— Скажу, что похоже на удар. Если бы зонд взорвали, обломки выглядели бы несколько по-другому, и были бы куда мельче, — Мэрдок, не вставая с кресла третьего пилота, подкрутил рукоятки наведения телескопа, — Вот, видите, сэр? На крупных обломках нет характерных зон смещения от повышенного давления, что, собственно, нам показывает и компьютерная обработка. Зонд не взорвался. Он просто… На очень высокой скорости обо что-то ударился.

— Да? — Корунис не позволил себе подпустить сарказма в тон — здесь и остальные вахтенные! — И обо что же, по вашему мнению, он мог здесь, в абсолютно пустом межзвёздном пространстве, удариться? — генерал выделил тоном слово «здесь».

— Варианта всего два. Первый, совершенно малореальный — это корабль чужаков. Просто невидимый и необнаруженный — никакими датчиками зонда. Который после столкновения просто удрал отсюда. Или висит, оставаясь невидимым, в ожидании, что мы предпримем. Второй, с девяностасемипроцентной долей вероятности определённой нашими компьютерными программами — столкновение зонда с неким… Полем. Силовым. Имеющимся, похоже, и сейчас — там, впереди. И эти раздавленные и искорёженные обломки зонда движутся именно оттуда, от места столкновения с преградой. Вот, сэр: взгляните на компьютерную реконструкцию случившегося.

Корунис не без интереса просмотрел воссозданную картину: словно смотришь в замедленной записи краштест старинного автомобиля… Н-да.

— Хм-м… — Корунис погладил гладковыбритый подбородок, и показал рукой, — Но почему тогда отлично видны спирали дальних галактик? И что это может быть за поле?

— Мы не можем его ни увидеть, ни отследить приборами, сэр. Поле изготовлено, если мне позволят так выразиться, из излучения неизвестной нам природы. Но от этого оно не становится менее материальным. Вот: полюбуйтесь: пока вас не было на мостике, мы позволили себе просветить пространство впереди всеми доступными нам излучениями. Все они просто прошли насквозь. Но! Когда мы для эксперимента выстрелили осветительной ракетой, она врезалась в словно бы стену. И — отскочила. Включить запись?

— Да.

Запись не порадовала: вот летит крошечная искорка, источающая на таком расстоянии не океан видимого излучения, как помнил генерал про это необычайно яркое устройство, а едва заметное мерцание. А вот искорка уже мигнула, и погасла. И назад, словно отскочив от резинового матраца, летит уже только сплющенный в гармошку корпус. Заодно стало понятно, что картина чертовски похожа на реконструкцию разрушения зонда.

Значит, там — впереди, и правда — стена? И она, хоть и невидима, но возмутительно материальна?

— Внимание, вахтенный. — Корунис обращался к майору Ксавьеру Лабушу, основному пилоту авианосца, сменившего в кресле первого пилота молодого Тимбалайна Пэриса, — приказываю выслать осветительные ракеты в сектора… — он называл сектора пространства, для верности указывая рукой, — И за ними — ещё серию. С охватом вдвое большего углового сегмента.

Лабуш буркнул «Есть, сэр», и приступил к работе: пальцы так и летали по псевдоклавиатуре.

Ракеты равнодушно вырисовали перед ними то, что они понимали теперь и так: невидимая стена, отделившая пространство перед ними, простирается вверх, вниз, и влево-вправо — на многие и многие сотни миль. Если не парсеков.

Корунис кивнул связисту — тот защёлкал переключателями и завертел рукоятки. Глянул на генерала и кивнул. Корунис взял микрофон. Ему пришлось прокашляться.

— Внимание, Штаб. Говорит генерал Корунис. Мы обнаружили стену. Невидимую. Но — вполне материальную. Состоящую, по результатам предварительных анализов, из излучения неизвестной нам природы. Об неё и разбился наш зонд. Стена полностью перекрывает зону пространства в координатах… — ему пришлось снова пощуриться, чтоб прочесть расплывающиеся циферки: проклятье! Неужели придётся-таки приобретать очки?! — Точных границ мы пока не определили, но никаких сомнений в том, что для земных зондов, предметов, и кораблей эта невидимая стена является непреодолимой преградой, нет!

