Я не верила своим глазам, уставившись на кресло, где только что сидел Карл.

– Почему ты ничего не сделал?! – воскликнула я, отмахиваясь от его руки. – Ты мог его спасти! Ты же бог Смерти!

– Не мог, – спокойно ответил он, крепко держа моё запястье, – смерть божества – необратимое состояние, в отличие от человеческой.

Мои глаза налились слезами, которые тут же горячими каплями потекли по моим щекам. Сердце, словно разорванное на части, стучало от невыносимой боли, сдавливающей горло. Я не смогла сдержаться и зарыдала, уткнувшись в свою дрожащую ладонь. Вильгельм мгновенно обнял меня, прижав к себе, и нежно погладил мои вьющиеся волосы.

С молчаливым пониманием он держал меня в объятиях, пока неожиданно не напрягся.

– Нужно возвращаться, – нарушил он тишину, – переодевайся, я схожу к капитану.

Вильгельм вышел из каюты, и вдруг я осталась одна с этими непостижимыми эмоциями, которые заставляли сердце сжиматься от боли.

***

Мы прибыли на виллу в тот момент, когда солнце нежно утопало в объятиях заката, призывая прохладу ночи и окрашивая небеса в волшебные сумеречные оттенки лилового. Нас встретил Клаус, открывая дверь автомобиля и помогая мне выбраться наружу. В его взгляде читалась тревога, словно он ощущал всю тяжесть сегодняшнего дня. Выйдя из салона, я словно во сне двинулась к дому; к моим ногам будто привязали тяжёлый груз. В голове крутились странные мысли, и всё ещё хотелось плакать. Глаза пекло, а щёки горели от количества пролитых слёз.

– Господин, Вам письмо, – произнёс Клаус за моей спиной, – только что доставил курьер.

Зашуршала бумага, и Вильгельм грубо выругался на немецком. Я развернулась на пятках, ведомая неожиданным любопытством.

– Что случилось?

– Это Темпус, – ответил бизнесмен и посмотрел на меня, сминая в руке бумагу, – она объявила, что Совет состоится послезавтра, – вернув своё внимание к телохранителю, он продолжил. – Найди всю информацию о том, где Карл находился в эти дни, – приказал Вильгельм, – а также местонахождение Терры за этот период, – и безапелляционно добавил: – Информация нужна мне утром!

Клаус кивнул и скрылся из вида. Я повернулась к дому и двинулась в свою комнату, где приняла душ. От солёного воздуха мои волосы, казалось, стали ещё более кудрявыми, а потому их тоже пришлось мыть. Выйдя из ванной, закутавшись в полотенце, я не ожидала увидеть Вильгельма, который наблюдал за колышущимися шторами.

– Вы что тут делаете?! – возмутилась, спрятавшись за дверь, которую открыла секунду назад.

– Нужно поговорить.

– Прямо сейчас?! – недоумение заставило меня шумно дышать. – Выйдите из комнаты, мне надо переодеться!

Сделав шаг назад, я вернулась в ванную, оставив лишь небольшую щель, через которую просачивались звуки. Мужчина устало вздохнул и, встав с кресла, направился к кровати. Моя рука сжимала ручку двери так крепко, что пальцы побелели. Вильгельм прошагал к постели, затем подошёл к ванной и просунул в щель стопку одежды, которую я заблаговременно подготовила.

– Переодевайся, – требовательно сказал он, когда я приняла подношение, – жду внизу!

Хлопнула дверь, и с моих губ слетел облегчённый вздох. Незваный гость ушёл… хотя гостем скорее была я.

Я переоделась в лёгкие хлопковые шорты и футболку и, сунув ноги в резиновые тапочки, покинула свою комнату.

Вильгельм нашёлся в просторной гостиной: он уютно устроился на мягком диване, в руке держа стеклянный бокал с янтарным напитком.

– Из двенадцати божеств осталось шестеро, – проговорил он, заметив меня в дверном проёме, – местоположение одного неизвестно. Но он жив.

– Откуда Вы знаете, что он жив? – я прошла в комнату и опустилась в кресло напротив дивана.

– Я чувствую, когда бог исчезает…

Он повертел стакан в руках, словно пронзая его взглядом, и сделал небольшой глоток. Из-за молчания, которое окутало нас, тишина стала такой густой, что казалось, будто она легла на наши плечи.

– Как происходит перерождение? – неожиданно для себя самой нарушила тишину я. – Как ощущается этот момент?

