Изабелла была так напряжена, что даже не поняла, как закончилась первая часть ее экзамена, и едва она успела поставить последнюю точку, как Зорро изъял у нее бумагу и положил перед ней раскрытую книгу. По всей видимости, проверка письменного задания планировалась в конце.

Текст был жутко сложным для восприятия, потому что незнакомым было практически каждое второе слово. Если говорить обобщенно, предложенная страница содержала краткое описание социально-экономического устройства Японии в 1338-1563 годах. Этот период истории страны назывался Муромати и характеризовался качественным изменением в сельском хозяйстве, торговле, производстве и уровне жизни…

В общем, Зорро выбрал именно ту часть земного шара и такой период времени, который Изабелла ни при каких обстоятельствах не могла затронуть в своем курсе изучения истории и, следовательно, не могла прибегнуть к услугам собственных знаний и памяти. Молодой человек дал ей прочитать отрывок текста лишь раз и тут же потребовал его пересказать. Бледнея и запинаясь, Изабелла судорожно начала заменять простыми синонимами все незнакомые ей слова, о смысле которых во время прочтения она догадывалась лишь интуитивно. Ее педагоги хорошо натаскали ее на запоминание текстов, поэтому для нее не составило труда следовать четкому плану изложения в своей голове, но эти незнакомые сложные слова… Она вертелась как уж на сковородке, пытаясь обойтись имеющимся в ее распоряжении словарным запасом, и пару раз ей пришлось городить целое сочинение, чтобы объяснить такие выражения как "тягловая сила животных" и "процветание ростовщичества".

Она потратила на это столько сил и времени, что Зорро, похоже, сжалился над ней и не стал задавать никаких вопросов. Хотя, с другой стороны, она так подробно обмусолила весь текст, пытаясь пересказать его слово в слово, что вопросов по нему, скорее всего, не должно было остаться.

Что касалось третьей части, то молодой человек, напротив, взял до боли известную ей тему политического устройства Британии позапрошлого века, чтобы дать экзаменуемой возможность свободно вести диалог.

В целом проверка знаний продлилась едва ли больше получаса, но девушки свалились на диван равномерно позеленевшие и совершенно измотанные.

– У тебя о чем был текст? – с трудом ворочая языком, прошептала Керолайн, пока молодые люди просматривали их письменные работы.

– Период Муромати, – выдавила Изабелла. – А у тебя?

– М-м-м… про овечек.

– Что?!

– Ну там была сказка про овечек. Рассказать?

Изабелла в бессилии откинула голову на спинку дивана.

– Не надо.

– Вообще-то там смешной конец был, – попыталась поддержать разговор Керолайн.

– Я верю.

Девушки замолчали и одновременно перевели взгляд на письменный стол, где сдавала экзамен Керолайн, а сейчас расположились молодые люди, проверяя их работы.

– Может, успеем убежать, пока они заняты? – страдальческим голосом предложила фрейлина.

Изабелла промычала в ответ что-то неопределенное и уже собиралась перевернуться на другой бок, как со стороны трюмо послышался шум и молодые люди направились в их сторону.

Девушки подскочили как ужаленные и сели так напряженно, словно к спине каждой из них было примотано по связке железных прутов. Рикардо с гробовым лицом приблизился к столу и со вздохом сел в кресло напротив посиневших от ужаса учениц. Зорро собрал все книги и направился из комнаты в сторону библиотеки. Гнетущая тишина повисла над главным залом.

Изабелла застывшим взором проводила спину молодого человека и почувствовала, как сердце резко оборвалось куда-то вниз.

– Ну что я могу сказать, – откашлявшись, начал Рикардо. – Конечно, надо брать в расчет, что самостоятельных занятий у вас было не так много, а с преподавателем – всего один раз. И экзамен был очень сложный, и день был длинный и насыщенный. Темы, надо отметить, тоже подобрались специфические, и тексты были объемные…

Изабелла никогда еще так сильно не жаждала провалиться сквозь землю. Она уже почти перестала слышать размеренный голос брата, перечисляющего все возможные оправдания их результатам, когда в зал вернулся Зорро.