Сейчас мы попытаемся получить побольше конкретных данных о стене. Однако наши возможности, как вы отлично знаете, в плане науки ограничены. Здесь не помешал бы специализированный научно-исследовательский корабль. Типа «Челленджера».

Конец связи.

Тимми Пойтолла мысленно выругался. А вот на палубу сплюнул в реале.

Такого он себе прежде никогда не позволял. Но тут!..

Третья попытка пройти сквозь невидимую преграду уже на форсаже ничего не дала: с тем же успехом можно было зарыть нос модуля в почву планеты, и пытаться силой его движков переместить эту самую планету на другую орбиту! Корабль дрожал от киля до клотика, акселерометр показывал двенадцать Же, а датчики пространственной ориентации упорно стояли на прежних местах: корабль не продвигался вперёд и на миллиметр!

Он убрал ногу с педали газа:

— Внимание, «Дуайт Эйзенхауэр». Это капитан Пойтолла. В третьей попытке развил двенадцать с половиной же. Результат нулевой. Модуль… Не повреждён.

— Понял вас, капитан Пойтолла. Отставить дальнейшие попытки. Возвращайтесь на борт.

— Есть, сэр. — то, что с ним говорит лично сам генерал, сказало бы Тимми, что его миссия крайне важна, даже если бы он и сам этого не знал. А то, что нейтрально-спокойный тон Коруниса несколько нарочит, сказало о том, что генерал и сам… Расстроен и раздражён. Тем, что не контролирует ситуацию.

Впрочем, кто у них на авианосце «контролирует» её в последние две недели?!

Высланные уже параллельно стене в восьми направлениях разведочные зонды не смогли обнаружить её границ даже через неделю полёта на полном ускорении. А затем сигналы с них, содержащие новые данные о пространственных координатах, стали затухать и пропадать просто в силу огромного удаления.

Зато уже полученная информация позволила главному компьютеру «Дуайта» вычислить радиус кривизны стены.

Да, как хмурясь и нервно сглатывая слюну, сообщил Корунису через неделю после старта зондов полковник Мэрдок, чёртова стена имела радиус.

— Это — сфера, сэр. Никакого сомнения в этом, хотя она и имеет поистине чудовищный размер, у специалистов моего отдела нет. И что самое тревожное — центр этой сферы находится в районе Солнечной системы. Правда, внутри она заключает в себя и все открытые и освоенные нами на данный момент планетные системы. И даже некоторые из тех, куда мы ещё и не думали, так сказать, соваться.

Но то, что нам выделили и указали конкретный участок, вернее — объём пространства, дальше которого мы не можем проникнуть — несомненно.

Корунис пожевал губы — отвык от этой детской привычки ещё в третьем классе начальной школы, но вот теперь вновь поймал себя на этом. Сказал:

— Вахтенный. Используйте всю мощность антенны. Пошлите сигналы на возвращение. Зондам. Они могут ещё пригодиться «Дуайту Эйзенхауэру».

Корунис знал, что мощные сигналы с антенны авианосца легко достанут до зондов, когда запаса мощности их собственных передатчиков на обратную связь уже не хватает.

Ничего: специалисты расшифруют записи бортовых чёрных ящиков, и уточнят позднейшие данные о стене. Хотя…

Основное и так понятно.

Выделили человечеству крысячью клетку.

Тимми проснулся от того, что его немилосердно трясли за плечо, и орали в ухо!

Но обнаружив, что это жена, Пойтолла вздохнул с облегчением: какое счастье! Он на корабле, и он — жив и здоров! И даже к жене испытывает благодарность, и словно стал относиться с куда большей теплотой: вовремя разбудила!.. Беспокоилась. О нём.

— Тимми! Ну наконец-то!.. Что увидел? Кошмар? Или… — вдруг на личико в обрамлении белокурых кудельков набежала тень, — Другую бабу?!

— Нет. Нет… — Тимми спустил ноги на половик у койки, и взъерошил короткий ёршик соломенных волос, — Просто кошмар. Без баб. Спасибо что разбудила. Спасла, можно сказать, от смерти.

— Да-а?! — в тоне прорезалось то, чем так славятся домохозяйки: бешенное и неконтролируемое никакими разумными доводами любопытство, — Расскажи, а?