"Пещеры"! – единственное слово, которое она выкрикивала испуганным главам семей, выскакивавшим на улицу посреди ночи с оружием в руках, и устремлялась дальше.

Ей не понадобились ни люди, ни слежка за врагом, ни планы, ни полуночные собрания. Только чувство необъяснимого единения с той, которая в свое время, поправ все правила и собственный королевский статус, заменила собой несуществующую семью.

Ее трясло и выворачивало наизнанку от непосильного напряжения истощенного ядом тела и едва ли она находилась в полном сознании, когда примчалась на место, но она была первой, кто оказался у входа на вершине лестницы, ведущей к каменному плато.

Ее принцесса. Там, внизу. Живая. В окружении губернатора, отца и брата. Невредимая.

Это увидели все, кто прорвался вместе с ней в первых рядах. Принцесса Британии, невеста Диего де ла Вега была жива.

Но она стояла на коленях. На полу. Приникнув к большой неподвижной темной фигуре.

В воздух взвились крики ужаса. Три ножа. Три черных рукоятки в спине от вошедших во всю длину лезвия кортиков.

– Врача! – надрывались на улице несколько голосов. – Быстрее, пошлите за доном Эстебаном!

Ощущение совершенной безысходности стекало с неровного потолка темного грота. Он не появится… Лучший врач Калифорнии. Их единственная надежда. Лишь его квалификация давала ему право начать хоть какие-то действия. Ему одному.

А даже если он и придет…

"Ранение было слишком сильным, прошло чересчур много времени, медицинское вмешательство сделало все, что могло, но, к сожалению, оказалось бессильным", – вот все его предсказуемые ответы.

Жизнь Зорро была не нужна ему в такой же степени, как и бывшему губернатору.

А пока все, что было в их распоряжении на протяжении пятнадцати минут с момента ранения и до прихода первой возможной помощи, это дон Диего и годы его учебы в Оксфорде.

Изабелла слышала, как он с помощью губернатора и дона Ластиньо с трудом расположил Зорро в более безопасной позе, убрав из под его груди левую руку, создававшую дополнительное напряжение на спине. Правую же его руку девушка не выпускала из своих заледеневших пальцев.

Она могла только слушать, потому что ее глаза не видели ничего кроме сомкнутых темных ресниц на строгом и неподвижном лице. Ни звука, ни шевеления, ни дыхания. Ничего.

"Это он бережет силы", – стучало в голове. – "Чтобы их хватило до прихода врачей. Кто, как не он, знает, что нужно делать в подобных ситуациях?"

Ведь он был в таких переделках, что никому из дома губернатора и не снилось. Девушка собственными глазами видела те многочисленные шрамы на его загорелой коже. Никто лучше него не умел контролировать свое тело в случае таких ранений. Он столько повидал и через столькое прошел. Он просто заставил себя сейчас впасть в это состояние.

Изабелла слышала, как дон Диего начал осторожно разрывать черную рубашку на спине Зорро, чтобы избежать спекания ран с тканью и чтобы к моменту прихода врачей все было готово для дальнейших действий. Но извлекать ножи сам он не мог. Одно его неверное движение могло в ту же секунду оборвать ценнейшую жизнь Калифорнии.

– Пульс очень слабый, – тихо, но твердо произнес дон Диего, – почти нет. Ему сложно дышать. Тут мало воздуха, и он весь пропитан песком и пеплом, – молодой человек поднял руку в воздух и поймал на ладонь несколько черных точек. – Нельзя допустить, чтобы они попали в раны. К тому же вся эта конструкция вокруг не внушает доверия.

– Диего, к чему ты ведешь? – послышался голос губернатора.

– Необходимо поднять его наверх.

– Наверх?! – одновременно воскликнули дон Алехандро и дон Ластиньо. – Ты понимаешь, как это опасно?

– Оставлять его здесь не менее опасно.

– Мы не сможем поднять его! У нас ничего нет.

– У нас есть его люди, – пристально посмотрел на неподвижную фигуру дон Диего и быстро встал на ноги.

