Если, таким образом, цена отдельного товара = совокупной цене массы товаров (числа тонн), произведенной капиталом в 100 ф. ст., разделенной на общее количество товаров (в данном случае число тонн), то, с другой стороны, общая цена совокупного продукта равна цене отдельного товара, умноженной на общее число произведенных товаров. Если с ростом производительности труда возрастает масса товаров, следовательно, и их количество, то цена отдельного товара падает. Обратное происходит, когда производительность понижается; тогда один фактор — цена — повышается, а другой фактор — количество— уменьшается. Пока затраченное количество труда неизменно, оно выражается в неизменной совокупной цене в 120 ф. ст., сколько бы из нее ни приходилось на отдельный товар в зависимости от его количества, изменяющегося в зависимости от производительности труда.

Если часть цены, которая приходится на отдельный про¬дукт, — кратная часть совокупной стоимости — стала меньше вследствие большего количества продуктов, т. е. вследствие большей производительности труда, то меньше будет и прихо-дящаяся на него часть прибавочной стоимости, кратная часть совокупной цены, в которой выражается прибавочная стоимость в 20 ф. ст. и которая связана с продуктом. Но это не изменяет отношения той части цены отдельного товара, которая выра¬жает прибавочную стоимость, к той части цены товара, которая представляет заработную плату или оплаченный труд.

Впрочем, при рассмотрении капиталистического процесса производства [обнаружилось], что, — оставляя в стороне удлинение рабочего дня, — с удешевлением товаров, определяющих стоимость рабочей силы, входящих в необходимое потребление рабочего, имеется налицо тенденция удешевлять самое рабо¬чую силу и поэтому одновременно укорачивать оплаченную часть труда и удлинять неоплаченную при неизменной величине рабочего дня.

Следовательно, если при прежней предпосылке доля прибавочной стоимости в цене отдельного товара была пропорциональна той доле, которую эта цена составляет в совокупной стоимости, в совокупной цене, то теперь, несмотря на падение

28

К. МАРКС

цены продукта, часть этой цены, выражающая прибавочную стоимость, будет возрастать. Но это происходит только потому, что вследствие роста производительности труда прибавочная стоимость занимает пропорционально большее место в совокупной цене продукта. Та же самая причина, — возросшая производительность труда (обратное имело бы место при уменьшающейся производительности), вследствие которой то же количество труда, та же стоимость в 120 ф. ст. представляется в большей массе продуктов и поэтому цена отдельного товара понижается, — уменьшает стоимость рабочей силы. Поэтому хотя цена отдельного товара падает, хотя общее количество заключающегося в нем труда и, стало быть, его стоимость уменьшается, однако пропорциональная составная часть этой цены, состоящая из прибавочной стоимости, увеличивается, или в меньшем общем количестве труда, заключенном в от¬дельном товаре, например, в отдельной тонне угля, заклю¬чается большее количество неоплаченного труда, чем прежде, когда труд был менее производительным, масса продукта была меньше, цена отдельного товара — выше. В совокупной цене в 120 ф. ст. заключается теперь больше неоплаченного труда, а следовательно, его больше и в каждой кратной части этих 120 ф. ст.

[457] Подобные загадки сбили с толку Прудона, который обращает внимание только на цену отдельного, самостоятельного товара, а не рассматривает товар как продукт совокупного капитала и поэтому не рассматривает той пропорции, в которой совокупный продукт делится мысленно ценами отдельного товара.

«Так как в торговле процент на капитал (это только носящая особоо название часть прибавочной стоимости) присоединяется к заработной плате рабочего, чтобы вместе с этой последней составить цену товара, то рабочий не может выкупить продукт своего собственного труда. Жить, работая — это такой принцип, который при господстве процента заключает в себе противоречие» («Gratuité du Crédit». Discussion entre M. Fr. Bastiat et M. Proudhon. Paris, 1850, p. 105).

Совершенно правильно. Чтобы разъяснить вопрос, предположим, что рабочий, «l’ouvrier», о котором здесь говорится, — это весь рабочий класс. Недельная сумма денег, которую он получает и на которую ему приходится покупать жизненные средства и т. д., расходуется на товары, цена которых, рассматривая каждый из них отдельно и все вместе, содержит кроме части, равной заработной плате, часть, равную прибавочной стоимости, часть которой, относительно небольшую пропорциональную часть, может быть и составляет упоминаемый

ГЛ. VI. РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 29

Прудоном процент. Как же может рабочий класс с его недель-ным доходом, равным только заработной плате, купить массу товаров, равную заработной плате плюс прибавочная стои¬мость? Так как недельная заработная плата, если рассматривать рабочий класс в целом, равна лишь недельной сумме жизнен¬ных средств, то совершенно ясно, что рабочий на полученную им сумму денег не может купить необходимых жизненных средств. Ибо полученная им сумма денег равна недельной за¬работной плате, выплаченной ему недельной цене его труда, между тем как цена еженедельно необходимых жизненных средств равна недельной цепе заключающегося в них труда плюс цене, в которой выражается неоплаченный прибавочный труд. Следовательно, «рабочий не может выкупить продукт своего собственного труда. Жить, работая» при этих предпо¬ложениях заключает в себе поэтому «противоречие». Прудон совершенно прав, поскольку дело касается видимости. Но если он, вместо того, чтобы рассматривать товар самостоятельно, будет рассматривать его как продукт капитала, то он найдет, что недельный продукт распадается на одну часть, цена ко¬торой, равная заработной плате, равная израсходованному в течение недели переменному капиталу, не содержит приба¬вочной стоимости и т. д., и на другую часть, цена которой равна лишь прибавочной стоимости и т. д.; хотя цена товара заключает в себе все эти элементы и т. д., однако рабочий вновь покупает только лишь первую часть (причем для данной цели безразлично, что он при этой обратной покупке может быть обманут и его действительно обманывают лавочники и т. д.).

Так обычно обстоит дело с прудоновскими экономическими парадоксами, кажущимися глубокими и неразрешимыми. Они состоят в том, что путаницу, которую экономические явления вызывают в его голове, он изображает как закон явления.

(На деле его тезис еще хуже, потому что в нем заключается предположение, что истинная цена товара равна заключаю¬щейся в нем заработной плате, равна заключающемуся в нем количеству оплаченного труда, а прибавочная стоимость, процент и т. д. есть лишь надбавка, произвольная, к этой истин¬ной цене товара.)

Но еще хуже критика его со стороны вульгарной экономии. Например, господин Форкад (здесь1’ процитировать это место)8 обращает его внимание не только на то, что его тезис, с одной

11 Forcade. [La guerre du socialisme. II. L’économie politique révolutionnaire et sociale. In: «Revue des deux Mondes», nouvelle série, tome XXrv. Paris, 1848, p. 998— 999.]

30

К. МАРКС

стороны, доказывает слишком много, так как, согласно этому тезису, рабочий класс вообще не мог бы существовать, но что он, с другой стороны, в выражении парадокса идет недоста¬точно далеко, так как ведь цена товаров, которые рабочий покупает, кроме заработной платы плюс процент и т. д. вклю¬чает также и сырой материал и т. д. (короче — элементы цены постоянного капитала). Совершенно правильно, Форкад. Но что же дальше? Форкад показывает, что проблема в действи¬тельности еще труднее, чем в том виде, как ее ставит Прудон, и это для него является основанием не решать ее даже в том объеме, как ее поставил Прудон, а отделаться от нее ничего не говорящей фразой 9 (см. примечание № 1).