- Наша сила низринется на одного из вас. Она даст ему способности, которые необходимы для победы над саткаром, но также она будет направлять все действия этого человека. Всё это нужно потому, что ни один из живых не может использовать зора. Он обязательно навредит самому себе, а ещё может причинить ущерб окружающим. Когда вы увидите зелёное пламя в руках или глазах одного из людей, обязательно отстранитесь от него и не мешайте. Тот, кого мы избрали, сокрушит саткара или саткаров, после чего он вновь станет собой. Если какая-то из маскировок была нарушена, к вам придёт чародей, чтобы снова укрыть вас. Но в любом случае вам всем после победы над противником нужно опять затаиться и не подавать никаких признаков своего существования.
Чародеи же объяснили, что первой обычно спадает неосязаемость магии воздуха, поэтому, если их раскрыли, им нужно опасаться оружий противников. А ещё они напомнили про мятежников, что саткары сделали их одержимыми. И, если кому-то вдруг привидится или послышится знакомый голос, вопль о помощи или ещё какие-то человеческие признаки, ни в коем случае нельзя бросаться на помощь или даже разведку. Таким образом саткары могут выманивать их из укрытий. Так как из-за этого самого мятежа с нами остались только лишь послушные люди, то никто не противился этому, не стал показывать себя героем или же, наоборот, ощущать себя ничтожеством. Все понимали, что оказались на чужой войне, хотя и несут больше всех потери. Вполне естественно, что они стали думать, кто же из них достоин будет стать избранником силы бессмертного, чтобы в случае нападения саткара стать тем, кто уничтожит его, но в этих мыслях не было ничего предосудительного.
Часть 7
И вот, когда все приготовления были завершены и чародеи сосредоточились на северо-востоке, вторжение произошло. Множество огней приблизилось к человеческому лагерю, и воинство проклятых понесло первые потери. Какими бы прыткими ни были ражгары, реакция разорада и чародеев опережала их, так что зелёный пламень зора, изгоняющая власть сильного сопнара Ка́лика и, конечно же, водная стихия нарушали все планы огненных порождений. Ражгары планировали задавить числом. Однако, несмотря на многократный численный перевес, чародейства накрывали их по площади. Количество ражгаров умалялось, но к ним поспевали одержимые. Миги в телах людей становились почти такими же дикими, быстрыми и прыткими, как и союзники. Так как от людей в них больше ничего не оставалось, мы не щадили эти подобия. Зора поглощал и носителя, и самого саткара. Да, коротышки, обретя могущество, мнили себя настоящими воителями, а потому бросались в бой, не глядя на ужас, который источали мы. Конечно, гнетущая аура кошмара довлела над ними, а потому некоторые делались нерешительными, а те, кто и так были робкими, так вовсе не успевали вступать в бой, разворачивались и бежали прочь. Однако в самом конце на эти битву спешили раждалоды. Они повелевали беглецам не отступать. А потому одержимые разворачивались и возобновляли шествие. А ещё вместе с раждалодами в атаку на людей мчались неисчислимые миги. Так что сражение будет достаточно долгим.
Сиван вместе со своей новой женой и другими людьми укрывался в одном из зданий, которое находилось на юге. До них только лишь доносились приглушённые звуки сражений, но сами они старались даже дышать через раз, не решаясь переговариваться шёпотом. Они уже достаточно долго укрываются тут и с нетерпением ждут, когда же это всё закончится. Как вдруг тишину разрывает женский визг, доносящийся откуда-то снаружи. Все встрепенулись, в душе родилось непреодолимое желание выйти наружу и позвать бедняжку к себе. Однако один из мужчин напомнил о том, что это, скорее всего, какой-нибудь одержимый пытается сбить их с толку. А потому все затихли и пытались не обращать внимания на ту, кто истошно зовёт на помощь. С каждый жалобным выкриком сердце сжималось всё сильнее и сильнее. Однако становилось очевидно, что одержимая приближается к ним. Она искала Э́бина, которого Сиван и остальные даже знали. Но правило, которое им в голову вбил Калик, продолжало безмолвно удерживать их от столь опрометчивого поступка. Однако всё же было понятно, что она приближается к ним. Они даже могли видеть её в окно – с виду обычная девушка, напуганная вторжением саткаров, брела меж руин и постоянно озиралась. Одна из прячущихся предположила:
- Может, это всё-таки человек, которого забыли спрятать?
Все лишь молча качали головой. А саткар внутри шёл никуда иначе, а именно туда, где скрывались остальные. Они отошли от окон и забились в дальний угол, чтобы саткар их не почуял, но нет, одержимая поднялась по лестнице на их этаж и уже шла по комнате, в которой укрывались они. Всё вокруг замерло. Кажется, даже время остановило свой ход, и только лишь она, явно одержимая саткаром жертва, приближалась к ним. Никто ничего не предпринимал, хотя у каждого в голове и родился вопрос:
- Чем же мы выдали себя?