Изабелла услышала его удаляющиеся шаги и впервые за несколько бесконечно долгих минут оторвала блестящий взгляд от идеально правильных и спокойных черт лица. Наверху стояли дон Антонио и дон Рафаэль, сдерживая наплыв бушующей за их спинами толпы. А в стороне от входа сидел у стены Рикардо, сжимая руках бессознательную Керолайн. Эта ночь забрала у него очень много сил…

Сердце стукнуло еще пару раз и уменьшилось до размеров крохотного кулона, который Зорро забрал недавно из рук Фионы и передал дону Диего. Кери появилась значительно позже всех остальных. Неужели она приехала одна? Ведь ее не должны были брать с собой… У нее закрыты глаза, а Рикардо так тяжело дышит, трясет за плечи и пытается с ней поговорить…

В голове на мгновение промелькнула мысль о Фионе и ее сообщнике, но тут же растворилась в своей незначительности. Ее голоса больше не было слышно, а значит, Хуан дель Мар все же смог увести ее потайным путем.

Дон Диего. Снова в поле зрения. А с ним какие-то люди. Перед глазами все замельтешило – они были в масках.

Изабелла невидящим взглядом проследила за их приближением и снова опустила голову к горячей и сильной руке. Но в следующий момент уже судорожно ощупывала второе запястье своего покровителя в отчаянной попытке найти привычное тепло.

Его не было. Руки Зорро были необычно неподвижны и холодны.

***

Изабелла смутно помнила, как отец оттащил ее от недвижимой фигуры и унес наверх. Она кричала и вырывалась, пытаясь вернуться обратно, но расстояние между ней и темным обликом на полу неумолимо увеличивалось. Ее посадили в чей-то экипаж и закрыли снаружи, чтобы она не могла выйти на улицу. Здесь не было стекол – только мелкая деревянная решетка, не позволявшая просунуть руку, чтобы открыть дверь.

Это все страшный сон. Она проснется с минуты на минуту и поймет, что это всего лишь ночной кошмар.

Взгляд прирос к выходу из каменного грота. Снова эти трое людей в масках во главе с доном Диего. Быстро разделившись, они начали осматривать прибывшие кареты, и уже меньше, чем через минуту один из них остановился перед совсем непримечательным экземпляром. Еще через мгновение дон Диего говорил с хозяином экипажа.

Все происходило так стремительно, что в голове ничего не успевало дойти до уровня понимания. Только обрывки картин, увиденных сквозь решетчатое окно.

Дон Диего махнул рукой, и из-за деревьев вдруг появилось еще не менее десятка молодых людей в таких же наспех сделанных из подручной одежды масках. Население Эль Пуэбло поспешно расступилось перед ними и освободило дорогу, попутно предлагая всевозможное содействие и помощь.

Выбранная карета в мгновение ока была разобрана на составные части. Главным элементом, из-за которого выбор пал именно на нее, оказалась крыша. В ней отсутствовало вентиляционное окно, и она была выполнена в правильной прямоугольной форме без выпуклого центра. Это был экономичный и довольно устаревший вариант, но именно он сейчас пошел на изготовление переносного стола.

Если бы не весь ужас сложившейся ситуации, собравшиеся около Пещер семьи и их одиночные представители смогли бы по достоинству оценить слаженность действий команды этих молодых людей. Все одинаково рослые, широкоплечие и правильно сложенные. Им, кажется, не были ведомы не только лишние движения, но даже слова и взгляды.

Еще несколько минут – и еще четыре кареты оказались разобранными до основания. Из их боковых частей рядом с внешней стеной скалы прямо на глазах возникло просторное прямоугольное помещение с дверью, окнами и вентиляцией в потолке. Из нескольких более дорогих экипажей извлекли кресла без спинок, а также занавески и прочие необходимые тканевые элементы. В нескольких метрах от нового строения уже десять минут назад развели огонь и сейчас грели воду в найденных в приехавших экипажах емкостях.

С момента ранения еще не должно было пройти полчаса.

На самом верху лестницы показалось какое-то движение, и не находящая себе места толпа с приглушенными вскриками ужаса вновь поспешила расступиться на две стороны. Изабелла давно перестала чувствовать руки и ноги, но сейчас они налились свинцом и утянули ее на пол кареты. Шестеро молодых людей, по трое в каждом ряду, медленно, с застывшими на едином уровне плечами, почти не касаясь земли, выносили из темного прохода в Пещеры неподвижную фигуру на массивном деревянном ложе, застеленном разноцветными покрывалами и занавесками.