— Если бы я не ожидал от Альбуса истерики по этому поводу, ты бросил бы Прорицание сегодня же вечером. Что касается других предметов, я сдал латынь, математику, английский язык и литературу, химию и физику на «Отлично». Я никогда не знал биологию выше среднего и имею только базовые знания по анатомии, так что большой помощи по этим предметам от меня не жди. Если из-за моего незнания я не смогу тебе объяснить какую-нибудь тему, то помогу найти человека, который сможет. Боюсь, что сильно помочь с твоей чрезмерной известностью я не смогу, но зато могу научить тебя стать невидимым с помощью Заклинаний и Зелий.

— Ваши условия? — спросил я, сглотнув от волнения. Я не говорю, что сделаю все что угодно, чтобы избавится от уроков, но согласен на многое. Я знал, что он получает почту настоящего Моуди, и, вероятно, имеет возможность изменить так же и мое имя. Немного изменив лицо, когда мне исполнится семнадцать, я мог бы на день исчезнуть из Хогвартса и сдать инкогнито, под другим именем, свои ТРИТОН-ы в Министерстве.

— Ты должен прекратить и дальше равняться в своих оценках на друзей. В этом семестре уже поздно, но в следующем ожидаю от тебя только „Превосходно” или „Выше ожидаемого” по всем предметам, за исключением Прорицания.

Я посмотрел на него умоляющим взглядом:

— Но Снейп ненавидит меня.

— На его уроках ты должен вести себя максимально прилежно. После, я заново оценю все твои работы, чтобы увидеть их реальный уровень. Даже идиоты из Министерства понимают, что уроки Снейпа не стоят и ржавого сикля. Мы будем просматривать материал, по крайней мере, за неделю до твоего урока. И даже раньше, если ты сможешь с этим справиться. В воскресенье утром мы встретимся в лаборатории, смежной с моим кабинетом, чтобы практиковаться в Зельях.

— Хорошо.

Он поднял бровь:

— Ты уверен, Поттер? Если ты согласишься сейчас, потом дороги назад не будет. Считай, что дал клятву на крови. Тебе лучше придерживаться и буквы, и духа договора. Понял?

— Да, сэр. Я стараюсь максимально прилежно на всех уроках, даже на уроках Снейпа.

— Будешь придерживаться учебного плана, который я назначу; делать заметки в порядке, котором я одобряю; и бодрствовать на каждом уроке.

— Но Биннс может своим монотонным и нудным голосом заставить уснуть любого.

Он ухмыльнулся.

— Читай книги. Просмотри и выучи темы экзаменов СОВ по Истории магии прошлых лет. Найди, чем занять свое время во время уроков Истории, которые помогут сдать СОВ.

Я сразу вспыхнул, да так, что даже уши и шея покраснели:

— Да, сэр, — пробормотал я.

— Тебе есть из-за чего смущаться, Поттер. Идиотское решение следовать примеру мистера Уизли, чуть было не низвело твою карьеру до уровня водителя „Ночного рыцаря”. Это все еще грозит тебе. Если в будущем узнаю, что ты не занимаешься с должным прилежанием, сегодняшняя дуэль покажется чаепитием в сравнении с тем, что я сделаю с тобой. Понятно?

— Да, сэр.

— Хорошо. В лучшем случае, у тебя останется двенадцать свободных часов в неделю. Четыре часа в субботу днем, два с половиной — в воскресенье ночью, и час — каждый вечер, кроме понедельника, когда у тебя астрономия. Разрешаю тебе потратить его на учебу, но это личное время. Делай то, что тебе нравится. Тем не менее, вечером, в 9:30, ты должен спать. Я знаю, комендантский час начинается в 10:30, но ты будешь вставать в 5 часов, каждое утро.

— Никаких возражений, сэр, — ответил я. — Обычно я стараюсь заснуть между 8:30 и 9:00 часами вечера.

— Рад, что ты сам понял это. Далее, я хочу получить от тебя Клятву на крови, что не будешь играть в квиддич с пятого по седьмой курсы.

— Вы хоть представляете, что люди будут говорить обо мне, если я не буду играть? Что гриффиндорцы сделают со мной?

— Экзамены важнее, чем гоняться за снитчем. Многие студенты на пятом и седьмом курсе жертвуют квиддичем ради экзаменов. Ты будешь не первым, и не последним, кто так делает.