– В общем, поскольку у нас близится время ужина… – вздохнул Рикардо.

– Я не буду есть, – простонала Изабелла.

– Почему? – приблизился к ней Зорро.

Изабелла подняла на него затравленный взгляд, полный стыда и угрызений совести, как вдруг, не веря собственным глазам, увидела на его лице открытую улыбку. Он поднес ее заледеневшую руку к своим губам и негромко произнес:

– Моя умница.

У Изабеллы все поплыло перед глазами. В ушах мелко застучал сорвавшийся пульс, дыхание перехватило и куда-то исчезло, а в груди, до этого совершенно опустошенной, сейчас вдруг что-то неистово затрепетало. И хотя за секунду до его фразы комната огласилась исполненным счастья визгом подруги, которой, по все видимости, Рикардо показал листок с высшей оценкой, Изабелла не только смогла услышать его слова, но и впитать их кончиками онемевших пальцев, которые он согрел своим дыханием…

Ужин прошел на ура.

Керолайн безмерно оживилась после своей оценки и тут же стремглав умчалась на кухню. От усталости и переживаний, растворившихся в восхищенном взгляде Линареса, а также от помыслов о страшном возмездии за столь долгое и мучительное объявление результатов, не осталось и следа. Фрейлина бегала из угла в угол, создавая все новые гастрономические шедевры, и Изабелла, всегда безошибочно ловившая ритм подруги, сейчас едва успевала подавать требуемые предметы и ингредиенты. Хотя ее замедленным движениям была и другая причина: она все еще слышала в своей голове его слова и видела его улыбку.

Трапеза получилась поистине праздничной, под стать завершению знаменательного дня, и продлилась около часа. Линарес не отходил от своей "самой талантливой в мире ученицы" ни на шаг и даже после ужина не расстался с ней, вызвавшись сопровождать на кухню.

Изабелла дождалась, пока Рикардо переступит порог с последней партией тарелок, и негромко произнесла:

– Я написала письмо.

Бокал вина на миг задержался в воздухе и затем твердо опустился на стол.

– В таком случае, через полчаса выезжаем.

– Что? – запнулась девушка

– Собирайся.

– Почему "в таком случае"?

– Ты знаешь, что надеть.

Девушка вынужденно проглотила с десяток взъерошившихся в голове вопросов и ограничилась самым лаконичным:

– А куда?

– На встречу.

– С кем? – похолодела Изабелла.

– Это ты тоже знаешь.

Девушка в который раз за вечер перестала чувствовать пальцы рук. Неужели с сэром Ричардом? Ближайшим другом британского монарха, непробиваемым тылом королевской семьи, единственным служащим, которого не выгнали из дворца после неприятного инцидента с прислугой. Неужели сегодня она встретит олицетворение своей придворной жизни?

Зорро поднялся с места:

– У тебя полчаса.

Девушка проводила его взглядом до двери и попыталась встать.

Сэр Ричард… Когда этот милый поседевший старичок проходил мимо в своем черном, до скрипа выглаженном фраке, блестящих туфлях и пенсне, у любого, кто видел его в тот момент, непременно улучшалось настроение. Изабелла любила его безмерно и всегда улыбалась от одного его вида, но сейчас…

Неужели молодой человек договорился с сэром Ричардом о встрече? Но когда? Почему он не мог сказать об этом раньше? И почему он сказал "в таком случае"? То есть, если бы она не написала письмо, этой встречи бы не было?

Ноги не слушались ее. Она немного приподнялась над креслом и вынужденно села обратно.

По всей видимости, Зорро ставил написание письма на первое место и не хотел, чтобы какие бы то ни было переживания отвлекали ее от этого процесса. Но ведь о встрече надо было договориться заранее, а он не знал, что она написала письмо. Выходит, сэру Ричарду придет эта информация только сейчас.

Но как?!

Девушка наконец встала из-за стола и направилась к себе комнату. Несомненно, Зорро так быстро ушел из зала, потому что должен был каким-то образом передать новые сведения адресату.