Итак, подруги уютно возлежали на кроватях и предавались упоенному чтению. По крайней мере Керолайн, распластавшаяся на животе и уткнувшаяся носом в будоражившие ее фантазию ровные строчки. Она моментально растворилась в необитаемых островах, кораблекрушениях, дикарях и пещерах и на несколько ближайших часов была потеряна для всего мира.

Изабелла, в свою очередь, тоже смотрела на ровные черные строчки многострадального Коперника, однако ничего не видела…

Зорро положил ей костюм Дымки. Неужели он планирует, чтобы она надела маску? Но зачем? И когда? И что скажут Рикардо и Керолайн? Ведь они не были в курсе об этом. Значит, он скажет им? Вернее, это она должна будет им сказать – она же предстанет перед их ошеломлёнными взорами в этом образе. Значит, он хочет заставить ее раскрыть свой секрет? Даже не спросив ее мнения!

Изящные длинные ноготки вцепилась в кожаный переплет.

Он опять вертит ее судьбой, как ему заблагорассудится! И еще этот пеньюар! Да как он посмел! Что за намеки? За кого он ее принимает?

Изабелла метнула грозный взгляд в сторону шкафа. Она не знала, куда именно несносная фрейлина запихнула столь восхитивший ее предмет одежды, однако чувствовала его присутствие даже сквозь закрытые дверцы.

Глубокий вздох помог разогнать концентрированный вихрь возмущенных мыслей, перемеженных с кипящими планами мести, и Изабелла, махнув волосами, откинула голову на подушку. Ее глаза тут же встретились с приветливым светлым обрамлением потолка. Где-то там, благодаря чуду инженерной мысли и ее претворения в жизнь, проходил воздух. Недолго думая, девушка вскочила на кровати и вытянула руку. Прохладный ветерок коснулся кончиков ее пальцев.

Как же ему все это удавалось? И кто те люди, которые помогали ему? Ведь в такое сооружение нужно было вложить невообразимое количество сил и времени. Не говоря уже о средствах.

Изабелла вернулась на место и снова взяла книгу, обратив в нее невидящий взгляд. Наглая выходка брата и бесцеремонный выпад Зорро постепенно начали таять в пучине впечатлений и трепетного благоговения перед возможностями хозяина этого дома.

Есть ли для него что-то невыполнимое? Может ли он остановиться перед чем-то? Где заканчиваются границы его влияния? И заканчиваются ли вообще?..

Резкое фырканье в соседней комнате застало девушку врасплох, и Изабелла, всплеснув руками, выронила книгу.

– Керолайн! – не сдержалась она.

Источник звука, по всей видимости, перевернулся на спину и снова затих. Девушка перевела дух и уставилась в первую попавшуюся строчку: "Nicolai Copernici torinensis De revolutionibus orbium coelestium: libri VI". 1543 год.

Это уже становилось невыносимым. Изабелла обреченно отложила издание и закрыла глаза. Надо было срочно чем-то заняться.

– Керолайн!

Из открытой двери донеслось недовольное ворчание.

– У меня к тебе предложение.

– Я читаю, – отмахнулась подруга.

– Успеешь еще. У меня есть более интересная мысль.

– Дочитаю – расскажешь.

Судя по звукам, вредная служанка отвернулась на другой бок и, в довершении, отгородилась подушкой.

– Это связано с Рикардо.

Послышался приглушенный стук: скорее всего, лелеемая книга упала с кровати на пол. Изабелла довольно потерла руки.

– Что ты сказала?

– Говорю, это связано с Рикардо. Хочешь его удивить?

– Чем?

– Я спрашиваю – хочешь?

– Хочу, конечно! Зачем спрашиваешь?

– Тебе нужно начинать учить испанский.

– Что?!

– Ну, представляешь, зайдет он сегодня позвать нас к ужину, а ты ему не "привет, Рикардо", а "buenas noches, señor".⁴²

– Кто?

– Не кто, а "buenas noches".

– Я опять должна называть его сеньором?

– Это общая фраза. Я сказала ее для примера.

– А ты сама когда успела испанский выучить? – послышались подозрительные ноты из соседней спальни.

– Что-то, оказывается, я помню, что-то слышала от людей. А вообще Зорро говорил со мной на испанском, когда забрал меня в свой дом в Эль Пуэбло.

– И ты его понимала?

– В целом, да.

– Понимала все, что он говорил на другом языке?!

