Противники Салона, принципиально клеймящие "политкорректность", верно указывают на то, что ее головным рассадником и главным беспардонным экзекутором являются – наряду с левацкими СМИ – высшие учебные заведения Запада. Историк Кшиштоф Тычка-Дроздовский[30]: "Учебные заведения перешли под управление трибуналов политкорректности; имеются определенные темы, которых нельзя касаться, определенные взгляды, которые университет заранее исключает" (2018). Режиссер Лех Маевский[31]: "Я преподаю в различных университетах, встречаюсь с разными профессорами, все они говорят похожим языком. Мало того, все они боятся что-то сказать, все все время опасаются. Это напоминает мне собственную молодость в коммунистической Польше, когда кто-нибудь пять раз оглядывался себе за спину, прежде чем сказать: "Слушай, вон там вон сидит тип с газетой, так что поосторожней с тем, что говоришь". Сейчас, когда кто-нибудь желает сказать, что негры опять ограбили какой-нибудь магазин, то с опаской оглядываются, не арестуют ли его, не выкинут из института. Царящий здесь террор политкорректности сделался чем-то небывалым. Небывалым!" (2020). Агнешка Колаковская (классический филолог, переводчица, эссеистка): "Американские университеты все сильнее напоминают полицейские державы под диктатурой политкорректности. Здесь правит резкая цензура, повсюду навязывается абсолютная политика групповой тождественности, обязательны новые, политкорректные местоимения, осуществляются безапелляционные суды на студентах и преподавателях, которые неосторожно выразились" (2018). Через два года Колаковская спросила: "Почему мы это позволяем? Почему соглашаемся с ценз соурой и всем этим университетским террором? Почему правительства и университетские советы стоят на коленях (в прямом и в переносном смысле) перед сопляками, желающими уничтожить основы нашей цивилизации, вместо того, чтобы дать им отпор?" (2020).

Американские высшие учебные заведения и на самом деле стали образцовым примером террора "политкорректности", умножая репрессивные аберрации, к одинаковой степени веселья, что и испуга, любого нормального человека. Декан Университета Снта Клара, Джеральд Ф. Уилмен, вспомнил недавно, что в 1990 году, когда "политкорректность" была только лишь в пеленках, в американских университетах и кампусах функционировало 75 кодексов "языка ненависти", но уже через год их было 300, сегодня их уже тысячи. Высказывание какого-либо консервативного или христианского мнения весьма сурово карается. Впрочем, множатся не только лишь запреты, но и приказы, касающиеся, хотя бы, словарного запаса. Сами же запреты на каждом шагу пересекают границы курьезности. Власти Университета штата Колорадо запретили приветствовать друг друга фразой "Long time no see" (Давно не виделись), поскольку в свое время это был ритуальный отзыв индейцев, так что сейчас они могут почувствовать себя "оскорбленными присвоением их племенной культуры". Власти Pitzer College запретили студенткам носить крупные серьги в виде дисков, чтобы "не оскорблять чернокожих людей кражей их культурного наследия" (хотя полностью был проигнорирован факт, что студентки не носили эти диски в носах). И т.д., и т.д. Профессор Уилфред Рейли из Университета штата Кентукки выразил на страницах "The American Spectator" сокрушающее мнение: "Нынешний академический мир все сильнее походит на среду нахальных пропагандистов, служащих псевдообъективному "правому делу", но никак ни на общество учителей и обучаемых, объединенных желанием поисков правды путем познания фактов и их интерпретации в соответствии с научными правилами" (2020).

