Это меня поразило. У нас в Союзе Хлебникова почти никто не знает, а в Голландии он популярен... Поистине несть пророка в своем отечестве!
Наступил мой черед выступать. Эйве меня спрашивает:
«ЭВМ в будущем сможет хорошо играть в шахматы?»
«Да», — не задумываясь, отвечаю я.
Тогда ответ был продиктован интуицией. Потом я начал серьезно задумываться над этой проблемой, но никак не предполагал, что в дальнейшем столько лет жизни придется отдать на создание искусственного шахматиста.
Конечно, жаль расставаться с Голландией — своеобразная, чистенькая, как бы игрушечная, страна трудолюбивых людей. Но пора домой!
УПРАВЛЯЕМАЯ МАШИНА
1958 год, совещание в Москве. Обсуждается проект генераторов одной гидростанции на Кольском полуострове — не поставить ли там АС-генераторы? Большинство считает, что разработки еще недостаточны, решено направить представителя в Ленинградский совнархоз (машины должен был делать завод «Электросила») с отрицательным заключением.
Вернулась из Ленинграда инженер Сазонова, и с положительным решением! Оказывается, в Ленинграде руководил совещанием один из крупнейших специалистов по электрическим машинам — П. Ипатов; ему идея понравилась. Павел Михайлович и в дальнейшем помогал завершению работ на станции.
Надо было срочно делать новую модельную установку с двумя машинами (на гидростанции должны были быть установлены два генератора) — для отработки системы управления.
6 мая 1959 года два модельных АС-генератора были включены на совместную работу через линию передачи на сеть. Эксперимент закончился успешно. Опять совещание: где разместить заказы на систему управления? Как в 1953 году ЦНИЭЛ был исключен из работ по сильному регулированию, так и в 1959 году ВНИИЭ (лаборатория была реорганизована в институт) был исключен из работ по строящейся гидростанции — заказы на систему управления были переданы ВЭИ (регулятор) и «Уралэлектроаппарату» (исполнительный орган — ионный преобразователь частоты).
Была совершена та же ошибка, что и в 1953 году. Из работы были исключены авторы, которые охватывали всю проблему целиком, — они-то и могли бы предотвратить возможные промахи. К сожалению, когда все было смонтировано, то выяснилось, что не было узла в агрегате, где не была бы допущена ошибка — с точки зрения совместной эксплуатации всех узлов. Все оборудование пришлось, деликатно выражаясь, модернизировать — система в целом оказалась неработоспособной; вновь к руководству проблемой было призвано ВНИИЭ. Хорошо, что в проект были заложены два варианта генератора — синхронный и асинхронизированный. Когда асинхронизированный был многие годы нереализуемым, станция эксплуатировалась в синхронном варианте.
Написал я тогда книжечку «Асинхронизированная синхронная машина», в 1960 году выпустил ее Госэнергоиздат. Основные идеи, там изложенные, действуют и по сей день. В 1964 году книга вышла в Англии, в Оксфорде в издательстве «Пергамон-пресс».
Появился у меня еще один сотрудник — 10. Шакарян. Приехал он из Еревана и поступил к нам в аспирантуру. Темой его диссертационной работы был АС-двигатель. Эта работа имела немалые практические последствия.
Регулятор для АС-генератора был спроектирован по старинке; генератор должен работать с малым скольжением, и предполагалось, что высокое качество (безынерционность) регулятора необязательно. АС-двигатель должен работать с большими скольжениями — в этом случае амплитудные и фазовые искажения были бы недопустимыми при использовании несовершенного регулятора. Шакарян (вместе с другими сотрудниками) предложил в основу регулятора включить, по сути дела, небольшую аналоговую математическую машину, которая все тригонометрические операции, необходимые для отработки выходного сигнала, совершала бы безынерционно. В дальнейшем эта идея была успешно реализована.
***
На смену Смыслову пришел новый противник — Михаил Таль.
