– К Катрин, видимо, – хмыкнула Изабелла и развязно положила голову на руку. Линарес от неожиданности подавился. – Куда ему еще ехать в такую погоду? – Она подняла пальцы к свету и внимательно посмотрела на аккуратные розовые ноготки. – Не по делам же, в конце концов.

– И откуда у тебя такие сведения, если не секрет?

– Из первых рук.

– Боюсь предположить, как ты заставила Зорро поделиться с тобой информацией о его пассиях.

– Он сам мне сказал.

– Вот так говорил с тобой о политическом устройстве Японии, а потом почувствовал, что ему срочно нужно рассказать тебе о Катрин?

– Нет, просто зашел разговор.

– И, само собой, не ты была инициатором.

– Это было частью общения.

– Так и вижу эту непринужденную светскую беседу.

– Именно так все и было.

– И, конечно, ты не преследовала в этот момент никаких личных целей.

– И в мыслях не было.

– И это не было попыткой установить круг его общения.

– Нет.

– Или выйти на след его имени.

– Нет.

– Или иметь точные сведения о своих противницах, – Линарес расслабленно возвел глаза к потолку.

– Каких противницах? – насторожилась Изабелла.

– Прямых.

– В смысле?

– В прямом, – отрезал Рикардо.

– С кем и по какому поводу я должна быть во вражде?

– Повод только один.

– Какой?

– Который уехал в неизвестном направлении и не сказал, когда вернется.

– Ты на что намекаешь?! – взвилась Изабелла.

– Еще скажи, что не ревнуешь.

Изабелла зарычала от нехватки слов и яростно смяла подушку, лежащую у нее под рукой.

– Да ладно уж, брату можно об этом сказать.

– Что сказать?!

– Что он тебе нравится.

– Мне?!

– Ну не мне же.

– Это плод твоего воображения!

– Кульминацией которого были твои стенания о том, что он самый умный, самый красивый, самый сильный и…

Договорить он не смог, потому что бархатная подушечка метко достигла цели и, отскочив от мишени, упала на пол.

– Я была вынуждена это сказать!

– Кто же тебя вынудил открыть свои сердечные тайны?

– У меня нет никаких сердечных тайн! А пришлось сказать из-за Керолайн, которая могла раньше времени обнаружить мой костюм Дымки.

– Вот-вот, у меня как раз накопились по нему вопросы, – раздался в дверях голос Кери, и фрейлина, сложив руки на груди, вошла в помещение.

Изабелла со отчаянным стоном откинулась на ручку дивана.

– Постой, сначала она должна мне рассказать все, что узнала о Катрин, – приостановил свою музу Линарес.

– Кто такая Катрин? – тут же оживилась Керолайн.

– Самая давняя и постоянная связь Зорро, – с готовностью отозвался Рикардо.

– Ах, да-да, я о ней кое-что слышала!

– Изабелла слышала значительно больше.

– А я почему не в курсе?!

– Наверное, она собиралась ликвидировать соперницу без шума и пыли, – пожал плечами молодой человек.

– Никого я не собираюсь ликвидировать! – вцепилась Изабелла в очередной снаряд.

– Видишь, схватила подушку, как будто это Катрин, – заговорщически шепнул Линарес в сторону фрейлины. – Наверное, планирует ее задушить.

– Мне абсолютно все равно, кто такая Катрин и что ее связывает с Зорро! – во весь голос заявила Изабелла.

– И поэтому ты с ним общалась на эту тему.

– Общалась с Зорро про Катрин? – округлила глаза Кери.

– Это просто было частью беседы!

– По выяснению информации о принципиальных противницах, – подлил масла в огонь Рикардо.

– Кери, не слушай его! Он слишком много съел и теперь бредит!

– Значит, ты уже все выведала о его предметах ухаживания и придумала, как от них избавиться, а мне ничего не сказала?! – завелась фрейлина.

Изабелла схватилась за голову: Кери и Рикардо всего за несколько дней успели поделиться друг с другом своими мыслительными процессами и теперь представляли собой единую неодолимую силу, выступать против которой было совершенно бессмысленно.