Для преподавателей американских (и вообще западных) высших учебных заведений полы лекционных аудиторий превратились в раскаленную жесть. И тут никак не помогает благочестивое соблюдение правил "рс" – обвинения со стороны студентов могут пасть без причины, словно гром с ясного неба из поговорки. Профессор Грег Пэттон процитировал студентам Университета Южной Калифорнии ходовую китайскую фразу "néi ge" (означающий: "то, тот, того"), произнеся его как "neh-ga", но вот по словам студентов эта фраза прозвучала как "nigger" (черномазый), в связи с чем власти университета начали расследование, в результате которого бессрочно лишили профессора должности. Пэттон, по крайней мере, шевелил губами, тем временем, не нужно даже открывать рта, чтобы получить удар от политкорректных террористов. Преподаватель изобразительных искусств учебного заведения в Саратога Спрингс (штат Нью-Йорк), Дэвид Петерсон, вышел с женой на прогулку и стал свидетелем демонстрации, поддерживающей полицейских под лозунгом "Back the Blue!" (Поддерживай синих, то есть "мусоров", которых леваки постоянно оскорбляют). Его заметили студенты левацкого толка, накатали жалобу, перестали ходить на лекции Петерсона (которые тот вел более тридцати лет), а учебное заведение уволило его, поскольку само наблюдение за демонстрацией в пользу полицейских было признано "ненавистным поведением"! Александра Рыбиньская[32]: "Банальный политкорректный террор. Петерсон был наказан даже не за то, будто что-то сказал, пользуясь гарантируемой американской конституцией свободой слова (ибо он не сказал ни слова), но только лишь за то, что случайно был свидетелем того, что говорили другие" (2020).

À propos той самой конституционной гарантии: ее предоставляет так называемая "Первая поправка", которую Салон янки все более рьяно атакует, требуя ее отмены (то есть, требуя того, чтобы общественному мнению в рот вставили кляп), ибо, по их мнению, она оскорбляет контрдискриминационную "Четырнадцатую поправку". Агнешка Колаковская так представляет понимание "свободы слова" подобного рода политиками: "Правом свободного высказывания могут пользоваться только лишь "меньшинства", то есть те, которые считаются "не привилегированными",и только те их члены, которые мыслят "верно". Даже попытка защиты права в отношении свободы слова для всех встречается с помехами и неприятностями в форме немедленного освистывания и обвинений в расизме, если она предпринимается членом "не привилегированной" группы (...) Бытие черным, женщиной, мусульманином или трансгендером автоматически одаряет добродетелью; белый гетеросексуальный мужчина принципиально не может быть прав, и он достоин осуждения уже вследствие того, что является тем, кто он есть. Лучше всего быть чернокоже мусульманской лесбиянкой-трансгендером (...) Университетские моды всегда, раньше или позднее, выходят на широкие воды и охватывают весь мир. Подобного рода цензуру мы имеем в школах, публичных библиотеках, издательствах, на рабочих местах и вообще в публичной сфере. Издатели подвергают цензуре романы, которые могли бы быть замечены как "оскорбляющие" какое-либо из меньшинств; в школах различные книги для детей очутились в списках запрещенной литературы" (2018).

Символом всего этого безумия, исключающего из американских библиотек и школ канонические книги, стали "Приключения Геккльбери Финна" Марка Твена. Литературоведы ХХ века долгое время были согласны с тем, что "вся современная американская литература вышла из "Приключений Гека Финна", пока чернокожий (псевдо)литературовед Джон Уоллес не посчитал (1992), что эта книжка представляет собой "расистский мусор", и что всякого преподавателя, который рекомендует ее своим учащимся, "следует незамедлительно выгнать из школы как расиста, разбив перед этим ему морду!". То есть, шедевр литературы был проклят и зарезан, и конец! Вместе с произведениями Хоторна, Мелвилла, Фолкнера, О'Коннора, Эмерсона и других "расистов". Таким образом была изгнана почти вся имеющая ценность американская литература, но одна книжка казалась неприкасаемой – знаменитая антирасистская повесть Нелл Харпер Ли "Убить пересмешника". Но и она получила пинка, поскольку некий черный авторитет посчитал, будто бы она представляет "институализированный расизм". Таким вот образом змей начал пожирать самого себя, очередным доказательством чего в 2020 году было свержение негритянскими манифестантами всяческих памятников "бледнолицым", в том числе и памятников белым аболиционистам, которые в XIX веке боролись за ликвидацию рабства.