Таким городом остается она и по сей день. Много событий произошло в археологии Саудовской Аравии после нашей первой разведки в декабре 1962 г., но Герра с ее золотыми и серебряными кладами и с домами, инкрустированными слоновой костью и драгоценными камнями, все еще ждет своего открывателя.

В 1963 г., возвратившись в Данию, мы написали официальную бумагу, с просьбой позволить нам распространить наши исследования на Саудовскую Аравию. Тогда в стране не было учреждения, занимающегося древними памятниками, и наше ходатайство осталось без внимания. Однако в том же году учредили комиссию, которой поручили рассмотреть вопрос об организации департамента, заведующего древностями Саудовской Аравии.

В 1964 г. я снова посетил Дахран, теперь уже вместе с П. В. Мы еще раз осмотрели Тадж. И побывали на острове Тарут.

Годом раньше я рассмотрел с воздуха в центре города, расположенного посредине острова, маленький крутой телль, увенчанный развалинами замка. Теперь мы увидели его с земли: он выглядел чрезвычайно многообещающим — и совершенно недоступным. На редкость крутой, да к тому же с трех сторон подходы к нему преграждали дома, буквально встроенные в телль, так что их задние стены смыкались верхней гранью с его склонами. Когда же мы попытались подойти к теллю с четвертой, вроде бы более открытой стороны, горожане решительно завернули нас назад, объяснив, что это харам — «запретное место», предназначенное для женщин, там они моются и стирают. На женщин нам смотреть не дозволялось.

Отыскав узкий проулок между домами с дозволенной стороны телля, мы поднялись по крутому голому склону и оказались между крышами домов и подножием мощных стен разрушенного замка наверху. И я сразу же подобрал осколок венчика нашей типичной «барбарской» керамики. Весь телль был усеян хорошо знакомыми, красными ребристыми черепками. Мы вновь оказались в Дильмуне.

Но мы ничего не могли предпринять. У нас не было ни разрешения, ни времени на раскопки. Даже будь у нас разрешение, время и деньги, все равно мы не представляли себе, как приступить к работе на таком неприступном объекте. Собрав сумку черепков в доказательство того, что здесь в самом деле находится памятник «барбарской» культуры, а стало быть — древнейший из найденных пока в Саудовской Аравии городов, мы вернулись в Дахран.

На другой день мы проехали 500 километров, отделяющих Дахран от саудовской столицы Эр-Рияда. Комиссия все еще разрабатывала свои рекомендации насчет изучения древностей. Судя по тому, что нас просили прочесть на историческом факультете университета лекцию о нашей работе в странах Персидского залива, интерес к археологии продолжал расти.

Шоссе до Эр-Рияда было в отличном состоянии. Селений по пути нам не встречалось, движение небольшое, и наш американский лимузин покрыл это расстояние за четыре часа. Сначала мы мчались между бесчисленными грядами барханов, потом спустились по скалистому уступу и наконец пересекли протянувшуюся на 150 километров равнину, покрытую гравием. Полвека назад другой датский исследователь, Барклай Раункер, проделал обратный путь от Эр-Рияда до Укайра с верблюжьим караваном за две недели. Мы видели его зарисовки Эр-Рияда — обнесенный стеной крохотный город с возвышающейся над глинобитными домиками большой крепостью, кругом — пальмовые рощи. В наши дни от старого города уцелела лишь крепость — национальный памятник: с ее захвата Абдул-Азизом ибн Саудом в 1908 г. началось покорение саудовцами почти всей Аравии. Вокруг цитадели выросла современная столица с широким проспектом, вдоль которого разместились особняки министерств, состязающиеся друг с другом в архитектурном великолепии.

В большом и вполне современном лектории я рассказал о десяти годах археологических изысканий вдоль восточных границ Саудовской Аравии. Многочисленная аудитория — студенты и преподаватели — слушала внимательно, после чего начались вопросы и обсуждение. Целый час мы говорили, по сути дела, на одну тему: как наладить археологические исследования в самой стране. Не приходилось сомневаться, что, во всяком случае, молодое поколение очень хотело, чтобы мы распространили наши изыскания на Саудовскую Аравию.

