Голестис присоединился к Неису и Калистис, обратившись незримым духом, который витал над этим местом, чтобы наблюдать за Клишей и направлять её. Использование предвидения будущего, а также возможности проникать в её мысли помогали нам в этом деле. Она скрывалась в одном из остовов строений. Оно практически рухнуло, но остался угол стен, где как раз таки таилась сик’хайка. Ей даже не нужно было высовывать из-за угла, чтобы посмотреть, как располагаются силы противника. Так как саткары источали жар, она могла чувствовать их положение с помощью своего языка. Нет, они ничего не патрулировали, а просто ходили туда-то сюда, наслаждаясь силой, которой пропитано это место. Они даже не следили за округой, а потому у Клиши было больше вероятности остаться незамеченной. Когда она удостоверилась в том, что противники не смотрят, она метнулась к следующему остову здания. Прижавшись плотно к земле, она стремглав преодолела открытую местность и нырнула под огрызок стены.
- Холодно, - шепнула она себе, - Скорость и реакция не такие, как дома.
В голове послышались мысли Голестиса:
- И всё же этого больше, чем достаточно, чтобы пробираться через противников.
Чуткий язык снова начал пробовать воздух. Оказалось, что у неё есть ещё возможность подобраться ближе, что она, конечно же, совершила. Скрывшись под сводом очередного строения, которое на всей округе было самым целым, она услышала в своей голове голос:
- Отличное укрытие. Но это последний безопасный рубеж. Дальше начинается довольно открытое пространство со множеством наших врагов, и тебе нужно быть крайне осторожной. Много раз подумай, прежде чем сделать действие. Залдуон находится в пентаграмме-ловушке прямиком на открытом пространстве через две развалины зданий.
Сик’хайка ничего не отвечала, а лишь мрачно кивнула самой себе.
Да, приходилось теперь полагаться не только на язык, но и на глаза. Она видела и чувствовала много саткаров вокруг. Все они, как и раньше, пребывали в расслабленном состоянии, однако не спали, а потому рассчитывать на их слепоту не стоит. Лучше выбирать самые надёжные методы незаметного продвижения и проникновения, не надеяться на возможные и невозможные варианты. Она внимательно осматривала местность, выстраивая в своей голове маршрут. Какие-то она сразу отвергала, на каки-то останавливалась и пыталась разрабатывать их, но мы прибегали к помощи предсказания будущего и останавливали её от каких-то шагов. А на счёт каких-то задавали наводящие вопросы, на подобии: «Куда дальше?» или «Как долго ты планируешь тут быть?» Всё это помогало ещё более трезво оценить ситуацию и продолжать высматривать возможности. Она подумала, что можно будет использовать подземные коммуникации, чтобы пройти особо опасные моменты, но Голестис поинтересовался, готова ли она испачкаться в человеческих отходах? Сик’хайи очень чистоплотные, а потому такое для неё было неприемлемо. Конечно, она не какая-то там принцесска, что боится замараться, но всему есть предел. И лезть в колодец, который усеян жидкой и чёрной грязью, было слишком. Она же в таком случае не сможет анализировать местность своим языком. Тогда она обратила внимание на остовы автомобилей, которые были тут разбросаны. Большинство оказались легковушками, у которых-то и крыш не имелось. Но находились тут и более крупные остовы транспорта, в которых она могла укрыться на время. И вот, выстраивая один из маршрутов, она поняла, что это будет самым идеальным решением. Мы одобрили её выбор. И вот, подгадав наиболее подходящий момент, она метнулась по улице и за пару мгновений уже залезала в открытые двери кузова. Кто-то собирался переезжать, но саткары настигли машину раньше. Так что даже внутри можно было найти возможность укрыться. Но этого не потребовалось. Её никто не видел. А потому, встав у двери она принялась пробовать воздух и осторожно выглядывать из укрытия. Искушение было, однако здравомыслие удерживало её от кажущегося удачного момента. Правда, с каждый мигом она жалела всё больше, что не рискнула. Но теперь уже деваться некуда, пришлось выжидать очередного подходящего момента. Два саткара