— Гриффиндорцы так не поступают!

Моуди ударил кулаком по столу, да так, что вся посуда подпрыгнула в воздухе.

— Чарльзу Поттеру, твоему деду, было триста сорок восемь лет, когда он умер из-за осложнений драконьей оспы. Более того, он был очень дальним родственником твоей бабушки, Дореи Блэк, а твой отец женился на девушке, рожденной сквибами, поэтому существует большая вероятность, что и ты будешь долгожителем, как твой дед Чарльз. Если тебе не вздумается испытывать лимит моего терпения, конечно же.

Я снова сглотнул.

— По большому счету, что важнее для тебя: два года квиддича в Хогвартсе или сто лет последующей карьеры, которую ты сам себе выбрал, вместо навязанной роли неудачника из-за низких оценок?

— Второе, — прошептал я.

— Точно. — Он сделал паузу и отхлебнул чая.

Я задумчиво рассматривал его в течение нескольких минут. Я давно пытался найти информацию о бабушке и дедушке в библиотеке, но ничего не нашел. Теперь я знал, почему. Просто я не заглядывал так далеко в прошлое.

— Профессор, как долго живут волшебники? — спросил я.

— В зависимости от происхождения, магической силы и инбридинга, — сказал он, пожав плечами. — Представители таких семей как Блэки, раньше жили в среднем двести лет, но в последние два столетия, большинство из них уже не доживают и до семидесяти. Дорее было всего пятьдесят семь, — не пожилая даже по маггловским меркам, но она заболела драконьей оспой и умерла через несколько недель после твоего деда. Большинство волшебников живут от ста пятидесяти до двухсот пятидесяти. Например, даже с учетом своего могущества, Альбус, в лучшем случае, может рассчитывать на двести лет. Но я дам ему около ста пятидесяти, может быть — сто семьдесят пять, если он будет следить за своим здоровьем. Дамблдоры никогда не славились своим долголетием, но некоторые семьи… Есть волшебники, которые живут триста пятьдесят и больше лет, без философского камня, конечно. — Видимо, мое замешательство отчетливо отразилось на моем лице, что он забарабанил пальцами по столу — Моуди часто так делал, когда уходил в себя.

— Ты ведь встречался с Люциусом Малфоем?

— Да, сэр.

— Сколько лет ты бы ему дал?

— Немногим больше тридцати, — сказал я, — но никто не знает, сколько он тратит на косметические процедуры.

— Это верно, — признался он. — Люциус всегда был чопорным маленьким снобом. Жаль, что его сын стремится походить на него, а не на своего деда — Абраксаса. Но я отвлекся. Ему сорок, и думаю, он из категории проживающих „около ста пятидесяти”. Раньше целители из Мунго проверяли каждого выпускника и устанавливали ему предполагаемую продолжительность жизни. Эта практика прекратилась в 1949 году, когда Блэки подали прошение в Визенгамот о прекращении проверок на том основании, что результаты проверок были неточны.

— А они были?

— Если твой коэффициент инбридинга составляет менее 6 %, эта проверка точна, но у большинства чистокровных этот коэффициент составляет, по крайней мере, около 12 %, если не больше.

— O. Таким образом, никакого квиддича на следующем или на седьмом курсе?

— Боюсь, что нет. Если будешь брать ТРИТОН-ы раньше, то квиддича не будет и на шестом.

— Никакого квиддича. Ладно. Кроме того, — сказал я, стараясь оправдать свое решение, — играть ловца, на самом деле, довольно скучно. Ты просто сидишь на метле и смотришь вокруг. Пока я могу летать в свое свободное время, могу не переживать, что не играю больше в квиддич.

— Это не случайно называется свободным временем, Поттер. Делай с ним, что тебе хочется, — прорычал он. — Вот и все. Если ты согласен, начнем завтра. Если нет, будем продолжать занятия по дуэллингу по утрам без каких-либо дополнений. Выбор за тобой.

— Я согласен.

— Отлично. — Моуди перетасовал стопку бумаг на столе и достал уже виденную мной ранее синюю тетрадь — формуляр, который я не узнал, и письмо из Гринготтса, которое я опознал по золотой печати на конверте. — Во-первых, мы собираемся исправить ошибку, которую ты сделал, попросив Распределяющую шляпу отправить тебя на Гриффиндор.