В один океан энергии объединялись души, моя также не стала исключением и истекая кровью из ушей и глаз, я вошёл в амфитеатр. Через долгих шесть секунд я смог собрать всю волю в кулак, после чего руками вырвал глаза, сжёг барабанные перепонки огнём и продолжил идти в центр арены. Там одним за другим на меня в своих танцах, играя отведённые роли из пьес прошлого, на меня нападали и актёры Кхейна, и те кто брал на себя олицетворение Иши.

Обезумевшие, некоторые из них не были воинами, но всё равно лезли и сверкал мой клинок, что наполнялся ненавистью. Ненавистью, что жгла мою душу и причиняла отрезвляющую боль. В гневе я переступал через изуродованные тела юных аелдари, стараясь не смотреть в их лица, где олицетворялась вся суть грехопадения эльдар, способная утянуть на дно и меня.

— Спаси нас, умоляю! — взывали их души, стеная в агониях, но тут же взметнулся подол Плаща Изменений.

Вся мощь Нургла, вся его гниль и отчаяние, что подпитывались камнями тех, кто был продан против своей воли… разделённые с родственными душами, они тянули меня вниз, словно гравитационные якоря боевых крейсеров. Но замедляя мой темп они не давали мне сорваться в пляс, из которого я бы уже не вырвался никогда.

В сокрушительной поединке изящества сошлись мы, и танец наш длился сначала шесть минут, затем шесть часов и вот в круговерти взрывов минули шестые сутки, на протяжении которых вводились всё новые резервы, а примархи одним за другим уничтожали и лордов-фениксов, и архонтов. Из разрушенных корпусов тысяч боевых кораблей собирались целые поля, что напоминали астероидные кольца, а сама Ультве всё сильнее рассыпалась.

От Эльдрада Ультрана уже почти не осталось плоти, душа его сковывалась Хаосом и от плача Иши замирало мироздание. Но исход происходящего к несчастью для Маски уже был предрешён. Предпоследний взмах меча отделил голову Шол’Риана, чья душа была вырвана мной. После чего я вышел в центр арены и предстал перед главным после Маски актёром.

Солитёр, что однажды переиграл демоницу, в этот раз проиграл. Вновь он взял на себя роль самой Слаанеш, но… не справился и стал рабом. Даже сам Цегорах не мог ему помочь. Но было ли то ошибкой или он сам намеренно позволил Маске сделать это? Трудно было сказать, но в этот миг, взявший на себя роль Тёмного Князя, открыл своему главному страху путь.

Истекая кровью, что была наполнена яростью и гневом Кхорна, я был защищён от магии, что могла воздействовать на физическое тело. Вдыхая тлетворный запах отчаяния, окутывающего мой ауру, я также был вне власти и магии Маски. Как и невидимая рука Тзинча лежала на моём плече. Все три Бога, чья роль была отведена мне, предстали перед четвёртым, роль которого взял на себя солитёр.

И в ужасе даже Маска осознала, что она лишь пешка в этой пьесе. Непонятен был разговор Четвёрки, но как и сказал Король Демонов, всё уже было предрешено. Ему готовили замену, ведь он мешал троим. А я… я сейчас мешал лишь одной Слаанеш, которая злилась и пыталась доказать, что баланс нет и что все трое её обманывают.

Но ложь та была бесполезной, ведь и сам Тёмный Князь знал правду и понимал, почему есть лишь один правильный вариант. Просто в силу своего характера он не мог так просто согласиться. И потому в моей руке сверкнул кристалл с осколком души Люция. А затем… затем и шестьсот шестьдесят шесть душ были предложены ему. Да, это было меньше, чем получали другие, но это было куда лучше.

Да и душа Люция… он был любимчиком Слаанеш.

— Дозволяю, — сквозь стиснутые зубы ответил Принц Наслаждений, после чего в одно мгновение танец остановился.

Взгляд Маски… он был таким… таким напуганным и удивлённым. Ведь танец остановился и для неё, что казалось невозможным. Столько времени в бесконечной пляске… она пыталась понять не сон ли это и действительно ли смилостивился Тёмный Князь. Однако подвоха не было и ей была дозволена передышка.

Из-за этого она посмотрела на меня, на трупы, и вновь убежала, дабы собрать в благодарность ещё больше душ. Дабы это чудо продолжилось.

