Какой-то гулкий звук раздался три раза. Часы?

Изабелла протянула вперед дрожащие руки: они несколько раз раздвоились у нее перед глазами и приняли обычный вид.

Сейчас три часа ночи? Девушка, задохнувшись, подскочила с дивана. Он же приказал ей прийти к нему! А она до сих пор здесь!

Здесь?

Она осмотрелась.

Библиотека. Стеллажи. Кресло рядом с дверью. Упавшая книга на полу.

Приказал? О чем это она? Изабелла встряхнула головой. Что за глупость? Приказал.

Девушка в изнеможении опустилась обратно на диван. Это сон? Зорро здесь? Рикардо научил Кери плавать? Или все это ей тоже приснилось? И его слова, и его взгляд…

В голове постепенно стало проясняться.

Сейчас три часа дня. Рикардо отдыхает после обеда, Кери читает в спальне "Робинзона". А сама она, кажется, ненадолго заснула после тревожной ночи. Зорро нет дома, он уехал вчера вечером. А это значит, что ничего не было. Не было…

Изабелла инстинктивно проверила на себе одежду.

Да, это сон. Он снова ей приснился.

А несколько дней назад, когда она проснулась, он оказался рядом и успокоил ее. Обнял, защитил от страшных видений…

Да сколько можно! Девушка вскочила с дивана и в сердцах оттолкнула ногой толстую книгу. Даже во сне он занимает все ее сознание! Неужели она не может думать о чем-то другом?! Больше ни одной минуты в мыслях о нем! Его нет в поле ее зрения, а значит – и в голове!

Приказал… Она принцесса Великобритании! Никто не имеет права приказывать ей!

Изабелла резко отодвинула в сторону внушительных размеров кресло.

Приказал ей прийти к нему в спальню! В этом красном кусочке ткани! Да там и ткани почти не было! Сплошные ленты и кружева! Выполнять все его желания! Всю ночь! Быть покорной!!! Его!!!

Нет, она опять думает о нем! Это невозможно! Девушка распахнула вход в помещение и обернулась. Все мысли, связанные с ним, она оставит здесь! Ничто больше не заставит ее думать о нем!

И, со всей силы хлопнув дверью, Изабелла стремительно покинула библиотеку.

Глава 9

Вся следующая неделя прошла под эгидой углубленного изучения испанской речи и письменности.

Изабелла, хоть и имела уже возможность убедиться в умышленной непосредственности новообретенного брата и его умелом напуске образа неотразимого ловеласа, все равно была до глубины души поражена истинным положением дел, которое применительно к данным обстоятельствам выразилось в жутком тоталитаризме. Рикардо не давал своим подопечным даже вздохнуть и выматывал их так, что вечером они падали на кровать не в силах больше произнести ни слова. Он ежесекундно пичкал подруг новыми фразами и правилами, заставляя заучивать и повторять пройденный материал в его присутствии, и отпускал их только в том случае, если его несчастные ученицы вспоминали все до последней буквы. Более того, если раньше он разрешал в особо затруднительных ситуациях прибегать к французскому или английскому языкам, то сейчас был непробиваем, словно скала, и требовал объяснить неизвестное или – что еще страшнее – забытое слово всеми известными способами. В связи с этим общение в формате всех мыслимых шарад с перманентным размахиванием руками и выпучиванием глаз за эти несколько дней вошло в норму и стало естественным способом обмена информацией.

Между собой девушки тоже говорили исключительно на испанском, потому что Рикардо запретил им даже думать о каких бы то ни было альтернативах. Впрочем, они и без того были так напуганы его подавляющей авторитарностью, что и сами не посмели бы издать никакой другой звук даже в те редкие минуты, когда оставались без его контроля.

Изабелла наверстывала упущенные годы гигантскими шагами, не забывая тянуть за собой измотанную до полуобморочного состояния подругу. Они изрисовали кипу бумажек с правилами и словами и развесили их по всему дому, так что, куда бы ни упал их взгляд, очередная записка неминуемо напомнила бы им тот или иной материал. В конечном итоге коридор стал походить на бескрайнюю стену объявлений, а девушки могли проснуться посреди ночи и без подготовки повторить наизусть последние несколько уроков.

