представляется им как величина стоимости продук¬тов труда; и, наконец, общественное отношение производи¬телей благодаря их работам представляется им как стоимост¬ное отношение или общественное отношение этих вещей, про¬дуктов труда. Именно поэтому продукты труда выступают перед ними как товары, как чувственно-сверхчувственные или общественные вещи. Так световое воздействие вещи на зри-тельный нерв воспринимается не как субъективное раздраже¬ние самого зрительного нерва, а как объективная форма вещи, находящейся вне глаза. Но при зрительных восприятиях свет действительно отбрасывается одной вещью, внешним предметом, на другую вещь, глаз. Это — физическое отношение между физическими вещами. Между тем, товарная форма и стоимостное отношение продуктов труда не имеют решительно ничего общего с их физической природой и вытекающими из нее отношениями вещей. Только определенное общественное отношение самих людей принимает здесь для них фантастическую форму отношения вещей. Поэтому, чтобы найти аналогию, нам пришлось бы забраться в туманные области религиозного