Прошло неисчислимое множество восходов и закатов. Было разбито ещё несколько саткарских скоплений и самих КРЭЛов. Голестис, Неис, Калистис и Залдуонис поступали очень мудро – там, где кристалл реконгеации вобрал в себя достаточно много леднорала, они не торопились приступать к сокрушению самого ядра искусственного измерения. Тактика была изменена. Сначала они помогали сик’хайям биться с саткарами, чтобы те, пытаясь отбиться от захватчиков, изрядно потратили энергию. А, когда рядовые слуги Хора были разбиты, бессмертный входил в искусственное измерение и сражался со стражем. Сражался столько раз, сколько было необходимо для того, чтобы кристалл потратил изрядное количество своей энергии, а его уничтожение причинило лишь минимальные повреждения планете. Таким образом происходило медленное, однако верное очищение Зерталамута от присутствия огненных завоевателей. Истощение леднорала планеты замедлялось, из-за чего день её разрушения становился всё дальше и дальше.

Во всех этих походах Клиша не переставала думать о своём друге Шумнише. Она всё надеялась, что когда-нибудь они в своём путешествии наткнутся на одинокого сик’хайя, и это окажется именно он. Ну или хотя бы Калистис обратится к ней и скажет, что другой отряд сик’хайев сумел обнаружить его, что он присоединился к этому отряду, и с ним всё в порядке. Несмотря на то, что ожидания эти не подтверждались, она не переставала на это надеяться. И однажды это случилось – Залдуонис вместе со своими подопечными повстречали достаточно большой отряд саткаров и одержимых. И среди тех, кто раньше был сик’хайем, а теперь обратился проклятым, и был как раз таки тот самый Шумниш. Точнее же, это был уже давно не он. Миг пробыл в теле аскеданца очень долго, из-за чего от самого сик’хайя осталась только лишь его внешность. Конечно, мало кто найдёт отличия этого зеленокожего от других обитателей Зерталамута, но в его внешности проглядывались некие особенности. Конечно, в первую очередь его одежда говорила о том, что он нездешний: различные технологические браслеты, которые уже никак не функционировали, металлические, но отнюдь не латные доспехи, на глазу был технологический окуляр, который тоже потерял свою функциональность, и саткар носил его только лишь для красоты. Но, помимо этого, различия угадывались в его внешности. Форма его морды была более округлая, когда как у зерталамутцев она более вытянутая, глаза широкие, и цвет кожи светлее, приближенный, скорее, к жёлтому, нежели к зелёному. Клиша говорила, что он, в отличие от её сородичей предпочитал больше думать, чем делать, а потому, как следствие, он был не так ловок, как сик’хайи Гундуша. Сейчас, правда, этого невозможно было увидеть, потому что прошлой личности уже нет. Он просто был саткаром, как и все, кто его окружали. Если бы на том сражении была Клиша, она узнала бы его. Но никто из сик’хайев Залдуониса не узнал, потому что с ним мало кто общался. Однако бессмертный предводитель не позволил его уничтожить. Вместо этого он схватил сик’хайя и, воспользовавшись Пустотой, как переходом, швырнул его туда.

В это время отряд Калистис находился в движении – сик’хайи следовали за своей предводительницей к очередному КРЭЛу, как вдруг все остановились. Бессмертная обернулась и уставилась на Клишу. Сердце девушки тут же встрепенулось, потому что она поняла: эта остановка произошла неспроста. Она как-то связана с поисками Шумниша. Подойдя к разораду, она с замиранием сердца глянула на предводительницу и спросила:

- Вы нашли его?

- Да, - как всегда монотонно отвечала она, - Но оставь свою надежду, потому что его уже нет. Его тело – лишь облачение для очередного мига.