– Ну… да. Конечно, он использовал легкие слова и фразы, но зато мы затронули много разных тем.

– Ладно, как будет "Меня зовут Керолайн"?

– Можешь сказать "Me llamo Carolina".⁴³

– Ух ты! Меня зовут Каролина?

– Здесь – да.

– Ой, как мне нравится! Называй меня Каролина.

– Только если будем говорить на испанском, – надавила подруга.

Фрейлина ненадолго задумалась и с хитрым прищуром, который Изабелла почувствовала даже из своей комнаты, осведомилась:

– А почему я должна быть уверена, что ты говоришь мне именно те значения слов, которые я тебя спрашиваю? Вдруг ты сама ошибаешься?

– Тогда Рикардо будет над чем посмеяться.

– Я читаю – меня не беспокоить, – отрезала Кери и, подняв книгу, резко повернулась на другой бок.

– И он, конечно, бросится помогать тебе исправлять ошибки, – зевнула Изабелла. В соседнем помещении повисло напряженное молчание. – Будет проводить с тобой день и ночь напролет, учить, переводить, показывать. Впрочем, на нет – и суда нет.

– Me llamo Carolina, говоришь?

– Какое прекрасное произношение, – вздохнула Изабелла. – Жаль, что у Рикардо не будет возможности оценить. Ну что ж делать. Мы, кстати, до сих пор не переоделись. Я, пожалуй, этим сейчас и займусь.

Девушка не спеша поднялась с кровати и прошествовала к шкафу: на свет явились две кофточки от ее амазонок. Она критические осмотрела обе находки и наклонила голову набок.

– Керолайн, – позвала она. – Как думаешь, какую лучше надеть?

– Me llamo Carolina, – донеслось сзади.

Изабелла обернулась и увидела подругу, восседавшую на кресле с упрямо сложенными на груди руками и закинутой одну на другую изящной ножкой. Несчастный "Робинзон" проиграл Рикардо в пух и прах и теперь одиноко лежал в опустевшей спальне на прикроватном столике.

– Azul o verde?⁴⁴ – невозмутимо потрясла обоими нарядами Изабелла.

– Сама такая, – насупилась Кери.

– С этого и начнем.

***

Часы в спальне Изабеллы недавно пробили семь часов вечера и наконец обратили на себя внимание девушек:

– Son las siete de la tarde,⁴⁵ – прокомментировала Изабелла.

– Son las siete de la tarde, – тут же повторила Кери, неожиданно для себя и своей наставницы обнаружившая удивительные способности к запоминанию новых слов, и если бы нее ее дикий английский акцент, сквозящий в каждом втором слоге, можно было бы с уверенностью сказать, что Керолайн обладала врожденным талантом к изучению иностранных языков.

Девушки уже успели выучить и использовать во всех возможных словесных комбинациях каждый предмет в их комнатах, на который падал испытующий взгляд, за несколькими исключениями, перевод которых не знала сама Изабелла. Кроме того, в процессе обучения они успели переодеться, сделать прически и подобрать украшения к новым образам.

Дотошная Керолайн всегда следила за тем, чтобы их украшения аккуратно и неизменно лежали в одних и те же шкатулках в строго определенном месте, впрочем, как и все остальные предметы гардероба, поэтому Зорро, вооруженному перед походом в крепость исключительно точной дислокацией каждого названного предмета, не составило труда собрать багаж за считанные минуты. Результатом извечной педантичности фрейлины стало наличие у девушек на руках практически всего арсенала заколок, шпилек, сережек, кулонов, колец и прочих женских радостей жизни.

Изабелла по безоговорочному настоянию подруги была вынуждена надеть темно-синюю бархатную амазонку – ту самую, в которой она несколько дней назад была похищена приспешниками Фионы и которую, как ей ошибочно казалось до сегодняшнего вечера, она зареклась даже примерять. Керолайн же облачилась в практически идентичный наряд светло-зеленого цвета и теперь совершенно сравнялась с какой-нибудь порхающей белокурой лесной феей. В целом, у зашедшего сейчас на свою голову неподготовленного гостя должно было бы перехватить дыхание и потемнеть в глазах от вида двух открывшихся его взору гурий, однако, на его счастье, этого не могло произойти, ибо девушки были надежно укрыты от посторонних взглядов в самом сердце каменной скалы, как если бы являли собой бесценные бриллианты, спрятанные в неприступной сокровищнице арабского шейха.