– Я в библиотеку, – процедила Изабелла и быстро вышла из комнаты.

– Постой! Ты еще не все рассказала мне про Катрин! – донеслось ей в спину.

– А мне – про костюм Дымки!

Девушка ускорила шаги и практически влетела в книжную цитадель. Поспешно закрыв дверь на ключ, она на всякий случай подвинула к проходу кресло и только после этого присела на небольшой диванчик, приветливо расположившийся перед стройными рядами стеллажей.

Остаток дня ей, по всей видимости, придется провести здесь. Хотя, может, это было и к лучшему.

***

Прошла пара часов с тех пор, как Изабелла забаррикадировалась в своем литературном оплоте. Первые тридцать минут были не менее беспокойными, чем послеобеденное время, потому что Рикардо и Керолайн осадили вход в библиотеку и то вместе, то по очереди просили прощения за свое непристойное поведение, сводя все в конечном итоге к тому, что они не должны вмешиваться в тайные переживания Изабеллы, в ее коварные планы по устранению Катрин и прочих зловредных соперниц, а также ее ночные фантазии относительно героя в маске. Девушка упорно старалась не замечать двухголосного завывания за дверью, однако после шестого или седьмого захода ее силы закончились и она сдалась. Компания книг не давала ей такой моральной и физической поддержки, кою представляли друг для друга Рикардо и Керолайн, поэтому шансов на победу у нее заведомо не было. В связи с этим, даже не пытаясь опровергнуть ни одно из услышанных заявлений относительно ее чувств к Зорро, она заняла серединную позицию и снисходительно объявила о помиловании, не забыв при этом упомянуть о нанесенной глубокой душевной травме и, как следствие, потребовав оставить ее одну.

За дверью наступила приятная тишина, а непрестанно гудящий до этого на протяжении получаса коридор наконец опустел. Рикардо с чистой совестью удалился на запоздалую сиесту, Керолайн же, по всей видимости, вернулась к Робинзону.

Добившись желаемого, Изабелла отложила в сторону так и не начатую книгу и погрузилась в невеселые думы.

Разговор с братом, с одной стороны, принес ей облегчение, потому что она убедилась в правильном ходе своих мыслей, а также нашла успокоение в словах Рикардо о том, что для Зорро эти соревнования были не более чем игра. Но, с другой стороны, ее совесть, которую она еще с ночи закармливала обещаниями исправить все тотчас по возвращении Зорро, после обвинительной интонации брата вышла из берегов и сейчас захлестывала ее с головой.

Но еще больше ей не давали покоя воспоминания о том, с каким выражением лица Зорро воспринял свою победу. На нем не было видно ни радости от собственного выигрыша, ни снисходительной усмешки от абсолютной уверенности Изабеллы в своих силах. Он был непроницаем и хладнокровен. Он знал, что он выиграет; он знал, что уедет после этого; он знал, что будет делать дальше. Он все знал. Каждую минуту собственной и чужой жизни. Поэтому всегда был так спокоен.

Кроме вчерашнего вечера. Когда Изабелла смогла разглядеть за плотной тканью его легендарной маски и холодящим душу взором зеленых глаз обычную человеческую усталость…

К груди опять подкатила сжимающая дыхание невидимая волна.

Но сейчас ей ни в коем случае нельзя было думать об этом. Следовало найти отвлеченную тему и полностью занять ею голову.

Изабелла быстро вспомнила все события еще незавершенного дня, начиная с момента пробуждения, и почему-то остановилась на том моменте, когда Линарес, насытившись приготовленным королевской рукой обедом, откинулся на кресло и дал возможность внимательно рассмотреть свою внешность.

Обладая выдающимся испанским типажом, Рикардо был потрясающе красив. Густые темные волосы, небрежно уложенные назад легкой волной; длинные остроконечные брови; правильные черты лица; большие карие глаза, обрамленные длинными угольно-черными ресницами, ежесекундно ловившими на себя десятки восхищенных женских взглядов; красиво очерченные, вызывающе приоткрытые губы, обнажающие чарующую белоснежную улыбку, – в его внешности все было идеально.