— Вовсе не из доброты Тёмный Князь так поступил, — раздался располагающий к себе голос того, кто понял всю силу Слова. — Скоро его лишат Короля Демонов. С твоей помощью или нет… но таков будет исход.

Обернувшись я увидел Лоргара, что спокойно шёл в одиночестве к центру амфитеатра, прямо ко мне. Такой могучий… преследуемый своим братом, но всё равно решивший, что не нуждается в свите. Более того, его здесь присутствие было обусловлено вовсе не желанием помочь в покорении Ультве. Ведь этот искусственный мир уже пал.

— А значит ему нужно компенсировать кем-то другим эту потерю. Так что многие будут им прощены, — пояснил Лоргар, проходя мимо тел и разглядывая души, три четверти которых остались плясать здесь, потому что утянуть их Маска не смогла. — Ты понимаешь, какая на тебя ответственность?

— Свои мыслю оставлю при себе, что не мешать словам тех, кто знает лучше, — скупо ответил я, чувствуя внутри себя равносильные друг другу злобу и принятие по отношение к Лоргару: причиной тому было и отношение других Богов.

— Хаос… он велик, но стремится уничтожить сам себя. Бесконтрольный и опасный, его нужно понять и… даже помочь ему. Мало кто это понимает, ведь каждый стремится получить что-то взамен, но не дать. Из-за этого баланс рушится.

— Он рушится из-за того, что Четверо узурпировали власть.

— В том числе. Но думаешь победа над ними что-то изменит? Уничтожат их, тут же явятся другие. Ведь причина их существований кроется в идее. Они и являются воплощением этих идей, следовательно они бессмертны. Но нам под силу уравновешивать их, достигать баланса и тем самым идти по верному пути, что уготовлено Человечеству.

— Уравновесить Богов? Мне едва удаётся уравновесить самого себя, чтобы не быть разорванным, — ответил я, смотря как душа солитёра странно сверкнула и исчезла, будто бы Цегорах всё это время подглядывал за происходящим. — Не могу я влиять на них, как и на баланс в Хаосе. Потому что слишком мал.

— Мал. Пока что. Но я возлагаю на тебя надежды, что ты сможешь найти баланс и дашь одной из сторон перевесить. В конце-концов своими поступками ты даёшь понять, что к этому стремишься. И хоть между тобой и моим легионом остались некоторые обиды, но… на Сикарусе тебе будут рады.

— Почему ты так уверен, что я явлюсь к тебе?

— Потому что скоро Они вручат тебе награду. Ту, которую уже обговорил Тзинч, проведя тебя по этому пути живым, — улыбнулся Лоргар, после чего поднял свой крозиус. — Иногда я думаю, каким бы стал Империум, если бы Хорус не был столь слаб…

В этот миг невероятной мощью наполнился Лоргар, с уст которого сорвалось не Слово, а целая Поэма, которая начала рвать мироздание. В этот момент я мог и умереть, но как верно заметил Лоргар ранее… Тзинч вёл меня по пути и следил за каждым движением. И прежде чем сокрушительная мощь Языка Богов разорвала меня, мой же плащ вырвал меня в варп, где я оказался пред внимательно следящим за мной Архитектором Судеб.

Видел я и Ультве, но уже со стороны. Как необъятная мощь заставила треснуть сердце мира-корабля. Это был взрыв, что едва не уничтожил половину кораблей, что находились в системе. Однако к удивлению всех, но не Тёмных Богов, свой ход сделал Эльдрад Ультран. В гигантском разломе, что связывал варп и паутину затянуло обломки Ультве.

Подобно астероидному полю она заполнила брешь, через которую Хаос хотел ворваться внутрь. Ультве была расколота, однако каждый её фрагмент состоял из психокости. И слившись с сердцем мира-корабля, он стал связующим звеном новой линии обороны. Вслед за ним рванули корабли Хаоса, но быстро обнаружили, что вести бой на территории врага стало куда сложнее.

Неожиданные атаки подкреплений, стремительные перегруппировки, одним за другим возвращались в мир живых иннари, закрепляясь на каждом обломке, что становился бастионом. В своё время нечто подобное Хаос провёл в Комморре, но не смог её уничтожить. Потому что Асдрубаэль Вект, роль которого теперь стала понятна, уже готовил эти эшелоны обороны, используя магию друкхари и создавая схожую систему защиты.