Он одобрительно кивнул.

— Поскольку сейчас дуэлянты не выкрикивает заклинания, за исключением редких кретинов, тебе остается определить их только по цвету. Так, какого цвета будет это проклятие?

Я закрыл глаза, вспоминая известные мне проклятия. Почему-то вспомнилось смертельное — Авада Кедавра. Зеленый — это цвет весны, рождения новой жизни. Смертельное проклятие зеленое, потому что оно отбирает жизнь.

— Светло-голубой, — ответил я.

— Точно, — он хлопнул меня по спине. — Я знал, что запоминание корневого слова проклятия было хорошей идеей. Действенный прием. Давай соберем твои вещи и выберемся отсюда. Не занимайся в это время завтра. Мы проверим твои парсельруны, поработаем над подготовкой ингредиентов и проверим твою память по таблице реакций. Будь готов обсудить Международный Статут Секретности за обедом.

Я поморщился и кивнул. Хотя я ненавидел тратить свои выходные дни на уроки с Моуди, но четко понимал, как жизненно они мне необходимы. МакГонагалл хотела, чтобы все ее ученики учились хорошо, но она была ответственна за всех гриффиндорцев, плюс она исполняла обязанности заместителя директора и проверяла домашние работы. Она не могла уделять внимание только мне, даже если бы захотела.

В отличие от нее, Моуди не приходится регулярно заниматься такой рутинной работой. Он делает это в удобное для себя время, а до тех пор, эссе лежат у него на столе. Потом он единственным взмахом палочки ставит галочку в своем классном журнале каждому, кто сдал эссе, и возвращает их обратно. Его система была специально разработана, чтобы отсеивать всех, кто не учится; однако эта система не поощряет зубрилок, которые прекрасно знают теорию, но не могут скастовать заклинания, что означает, что эссе Гермионы, даже если оно длиннее на два фута, чем требуется, получит такое же количество очков, что и эссе Крэбба. Практика в десять раз эффективнее многочасовой зубрежки теории, вот, почему он велел мне просто писать свое имя на листе пергамента и сдавать. Он не требовал от меня писать эссе по своему предмету, зато по другим предметам я обязан был получать только "П".

Большую часть времени, которую другие учителя проводят за проверкой домашних заданий и выставлением оценок, планируя уроки и собрания учеников из других факультетов, или просто отдыхают, Моуди проводит со мной. Впервые кого-то моя жизнь волнует больше, чем меня самого. Он вдохновляет меня на изучение всего и вся: насколько большим должен быть стандартный слизень или почему разные движения палочки приводят к разным результатам. Нет запретных тем, но если он велит мне изучить что-то конкретное, то мне лучше вызубрить ее всю, — от начала до конца. Я мысленно добавил, что нужно изучить Статут Секретности.

— Профессор, — сказал я, когда мы шли обратно в класс, — почему мы произносим некоторые заклинания на греческом языке, а другие на латыни?

— По двум причинам. Первое, это потому, что мы были покорены римлянами. Вторая — римляне ассимилируются с другими культурами и даже заимствуют слова из чужого языка. В то время как большая часть наших заклинаний латинского происхождения, некоторые из них, такие как episky, сохраняют свое греческое происхождение, но не оригинальное значение. Поэтому, в таких случаях значение корневого слова не так важно. Что означает «epi»?

— «На» или «за», — ответил я, когда мы вошли в его покои.

— Но ты не можешь постичь его смысл, определив корневое слово, не так ли?

— Нет, — сказал я, повесив свою сумку через плечо.

— Это потому, что слово мутировало почти до неузнаваемости. В таком случае, тебе необходимо прислушаться к его произношению, которое близко к episkevi, что по-гречески означает "удалить". В общем, чем старше язык оригинала, тем больше шансов, что мы забыли, как правильно произносить заклинание. А чем ближе ты к оригинальному произношению, тем лучше будут результаты заклинаний, но, только если ты знаешь значение слова. Большинство исключений — заклинания на магическом языке.

— Как тот, — разглядывая портреты сказал я, — который вы знаете?