Сик’хайка впала в глубочайшую печаль от этого. И она хотела спросить, что с ним сделали, как тут же справа от неё открылась брешь в Пустоту, и оттуда вылетел Шумниш. Калистис вытянула руку, и саткар повис над землёй. Всё его тело содрогалось от непередаваемого ужаса. Мгновение пребывания в подпространстве, переделанном Бэйном, отразилось на нём таким образом. Разорад осторожно опустила его наземь, но не отпускала своей силой, чтобы он не убежал. Клиша, пребывая в прострации, глядела на своего друга. Разум понимал, что его больше нет, однако сердце отказывалось в это верить. Она обратила своё внимание на его огненные зрачки и ужаснулась. Да, в них больше невозможно увидеть то самое любопытство, с которым Шумниш всегда глядел на обычные вещи. Теперь это был просто саткар, самый обычный саткар, который не стоит того сик’хайя, которого он так бездарно и грубо победил, а после стал обладателем его тела. Так как Шумниша больше нет, она высказала этому саткару то, что хотела сказать своему другу:

- Ну зачем же ты пустился за мной? Я же ведь знала, что делаю. А ты даже не умел драться. Шумниш, мой дорогой Шумниш… - она приумолкла, подбирая слова, потому что хотела сказать что-то, связанное со своими богами, но теперь, когда ей открылось, что в их пантеоне никого нет, она лишь сказала, - Прощай.

Вынув кинжал, она хотела сама лично уничтожить этот образ, который напоминал ей о друге, но не смогла. Потому это сделала Калистис. Хватило лишь искры зора, чтобы саткар в один миг вспыхнул и в жуткой агонии истлел. Боль на сердце невозможно было унять смертью саткара, а потому Клиша была обречена страдать из-за той потери, которую она испытала. И только лишь одно могло избавить её от этого невыразимого чувства горечи и подавленности. Однако было пока что ещё рано.

Прошло ещё очень много времени, и отряд Неиса настиг очередное место, над которым нависал КРЭЛ. Конечно же, под его энергией обитали толпы саткаров, среди которых был очередной тирф. И сик’хайи готовились уже увидеть в действии то самое существо, которое мы породили при прошлой встрече с этим саткаром. Изредка в их разговорах всплывал этот повелитель желаний. И вот, они теперь снова его лицезрят там, вереди. Однако бессмертный сразу предупредил их, что с этим тирфом вновь придётся повозиться. Если в прошлый раз он нужен был живым разораду, то теперь – другому существу. И сик’хайи успели все мозги сломать, пытаясь понять, что ещё задумал их предводитель. Однако, приближаясь к стоянке пламенных существ, они увидели двоих, которые наблюдают за тирфом. А, когда приблизились, то познакомились с Катиарой и Владоуком, которые спорили друг с другом:

- Влад, ты просто приложишь все силы к тому, чтобы не позволить ему разрушить твою сдерживающую пентаграмму! И всё! Остальное как-нибудь я сама сделаю!

- Нет! Я же сказал, что не смогу! Катиара, это тирф! Он управляет желаниями! Ему стоит только пожелать нашей собственной смерти, как он тут же исполнит собственное желание, и всё!

- Дурашка ты, а не саткарал. Если бы тирф был настолько всемогущим, то почему никто из них сейчас не правит мирами? Почему мы все у них не ползаем в ногах, мечтая лишь об одном – исполнять его приказания?

- Да мне ж откуда знать? Я что, у них в голове…

Он не договорил, потому что Неис и его сик’хайи стали приближаться. Чародейка сказала:

- Ну вот, дотянули мы с тобой до того, что они пришли. Ладно, может, одни из друзей Лезера мне поможет.

- Делай, как знаешь. Но я тебя предупреждал.

Воцарилось небольшое молчание, которое разорвала Катиара:

- Ну и?

- Что «ну и»?

- Чего не возвращаешься на Элунею? Приди и скажи нашему Йимиру, что меня сожрал большой и ужасный тирф, чтобы я во всём своём блистающим великолепии вернулась с этим самым тирфом на привязи

- Ну так, я должен убедиться в твоей смерти, прежде чем трезвонить о ней. Уверен…

Он прервался, потому что лёгкая аура страха, которую источал Неис, чтобы держать сик’хайев в постоянном напряжении, ведь так они будут подготовлены к неожиданному появлению саткаров, коснулась его. Катиара, переборов этот страх, обратилась к Неису:

- Прости, может, моя просьба покажется тебе…

Неис перебил её:

- Разораду угодно исполнить твою просьбу. Следуй за мной, и ты получишь желаемое.

Чародейка очень обрадовалась и, с укором глянув на своего друга, как бы говоря: «От тебя никакой пользы», двинулась за бессмертным. Тот пропустил сик’хайев вперёд и присоединился к этому движению, пристроившись в самом конце.