– Я ещё не перерождался, – Вильгельм перевёл взгляд на меня и, немного помолчав, добавил, – никогда. Знаю только, что, когда бог исчезает, в мире становится более пусто… но когда он через время возвращается, всё вокруг снова становится целым.

Страшно представить, сколько ему лет… хотя вряд ли боги считают прожитые годы.

– А как боги перерождаются?

– Когда приходит время, – мужчина сделал ещё глоток, осушив бокал, – бог является на Совет в новом облике, сохраняя воспоминания прошлых воплощений.

– И как долго нужно ждать? – спросила я, мысленно готовясь к невообразимой цифре.

– Иногда век, а иногда и десять… – он пожал плечами, – каждый раз по-разному. – Мужчина поднялся с места, направившись к комоду, на котором расположились бутылки с алкоголем, и долил в свой бокал виски. – Выпьешь?

Я повернула голову в сторону собеседника и посмотрела на ассортимент.

– Да. Мне тоже виски, а то разговор тяжёлый, – я неловко улыбнулась, стараясь сгладить напряжение. Вильгельм слегка приподнял уголок губ в усмешке, и, наполнив второй бокал, поставил его на столик передо мной. – Благодарю. Как думаешь, кто всё это заварил? Фертилитас связана с тем богом – в этом я почему-то уверена.

– У меня есть предположение, – он вернулся на своё место, – но я не могу понять причину, и оттого оно кажется нереалистичным.

– Может, это банальная алчность? – хмыкнула я, на что мужчина вскинул бровь.

– Думаешь, боги способны на человеческие эмоции?

– Ну знаешь, – я забралась в кресло с ногами и сделала глоток, – судя по тому, что я видела… вполне способны. На вожделение, например.

Вильгельм молча усмехнулся, оскалившись.

– Хорошо, учитываем, – кивнул он, – тогда если, например, человек стоит у власти, он может возжелать большего?

– Что за глупый вопрос? – засмеялась я. – Вы видели изменение мира, смену цивилизаций! И хотите сказать, что не поняли человеческой сути?! Разве не жажда большего заставляет человечество двигаться вперёд, изучать и создавать? – Вильгельм открыл рот, чтобы ответить, но я его опередила: – А ещё люди могут прикрывать свои алчные, жадные и другие иррациональные поступки благими целями.

Он задумался, медленно скользя пальцами по сверкающему стеклу опустевшего бокала. На его лице отражались порывы самых разных эмоций, а взгляд терялся. Мне было сложно разгадать, что за этим скрывается, а потому я просто молча наблюдала.

– Это многое объясняет, – наконец ответил он, отставив бокал на столик.

– Появилась догадка? – осушив свой, спросила я. Уголки губ Вильгельма приподнялись, но ответа не последовало. Мужчина встал с места и подошёл к стеклянным дверям, ведущим на задний двор, за которыми солнце уже перешло линию горизонта – ночная тьма постепенно окрашивала небо в глубокие оттенки. Вильгельм распахнул двери, пропуская в дом вечерний воздух, и расстегнул свою рубашку, которая была на нём ещё с прогулки на яхте.

За дверями раскинулась зелёная лужайка с большим фигурным бассейном, фонари в котором создавали образ волшебных голубых вод. Мужчина подошёл ближе и нырнул, расплескав воду.

– Не хочешь окунуться? – спросил Вильгельм, вынырнув на поверхность. Мужчина пригладил свои волосы и пристально посмотрел на меня.

Я поднялась с места, слегка пошатываясь от алкоголя, ударившего мне в голову, и подошла к дверям, облокотившись о дверной косяк.

– Боюсь, я слишком опьянела, – проговорила я, наблюдая за собеседником. Он опёрся о бортик бассейна и смотрел на меня в ответ; капли падали с его волос и стекали по плечам.

– Уверена? – в глазах читался вызов. Внутри меня происходили метания: с одной стороны, очень хотелось принять вызов и приблизиться к нему, ощутить под пальцами тугие жгуты мышц, прохладу кожи и обжигающее дыхание… С другой, я понимала, что, скорее всего, это алкоголь вытащил наружу потаённые мысли.

Я подошла к бассейну, остановившись у бортика; теперь Вильгельм был у моих ног, находясь достаточно близко. То ли от воды, то ли от мужчины веяло прохладой, вызывая мурашки по коже. Оставив тапочки на траве, я присела на корточки и коснулась глади рукой.