Летом того же года мы снова направили ходатайство саудовскому правительству. И снова не получили даже подтверждения, что оно дошло до адресата. Но когда в 1965 г. я прибыл с Бахрейна в Дахран, чтобы выступить с очередной лекцией для сотрудников «Арамко», мне сообщили, что в рамках министерства просвещения учреждено Управление древностей.

Во время этого визита был сделан еще один шаг в поисках Герры. На второй день Берт и Марии Голдинги отвезли меня на тот участок в 30 километрах к северу от Укайра, в поисках которого мы так позорно заблудились двумя годами раньше.

На сей раз все обстояло очень просто. Кладоискатели проложили маршрут, и по хорошо накатанной колее мы доехали через солончаки до барханов. Пески упорно наступали на сабхи, и сотни плоских солончаковых «луж» оказались в окружении белых холмиков мелкого песка. И на все участки солончака была наложена правильная прямоугольная сетка оросительных каналов. Следы арыков просматривались то в виде засыпанных песком углублений, то в виде гряд, выступающих над солью на 30 сантиметров и более. Мы приступили к разведке по системе, которую вот уже более 10 лет применяем на каждом новом объекте: рассыпались цепочкой и, шагая в 20 метрах друг от друга, принялись искать черепки и прочий подъемный материал. Когда мы снова собрались, чтобы подкрепиться бутербродами с цыпленком и кофе из картонных стаканов, нам было что сравнивать и над чем поразмыслить: медная монета, не поддающаяся идентификации, два листовидных наконечника стрел из бронзы, один кремневый наконечник с зубцами и черешком, несколько бусин и свыше двух десятков черепков, ни один из которых не укладывался в наши схемы.

Никаких следов глазурованной посуды, вообще ничего исламского. И ни одного осколка керамики Таджа, ни одного касситского, ни одного «барбарского» черепка. По осколкам горловой части сосудов видно, что венчики загибались наружу и вниз. Уровень наших знаний не позволял их датировать. Было очевидно, что городище доисламское, но столь же ясно было, что подъемный материал не относился к одному времени. Монета — не старше 500 гг. до н. э.; бронзовые наконечники стрел — приблизительно той же поры или чуть старше, наконечник из кремня изготовлен не позже 3000 г. до н. э. Весь этот участок напоминал типичное сельскохозяйственное угодье. Мы обнаружили крепость — маленький прямоугольник бастионов, возвышающийся примерно на полметра над окружающими солончаками, но не нашли никаких намеков на другие постройки. Города здесь не было.

Правда, мы осмотрели лишь маленький клочок огромного земледельческого района. Дальше от моря оросительные каналы исчезали под барханами высотой до 30 метров. На карте это место никак не поименовано, и мы условились называть его «Геррой» в кавычках.

На другой день я вылетел в Эр-Рияд для переговоров с Управлением древностей. Оказалось, что все Управление состоит из четверки молодых энтузиастов, недавних выпускников Каирского университета, специализировавшихся по истории и исламской архитектуре. Они жаждали советов, как наладить работу управления. Мы толковали об этом два дня, говорили и о том, как помочь им приобрести практический опыт раскопок. После чего я возвратился на Бахрейн. Прошло три года, прежде чем я вновь увидел «Герру».

Глава шестнадцатая

«ДОМ КОРАБЛЕЙ ЭТОЙ СТРАНЫ»

Несколько лет в начале 60-х годов было похоже, что экспансия — естественный закон наших экспедиций в странах Персидского залива.

В Кувейте объем работ возрастал с каждым годом. Кристиан Еппесен продолжал копать вокруг эллинского храма, датировка которого была надежно установлена по плите с надписью и по серебряным монетам.

Приступив в Дании к изучению слепков с надписи, он, как, впрочем, и следовало ожидать, обнаружил, что она датирована. Правда, вторая цифра года была не очень четкой, но в общем похоже на 73. Очевидно, счет годам велся от начала эпохи Селевкидов в 312 г. дон. э., а тогда выходило, что храм был воздвигнут в 239 г. до н. э., во время правления Селевка II Каллиника.