Сейчас многое уже забыто из того времени. Мне кажется, что среди шахматистов Таль 1959—1960 годов был не менее популярен, чем Фишер в 1970—1972 годах. Именно среди шахматистов; среди нешахматной публики бессребреник Таль, конечно, не выдерживает конкуренции с Фишером, имя которого невольно ассоциируется с миллионами долларов...
Про Таля ходили легенды. Он и гипнотизирует своих партнеров (всю мировую печать обошла фотография Бенко, тщетно пытавшегося спастись от гипноза с помощью темных очков...), он и сам не знает, как подавляет волю своих партнеров к сопротивлению; его необоснованные, более чем рискованные жертвы объявляли открытием каких-то новых путей в шахматном искусстве — всего и не перечтешь. Демоническое, мефистофельское выражение лица молодого Миши Таля, конечно, способствовало всем этим россказням, а демонстративное пренебрежение известными нормами спортивного режима еще более укрепляло досужие домыслы о волшебном характере силы молодого рижанина...
Но все это были, конечно, сказки да присказки. В чем же состояла реальная основа его шахматной силы?
С точки зрения кибернетики и вычислительной техники Михаил Таль — устройство по переработке информации, обладающее и большей памятью, и большим быстродействием, чем другие гроссмейстеры; в тех случаях, когда фигуры на доске обладают большой подвижностью, это имеет важнейшее, решающее значение. Таля мало интересовало, как объективно оценить позицию, к которой он стремился; пусть у него там будет объективно хуже, лишь бы фигуры были подвижны — тогда дерево перебора вариантов столь велико, столь велико количество ходов, которые в этом дереве содержатся, что партнеру оно будет не по плечу, а быстродействие и память Таля скажутся. Вот и вся основа необычной, фантастической игры Таля; она покоилась на вполне прозаических факторах.
Поскольку такой метод игры приводил к практическим успехам, Талю нечего было заниматься напряженным трудом, стремиться к разносторонней игре. Он играл так, как ему было выгодно, он привык к такой игре. Это было хорошо, пока его игру не понимали; это могло обернуться неприятностями, если кто-либо раскрыл секрет его успехов и использовал минусы его одностороннего подхода к шахматам.
Можно догадаться, в какой обстановке протекал наш матч. С одной стороны — стареющий чемпион (он всем уже надоел), с другой — молодой, блестящий шахматист, общий любимец. Все журналисты были за Таля — рижанин охотно давал интервью, писал статьи; старый же чемпион сторонился журналистской братии.
К тому времени я изрядно всем поднадоел и прежде всего моим коллегам гроссмейстерам. Сколько времени можно восседать на шахматном троне? Времена Ласкера, Капабланки и Алехина прошли. Втроем они правили шахматным миром в общей сложности 50 лет. Теперь это невозможно, чемпион окружен авангардом гроссмейстеров различных поколений (все они моложе чемпиона), и каждый из этих преуспевающих бойцов жаждет стать шахматным королем. Задача — стащить наконец чемпиона мира с пьедестала, а там между собой гроссмейстеры как-нибудь разберутся...
Матч-реванш со Смысловым всех очень встревожил. Смыслов в матче 1957 года победил, и победил блестяще, а что же было через год? И гроссмейстеры заработали — незаметно, потихоньку. Бомба разорвалась на конгрессе ФИДЕ 1959 года в Люксембурге. Президенту Рогарду — читатель не забыл, вероятно, событий, которые происходили четыре года ранее на конгрессе в Гетеборге, — вполне по душе пришлись настроения гроссмейстеров относительно права чемпиона на реванш. И Рогард решился на поступок, плохо сочетающийся с обычными для него строгими правилами процедуры. Он «неожиданно» поставил на обсуждение вопрос об отмене матч-реванша, и генеральная ассамблея отменила это соревнование.
Я об этом узнал постфактум. Конечно, это решение было направлено против творческого начала в шахматах; матч-реванш потенциально защищал шахматный мир от чемпиона, который мог и не заслуживать этого звания. Шахматы нуждаются в стабильном, настоящем чемпионе. Как же можно обеспечить это без матч-реванша, если чемпион может (в соответствии с правилами) потерять свое звание только потому, что серьезно заболел во время матча?