снова показали свои спины, и девушка выбралась из кузова. Пока двое ражгаров удалялись друг от друга, меж ними проскочила хладнокровная рептилия, так что даже никто ничего не увидели, не услышал и не ощутил. Клиша почувствовала, как прибавилось сил, потому что ступала в радиус действия КРЭЛа. Кровь в её теле взбурлила, думать стало легче. Так что ей хватило лишь пары мгновений, чтобы понять: впереди путь свободен. Но она не стала осматривать другие сторонние факторы и высчитывать вероятности. Прилив сил взбодрил её настолько, что она слишком сильно поверила в себя. Словно молния, она устремилась вперёд, покинув своё укрытие. Дорога была шестиполосная, а потому её пересечение потребовало больше времени. Взор был устремлён только вперёд, к следующему остову здания, совсем не обращая внимания ни по сторонам, ни тем более назад, откуда её во всей красе мог видеть раждалод. И он отверз свою пентаграмму прямиком в тот дом, куда она всего хвоста мчалась. Так что победоносная ящерка ворвалась прямиком в объятья дух ражгаров и одного раждалода. Они её схватили, и эта хватка была сильна, так что, как бы она ни выкручивалась, всё было бессмысленно. А чародей радовался такой поимке и уже был в предвкушении от того, как он славно проведёт с ней время. Велев не подпускать к ней мигов, он исчез, чтобы отдать распоряжения своему низкорослому помощнику. Чупирога брыкалась, кусалась (укус ядовитый), била хвостом, но ражгарам, усиленным от воздействия КРЭЛа, были не по чём все её потуги. Когда она это поняла, то мысленно воззвала к нам. Голестис отвечал ей:
- Не беспокойся. Твоё несовершенство и твой неразумный поступок мы обратим в неожиданный поворот. Пока что не сопротивляйся.
Она так и сделала, хотя проклинала себя саму за такую недальновидность.
Отродья Хора вывели её на то самое открытое пространство, где их бродило больше всего, а также находился Залдуон. Единственный саткар, под которым горела пентаграмма и который не мог шевелиться. Правда, это был не миг, а ражгар. Но то, что это именно Залдуон, сомневаться не приходилось. Два пламенных отродья провели сик’хайку мимо него и утащили в здание, которое было обставлено всякими человеческими вещами: стол, четыре стула, два дивана, широкая кровать, картины всяческих пейзажей, много ковров лежало на полу – в общем, кто-то обустроил тут место для отдыха. Ражгары принялись её удерживать тут. Ей не было страшно, однако очень неприятно, что не может освободиться из их хватки. Вскоре пришёл раждалод. Он вылез из пентаграммы и с ходу стал приставать к девушке-ящерице, даже не стесняясь того, что двое сподручных будут удерживать её. Клиша не боялась, но никогда не позволяла сделать себя жертвой. И вот эта мысль, что её сейчас используют, словно трофей, словно награду, очень разозлила, из-за чего она сделалась неимоверно сильной, так что хватки ражгаров не хватило, чтобы удержать её. И первым, кто получил от неё смертельный удар, был, конечно же, чародей. Из-за этого поднялась суматоха. Яростная чупирога смела двоих ражгаров, которые когда-то её удерживали, а после вырвалась наружу. Со смертью раждалода ярость утихла, однако она продолжала делать вид, будто бы животная дикость ещё правит ею. Метнувшись к Залдуону, она нанесла удар когтями по его коже. Этого было достаточно. Сила зора, пропущенная через её тело, передалась саткару, так что власть над собственным телом вернулась к нему, и он даже произвёл ликующий рык. Весь саткарский оплот пришёл в движение. Открывались пентаграммы, и к месту происшествия стекались все силы, чтобы покарать нарушительницу их покоя. И, как только их собралось тут как можно больше, трое бессмертных стали действовать. Сила смерти заметалась над этим местом, окружила его вихрем губительного всепожирающего пламени, и бойня была начата. Округа потонула во тьме, первородный ужас расползался во все стороны, и хладная аура постепенно оплетала округу, превращая остовы зданий и автомобилей в ледяные скульптуры. Сик’хайка и саткар отстранились от этого ужаса и наблюдали со стороны, как могучая сила смерти стремительно обращает это место в погост.