— Русалочий или любой другой магический язык тоже. Теперь, беги на урок. Минерва сдерет с меня шкуру, если ты опоздаешь.

Неделю спустя, я впервые сумел свободно поплавать. Моуди сказал, что это что-то среднее между брассом и плаванием по-собачьи, но я держал голову над водой и проплыл на поверхности, не решаясь нырнуть глубже. Знаю, это не эффективно, и конечно я не могу держать палочку в руке во время плавания, но у меня хоть что-то начало получаться.

Вторым этапом шло обучение полупрофессиональному оверарму*, который я выбрал, только потому, что так моя голова все время оставалась над водой, а делая неторопливые, гребущие движения руками, я мог плавать до пятнадцати минут под водой без паники. Моуди поклялся, что никому не расскажет о том, как мне понадобилось успокаивающее зелье, чтобы научиться, спокойно плавать больше двух минут. После того, как я проделал это несколько раз, приноровился, но первые две попытки… пусть лучше меня поймают на воровстве ингредиентов у Снейпа, чем я пройду через это снова.

— — — — — — — — — — — —

*мое прим.: Оверарм (англ. overarm stroke) — усовершенствованный англичанами стиль плавания брассом, в середине XIX века это был народный способ плавания на боку (англ. sidestroke)

__________________________________________________________

* * *

Я всплыл на поверхность, таща Рональда Уизли на буксире, и догадываясь при этом, чьей "замечательной" идеей было это «купание». Я начал размышлять об этом после того, как Дамблдор бесцеремонно столкнул меня в озеро. Тот, кто охотно прыгает в озеро в Шотландии, в середине февраля, просто проклятый дебил. Любой, кто думает, что подвергать своих студентов гипотермии вполне приемлемо, полный безумец.

— Что? — сказал Рональд, мало что соображая.

— Заткнись и плыви, — процедил я сквозь зубы. Затем я снова нырнул под воду и поплыл к подмосткам так быстро, как только мог, с Рональдом, висящим у меня за спиной как свиная туша. Порция жаброслей, которую я заказал через совиную почту в аптеке Хогсмида, была рассчитана лишь на час. У меня осталось десять минут, чтобы доплыть до подмостков.

Аконит. Двести пятьдесят видов. Также известен, как клобук монаха или волчья отрава. Мысленно я начал вспоминать стандартный список ингредиентов для зелий.

К тому времени, как я добрался до корня одуванчика, подмостки появились в поле зрения. Я поплыл к лестнице, подергал веревку до тех пор, пока не убедился, что он сам схватился за лестницу руками и ему уже помогают подняться. Потом высунул голову на поверхность достаточно, чтобы меня узнали, и снова нырнул под воду, ожидая, пока эффект от жаброслей не пройдет. Следующие две минуты я прождал, наблюдая за секундной стрелкой своих часов, отсчитывая время, пока мои легкие не начнут гореть от нехватки воздуха. Я терпел, стараясь не дышать под водой. Жжение прошло, я вынырнул на поверхность, хватая ртом воздух, и тут же почувствовал, как в мои легкие резко хлынули потоки воздуха. Ледяная вода попала на кожу, промораживая до костей. Из всех людей только Снейп был рядом и вытащил меня из воды. Он набросил полотенце мне на голову, прежде чем Моуди скастовал на меня заклинание просушки и обернул уютное теплое одеяло вокруг моего трясущегося от холода тела. Я посмотрел на Дамблдора и других судей, которые стояли на краю трибуны и вглядывались в мутные глубины зимнего озера.

— Будет ли это ужасно, сэр, если я их слегка подтолкну?

Глаза Снейпа на минуту расширились.

Моуди покачал головой.

— Не надо, Поттер. Я бы не хотел, чтобы ты предстал перед Визенгамотом за покушение на судей.

— Тем не менее, — сказал я, сверля взглядом их спины. — Не я тот душевнобольной, который решил, что плавание на открытом воздухе в Шотландии, в середине долбанного февраля, совершенно безопасно для учеников.