Сейчас, наверное, ты считаешь его виноватым в том, что твоя жизнь повернулась таким немыслимым образом, но со временем ты поймешь, что он был прав. Поверь мне, дитя мое, это благороднейший человек, и когда придет время, ты узнаешь его имя.

Отныне твоя судьба в твоих собственных руках. Тебе решать, остаться ли в Калифорнии или вернуться обратно, ведь Британия всегда будет твоим домом, что бы ни случилось.

Если ты все же захочешь принять свою забытую жизнь, но думаешь о том, чем мы объясним твое решение остаться в Калифорнии, то тебе следует знать, что в данном случае мы объявим о твоем намерении сочетаться узами брака с кем-нибудь из представителей калифорнийской власти ради укрепления отношений наших государств. Моя принцесса, я знаю, что ты не принимаешь ложь ни в каком виде, но пока британская свита находится в Калифорнии, тебе придется подтверждать эту информацию, ведь ты сама понимаешь, что другого правдоподобного объяснения нам не найти.

Более подробно я написал об этом губернатору Эль Пуэбло и дону Ластиньо. Думаю, они сделают все от них зависящее, чтобы устроить твою судьбу и не вызвать никаких слухов в теперь дружественном им Соединенном Королевстве.

Надеюсь, ты не забудешь твоего престарелого отца и напишешь о своем решении. Я буду непередаваемо счастлив вновь увидеть твой почерк и узнать, как встретила тебя твоя родина.

Спешу также сообщить, что на этом корабле прибыл знакомый тебе с детства сэр Ричард Филл. Он уже так же стар, как и я, но все еще помнит, как мы нашли тебя. Ему ты сможешь рассказать все, что посчитаешь нужным. Ты же знаешь, он никогда не проболтается и ничего не забудет, а вечера, которые мы проведем с ним в разговорах о тебе по его возвращении из Калифорнии, сгладят все мои печали и тревоги.

Прости твою приемную мать за ее холодное отношение к тебе в последние дни перед твоим отъездом. Ты ведь уже, наверное, поняла, что ее болезнь, из-за которой она не смогла присутствовать на дне твоего рождения, была вызвана не чем иным, как вашим грядущим расставанием. Она забрала тебя на целую неделю, пытаясь хотя бы насмотреться на тебя перед разлукой, ведь она ничего не могла сказать… Вы расстались с ней там же, где и обрели друг друга – в загородной резиденции, в той самой деревне. Прости ей ее молчание и нежелание приехать на церемонию прощания. Ты должна ее понять.

Но Высшие Силы не оставляют ее. Сразу после твоего отправления пришло письмо из Франции о том, что твоя старшая сестра – Шарлотта Великобританская – ждет ребенка. Эта новость окрылила мою несчастную супругу, поэтому сейчас ей несравненно легче, и при первой же возможности она направится туда.

Фиона также должна была получить мое письмо. К нашему общему сожалению мы не можем сообщить ей тайну твоего происхождения, и жизнь распорядилась так, что, возможно, вы скоро расстанетесь, поэтому я очень надеюсь, что вы сейчас хорошо проводите время вместе.

Моя маленькая королева, я вынужден на этом закончить свое повествование, зная, что тебе понадобится немалое количество времени, чтобы до конца осознать все мои слова.

И запомни: что бы ни случилось, Британия всегда будет твоим домом, и мы с моей королевой всегда с радостью примем свою доченьку.

С безмерной любовью к тебе и уважением к дону Ластиньо, король Соединенного Королевства Георг III".

Изабелла, не шевелясь, сидела под деревом, откинув голову назад и закрыв глаза.

Это все было сном. Нелепым, странным, неправдоподобным. Скоро она проснется во дворце и расскажет обо всех проделках своей разгулявшейся фантазии Керолайн. Они, конечно, посмеются, нагородят еще какое-нибудь продолжение и весь вечер будут перемигиваться и перешептываться, получая от гувернанток по несколько выговоров в минуту.

Девушка открыла глаза.

Теплая южная ночь, безоблачное звездное небо, идущая на убыль луна, мягкая трава под рукой и шорох листвы. Это не Британия. Это Калифорния.