И ожидания их дали свои результаты – глаза одной из тех, кто находилась под покровом чар валирдалов, засияли зелёным светом зора, она выступила против неё, так что сбросились все покровы. И двое сразились. По той причине, что человек не привык, когда его тело направляют, да ещё по нему струится такая могущественная сила, сразить одержимую первым ударом не получилось, потому что она пыталась направлять этот удар. Однако женщина поняла, что не нужно ни помогать, ни препятствовать течению этой силы, а потому просто отдалась во власть бессмертного. Так что второй удар угодил, куда надо. Манёвр саткара не удался, и зелёное пламя пожирает как носителя, так и самого мига. После того, как зелёный пламень погас, все принялись выражать свои восхищения, однако их прервал Калик, который возобновил действие всех маскирующих чар и велел не подавать никаких признаков жизни.
Воинство Хора перегруппировалось и теперь шло плотным строем, никто никого не обгонял. Ражгары, миги и одержимые старались держаться ближе к раждалодам, которые использовали алое пламя Хора различным способом. То отбивались от магии, как один меч отбивает другой, то создавали из него защитный купол, о который разбивались любые чары, что разорад и чародеи ниспровергали на него. Валирдалы принялись советоваться, как им пробить вражескую защиту. И пока они тщетно пытались разработать план, мы, обратившись воителями смерти, ринулись им на перехват, ведь каждый из нас носил при себе оружие ближнего боя и всегда был готов вступить в тесный контакт с противником. Валирдалы, которые наблюдали за нами, были удивлены этому. Так что позднее даже признались, будто бы считали, что бессмертные – хорошие чародеи, когда как в воинском ремесле не очень. Но теперь их мнение менялось. И, не переставая с изумлением смотреть на то, как неповоротливые и неуклюжие мертвецы орудуют своими оружиями, они сосредоточились на сражении, чтобы видеть, как могут поддержать эту битву. И такие возможности для них открывались, когда мы порывались к раждалодам. Тогда чародеи теряли концентрацию, их защитные чары распадались, и валирдалы пользовались этим моментом, чтобы осыпать противников водной магией. Прикосновение к стихии лишало саткаров поддержки их огненной сущности, и они в большинстве случаев низвергались обратно в Хор, а особо сильных вода ослабляла, так что им приходилось какое-то время пребывать в беззащитном состоянии. И, если никто их не добивал, они восстанавливали свои силы и отступали. Однако и эта вражеская атака оказалась бессмысленной, а потому отступать начали уже все саткары, понимая, что этот план не спасёт их. Мы отпустили их, чтобы не оставлять без защиты лагерь людей.
Саткары отступали, и чародеи принялись ликовать, однако мы посмотрели в будущее и увидели, что они сделали это ради того, чтобы потом нахлынуть с новой силой. Только теперь это будет нечто иное, чем просто нападение. И мы внимательно смотрели за тем, что происходило среди краснокожих захватчиков. Не долго они собирались с силами. Оказавшись на достаточном расстоянии от наших позиций, они решили задействовать следующий свой план. Миги, одержимые и ражгары собирались вокруг раждалодов, которые производили магические манипуляции с сопна. Это было нечто необычное и странное, чего не мог видеть и понять ни один саткарал. Потоки тёмно-красной силы магии саткаров пронизывали как самого заклинателя, так и всех огненных отродий, которые собрались вокруг него. Саткарам для творения сопна не нужно прибегать к помощи эфира, ведь они уже саткары, а потому могут творить со своими душами, сущностями и телами всё, что только сумеют придумать. И вот сейчас происходило слияние. Сопна раждалодов не так силён, как у саткаралов, а потому они не были способны манипулировать саткарами. Единственное проявление саткарской магии, которую они могли явить в этом бою – призвать алое пламя Хора. Однако то, что творилось сейчас среди них, было очень сложным приёмом, который способен исполнить не каждый могущественный сопнар. Все саткары, которые окружали раждалода, притягивались к нему и соединялись друг с другом на всех уровнях: душами, сущностью, духом и плотью. Из-за всего этого образовывался один саткар исполинских размеров. Конечно, саткаром это назвать не получится, потому что видом существо напоминало просто какой-то сгусток плоти, принимавший различные чудовищные формы. Все саткары, которые влипли в это, слились настолько плотно, что стали единой массой. Повелитель огня Хора был центром их объединения, а потому именно он направлял всю эта массу. Да, из-за этого количество саткаров сделалось в сто раз меньше, так что лагерь окружало теперь семь громадин. Но в то же самое время сражение с ними будет сложнее, чем со множеством отдельных обычных саткаров, ведь, как уже было сказано, сливались они не только своей плотью, но всеми другими аспектами своей жизни. Их сущности смешивались, складывались и усиливались, из-за чего теперь даже обрушивание на них могущества зора не даст ожидаемых результатов. Теперь эти уродливые ходячие куски плоти стали такие же непробиваемые, как и если бы мы сражались против саткара-владыки. И, как будто бы этого мало, сюда переместился Фисталуон.