В их распоряжении по-прежнему оставались все помещения кроме спальни хозяина дома. Кроме того, Зорро перед отъездом показал Рикардо всю подсобку, оказавшуюся за счет своей глубины в два раза больше предполагаемых размеров, и теперь гости Подземелья имели доступ к нескончаемым запасам белоснежных свечей, покрывалам, посуде и прочей необходимой в хозяйстве утвари. А также Линаресу был открыт вселенский, по меркам девушек, секрет пользования ванной, наполнение которой происходило… из кухни!

В одной из стен находилась искусно декорированная дверца, скрывавшая за собой широкую металлическую воронку с уходящим вглубь скалы и закрытым со всех сторон желобом. Все, что необходимо было сделать, это поднести емкость с холодной или разогретой на печи водой и влить ее в эту воронку. Поток воды бесшумно устремлялся в зияющую темноту и через секунду оказывался в чаше ванны, куда предварительно был выведен второй конец того же желоба. Как только уровень и температуры воды в ванной достигали желаемых параметров, желоб в помещении ванны убирался под тумбы, а дверца в кухне зарывалась.

Когда Изабелла и Керолайн в первый раз увидели это изобретение, они целый час бегали между кухней и ванной, разговаривая через трубу и кидая в нее все возможные предметы, и только лишь строгий взгляд их надзирателя и его суровое напоминание об окончании перерыва в уроке испанского спасло систему подачи воды от разорения.

Источник же снабжения холодной водой находился прямо перед домом, и молодой человек меньше чем за час мог в одиночку натаскать почти трехдневный запас. Вода хранилась в специальной нише на кухне в двух огромных отполированных бочках, верхний край которых приходился самому Рикардо почти по плечо. Но при этом достать воду из этих пугающих своими размерами предметов было очень просто: около дна каждой емкости находился металлический кран, открыть который могла даже хрупкая женская рука. Более того, учитывая, что бочки стояли в нише на некотором возвышении, исчезала сама необходимость наклоняться к полу или приседать, чтобы набрать стакан воды.

Запасов провизии в погребе было предостаточно для безоблачного существования даже двух Линаресов, а расположение дома давало возможность совершать чудесные прогулки как вечером перед сном, так и ранним утром перед завтраком.

Изабелла за эти дни внезапно для себя открыла, что подъем в семь часов утра может быть крайне приятен, если ложиться до полуночи и сразу засыпать. А с этим нюансом у нее не было проблем, потому что уроки испанского забирали все ее силы, и она попадала в объятия Морфея еще раньше, чем ее голова касалась подушки. Кроме того, девушки несколько раз последовали примеру Рикардо и попробовали присоединиться к культуре сиесты, потому что вследствие непрекращающейся учебы они почувствовали острую потребность как в физическом, так и в дополнительном моральном отдыхе.

В остальном же их существование с отъездом Зорро, передавшего Рикардо бразды правления, совершенно не изменилось. Они были все также защищены и обеспечены всеми мыслимыми благами и жили здесь едва ли не комфортнее, чем во дворце, а, принимая в расчет теплый климат и экзотические фрукты, это место можно было по праву назвать раем на земле, если бы…

Если бы и Зорро был с ними.

В те редкие минуты, когда разум уже отказывался воспринимать новую информацию и вынужденно блуждал по задворкам сознания, Изабелла понимала, что скучает. Несмотря на обещание, которое она дала себе в дверях библиотеки, несмотря на непрекращающиеся подначивания брата и подруги, несмотря на собственные уверения в том, что это все отголоски ее недремлющей совести.

Из тех неполных трех недель, которые она уже провела в Калифорнии, девять дней Зорро непременно был рядом, даже в самую первую ночь, когда она в костюме Дымки совершила свою знаменитую вылазку. Он был с ней все шесть дней, которые она провела в Эль Пуэбло в качестве британской принцессы, и еще три дня – в его доме, в который она приехала в качестве дочери заместителя губернатора. После этого он исчез, и она ничего не слышала о нем уже больше недели.