Закончив на этом сделку, Ита протянула магу кошель:

— Прошу. Теперь следуй за мной, я покажу тебе раненого.

Она распахнула узкую дверцу в глубине комнаты, которую легко было принять за вход в кладовку, и Кайрин увидел винтовую лестницу, спускающуюся в жилую часть замка.

— Так гораздо удобнее, чем по внешним галереям. По пути я объясню, с чем придётся иметь дело. Прошлой ночью стрелки из Арэ Янна на переправе через Нильв нос к носу столкнулись с отрядом дроу. Эти дети несотворённого по ночам грабят посёлки на нашем берегу и устраивают оргии в развалинах своих капищ!

Ита возмущённо сверкнула очами.

«Можно подумать, вы на берег дроу нюхать цветочки ходите», — усмехнулся про себя Кайрин. Вне комнаты с хрустальным шаром он мог быть уверен, что Ита не подслушивает его мысли. А та, спускаясь по крутым ступеням, продолжала рассказ:

— В стычке с ними мой муж был ранен отравленным дротиком в грудь. Рана воспалилась, Алькарим ужасно страдает от боли, и ни одно из имеющихся у нас противоядий не приносит ему облегчения. Похоже, дроу придумали новый состав.

«Алькарим — этим именем страж у ворот называл коменданта. Выходит, Ита — его жена. Неудивительно, что она в первую очередь хлопочет о своём муже», — рассудил Кайрин про себя, а вслух спросил:

— Другие раненые есть?

— Были ещё трое, но никто из них не дожил до рассвета. Пожалуйста, вот сюда…

Кайрин шагнул в открытую Итой дверь и оказался в маленькой спальне. Нетрудно было заметить, что принадлежит она счастливой семейной паре. Предметы одежды, книги, рукодельные инструменты, лютня с арфой, амулеты, шкатулочки с ароматными травами, заколками для волос и курительным табаком — вещи мужские и женские лежали здесь вперемешку, не создавая ощущения беспорядка и тесноты. Чувствовалось, что хозяева их привыкли жить шумно и весело. Сейчас же в комнате стояла тягостная тишина. Ита подошла к кровати, окликнула мужа, но тот не отозвался. Вздохнув, она сняла с него одеяло и принялась осторожно разматывать прикрывавший рану бинт.

Кайрин, едва взглянув на раненого, понял: дела плохи. Лежавший на кровати эльф горел в лихорадке и не имел сил даже открыть глаза. Рана у него на груди была неглубокой, но выглядела скверно: отёкшие и покрасневшие края её разошлись, из просвета сочилась тёмная кровь с неприятным запахом. «Несомненно, рана нанесена отравленным оружием, — подумал Кайрин. — Но магический след слишком слаб, а признаки не специфичны, чтобы понять, какое требуется противоядие. Узнавать же это методом проб и ошибок нет времени. Придётся попытаться вытянуть яд из тела, связав его, к примеру, с подходящим растением. Правда, мне ещё не приходилось делать подобное самому, без контроля наставника… Что ж, когда-нибудь это должно было случиться. Рискну, всё равно других вариантов нет».

Кровать стояла весьма удачно, изголовьем к стене, противоположной окну. Распахнув ставни, Кайрин снял с наличника и втянул в комнату длинный побег дикого винограда. Затем, попросив у Иты кусок мела, начертил на полу треугольник, направленный основанием к кровати, а вершиной — к перекинутой через подоконник виноградной ветви. Оставалось снабдить изображение нужными рунами и заполнить магической силой. Одно лишь мешало приступить к делу: беспорядочные вспышки магии, исходившие от Иты, были настолько сильны, что не давали сосредоточиться. Едва ли она стремилась помешать Кайрину, скорее, слишком волновалась за исход дела. Пришлось попросить её выйти из комнаты и поставить на дверь защиту от ментальных чар.

Оставшись в одиночестве, маг сел у изголовья кровати, положил ладонь на лоб Алькарима и начал медленно, осторожно пропускать через его тело магический поток, вытесняя, всё лишнее, вредоносное, не дающее свободно течь жизненной силе.