Тогда, может, не эта земля – плод ее фантазии, а письмо?

Изабелла опустила голову: шуршащие листы бумаги с гербовой королевской печатью и пометкой о высочайшей важности.

Эти два столь несочетаемых в ее сознании явления сейчас невозмутимо сосуществовали в одно время и в одном месте. И, пожалуй, эта несовместимость была в данный момент единственным волнующим ее предметом, как если бы она назубок выучила некую аксиоматическую формулу, а потом вдруг узнала ее опровержение. Что касалось всего остального: Изабелла, как и в первый раз, почти ничего не чувствовала, словно прочитала книгу или услышала чей-то интересный, но далекий от известной ей истины рассказ.

Она помнила, как, не касаясь земли, подошла к дону Алехандро, как, не говоря ни слова, забрала конверт и пришла на это место. Она вообще все отлично помнила, включая ход своих мыслей относительно содержимого письма. Описаний каких-то страшных событий при дворе оно не должно было содержать, в противном случае печальные вести передали бы устами глашатая. Обычным письмом с рассказом о повседневной жизни это тоже быть не могло, иначе зачем было высылать его почти сразу после ее отбытия? Оставалось единственное логичное объяснение: письмо содержало сведения, касающиеся исключительно ее персоны.

Изабелла помнила, как тянула время. Пока она держала это письмо в руках в нераспечатанном виде, все было по-старому: непонятно, странно, на другом конце света и похоже на вымысел. Но все же ее сознание еще полностью принадлежало Британии. А теперь одно движение руки должно было вырвать ее оттуда, безвозвратно превратив безумный сон в невероятную реальность.

Она долго сидела на земле и смотрела на печать. Руки не слушались, словно принадлежали не ей. Она откладывала письмо, снова брала его тонкими пальцами и снова убирала в сторону…

Неужели это письмо подтвердит все его слова? Все, что он говорил ей. Ведь он первым пошатнул ее жизнь. Хотя он же первым и протянул ей в этот момент свою сильную руку. Неужели он во всем был прав?

Девушка, не глядя, нашла конверт и сломала гербовую печать. Перед глазами замаячили ровные мелкие строки, выведенные родным и далеким почерком…

Послышались негромкие спокойные шаги, остановившиеся в нескольких метрах от нее. Изабелла сложила листы бумаги и, закрыв глаза, откинула голову.

Значит, все, что он сказал ей, правда. И та жемчужина ей не приснилась. И "Клуб", и цветы, и записка. И этот каменный дом, и озеро. Все это не сон. А самая ее главная действительность стоит сейчас в нескольких шагах. Или уже ближе. Или уже не стоит, а обнимает ее… Руки обожглись от жара его плеч. Она сидела у него на коленях, спрятав лицо на его груди и вцепившись в шелковую ткань рукавов его рубашки. Перед глазами расплывалось черно-красное пятно.

Изабелла не поняла, как почти неслышным шепотом и совершенно по-детски спросила, что ей делать. Она почувствовала движение своих губ, увидела, как легко колыхнулась ткань его одежды от ее дыхания, но все равно не осознала, что произнесла эти слова вслух.

Она никогда и никого не просила о том, чтобы ей подсказали ответ на сложную задачу. Королевской дочери не к лицу было показывать неуверенность и неспособность самостоятельно решить сложившиеся проблемы.

А сейчас она так наивно задала этот вопрос…

– Из любой ситуации есть выход, – услышала она будоражащий ее спокойствие низкий бархатный голос.

Изабелла направила невидящий взгляд в сторону сложенных листов бумаги, оставленных ею на траве, и интуитивно направила к ним руку. Ее единственный выход из любой ситуации был сейчас рядом с ней. Поэтому она протянула Зорро королевское письмо, словно передав вместе с ним весь непомерный груз его содержимого, и еще сильнее уткнулась в надежное плечо. Сейчас хотя бы несколько минут, пока он читает, можно было ни о чем не думать. Ведь если он рядом, ничего плохого произойти не может. Она глубоко вздохнула и затихла у него на руках.

Молодой человек быстро пробежал глазами сакральные строки и убрал письмо в конверт.