Сперва было очень тяжело. Магический поток Кайрина наталкивался на невидимое препятствие, преодолеть которое никак не получалось, а увеличивать мощность было слишком опасно для исцеляемого. В какой-то миг Кайрин поймал себя на том, что начинает раздражаться: на себя за то, что не способен разрешить проблему; на эгоистку Иту; на бестолковых стражей, непонятно зачем полезших в бой с дроу… Быстро убрав руку от раненого, он помотал головой, пытаясь успокоиться, потёр виски…

«Лишние эмоции создают силовые вихри и снижают точность потока, это очевидно, — подумал он с досадой. — Чтобы избавиться от них, нужен полноценный цикл медитации, а времени на него, похоже, нет. Но если не справлюсь с задачей, что я за маг? Такая беспомощность позорна для ученика самого Инголмо Анора! И захочет ли Ита помогать мне, если я её разочарую? Ох, Кай, о чём ты думаешь… Всё это неважно. Главное — вылечить, пока ещё можно это сделать. Вот бы рядом был кто-нибудь из магов, способных работать с эмоциями… А впрочем… Что я тушуюсь? У меня же за дверью — обученный менталист!» Кайрин торопливо убрал с двери запирающий знак, выглянул в коридор и позвал:

— Нисс Ита! Кажется, мне нужна твоя помощь.

Работа оказалась не из лёгких, и потому, покидая крепость Арэ Янна, Кайрин по праву гордился собой. Целый куст дикого винограда погиб, приняв в себя яд, почернел и отправился в печку, зато Алькарим очнулся и даже смог отблагодарить за своё спасение. На прощание он протянул магу деревянную бирку с причудливым узором и тихо произнёс:

— Прежде чем менять золото, покажи это Туолло. Пусть знает, что ты мой друг: своих он не обсчитывает так нагло, как чужаков.

Выйдя за ворота крепости, Кайрин просмотрел ещё раз долговую расписку и вдруг понял, что Ита выдала ему золота на целый милиан меньше, чем обещала. Но возвращаться к ней не было ни малейшего желания. «Не беда», — подумал маг бодро. — Пойду сперва к Туолло: вдруг он не такой пройдоха, как о нём говорят? И вообще, он же эльф, а светлые эльфы должны помогать друг другу'.

Лавку менялы Кайрин нашёл без труда: она стояла при входе в торговые ряды. Яркая вывеска над ней гласила: «Скупка золота, обмен монет. Быстро и без обмана».

Протолкавшись к прилавку, Кайрин был несколько удивлён. Ничего эльфийского ни внутри, ни снаружи он не заметил. Хозяин тоже оказался вовсе не эльфом. К старшему народу принадлежал один из его родителей, наградивший сына высоким ростом, худощавым телосложением и острыми ушами. Сам же Туолло был некрасив лицом, сутул и слегка кос на один глаз. Впрочем, внешние недостатки не мешали ему с удивительной скоростью взвешивать и рубить монеты, высчитывать разницу в курсах, заполнять расписки и при этом шутить и болтать с каждым посетителем, будто встретил давнего знакомца. Не остался без внимания и Кайрин.

Туолло не стал взвешивать полученные от Иты монеты, а на бирку Алькарима только замахал руками, уверяя, что любой светлый эльф может рассчитывать в его лавке на самый дружественный приём. Щёлкая костяшками счёт, Туолло принялся один за другим смахивать в ящик милианы дроу и выставлять вместо них на прилавок высокие столбики из местных монет, заодно расспрашивая Кайрина о погоде в горах, дорожных трудностях, ценах на продукты, здоровье какой-то дальней родни…

Украшения он рассматривал куда более тщательно: сразу называл размер и породу камней, отмечал недостатки в огранке, царапины, поломки оправ. В результате со всеми замечаниями ушлого ювелира Кайрин был вынужден согласиться, но оказавшись за порогом лавки, обнаружил, что в сравнении с распиской Иты его кошелёк похудел ещё как минимум на один милиан.

Убедившись в этом, маг только вздохнул и подумал: «Да уж, тут мне не Лаореласс… Интересно, всё ли в порядке у Яси?»

II. Глава 3. Яснодар

Расставшись с Кайрином на торговой площади перед замком, Яси пошла вдоль лотков и ремесленных лавок, на ходу с удовольствием разглядывая пёструю толпу.

Путь её лежал к лавке аптекаря. По дороге в город девочка поохотилась на свой лад вдоль тропы: она наполнила заплечный мешок корневищами дягиля и калгана, кошачьим корнем, ягодами можжевельника, берёзовым грибом, и теперь надеялась всё это выгодно продать.