Вот такая история, касающаяся суда с Аллой, а первая реплика… Ну, она в общем контексте была сказана… В фильме «Неоконченная пьеса для механического пианино» – единственной приличной, даже шедевральной картине Никиты Михалкова – героя Александра Калягина догоняет тот, у кого он уводит женщину, и спрашивает, почему он такой попрыгунчик и всегда ему везет. Калягин, мой ученик, поворачивается и говорит: «А с чего вы взяли, что судьба меня не бьет?»

Кто-то мне бросил однажды: «Будешь гореть в аду!» – «Конечно! – ответил я совершенно отчетливо. – И если ад есть, он станет местом моей прописки». У меня по этому поводу нет никаких иллюзий, а почему у других есть иллюзии, что их ждут в раю, когда мне известно о них все? В Москве, например, откуда к тебе я нагрянул, не знаю ни одного человека, который должен оказаться в раю. Я, отец семерых детей, самый нежный сын моих родителей, буду гореть в аду, а эти ублюдки столько зла каждый день делают и думают, что туда не попадут?!

– Ты говорил, что Кобзон от смерти тебя спас, – в чем это заключалось?

– В том, что протянул руку, когда встал вопрос о депортации.

– Даже о депортации?

– А как иначе? Алла – это святыня, Фрэнк Синатра в юбке, и тут какой-то говнюк…

– …из Кутаиси…

– …на нее замахнулся! Я тогда в первый раз это слово услышал – «депортация», но куда? Мне некуда было ехать, то есть географически было, конечно, куда, но на что там жить? Так или иначе, квартиру пришлось бы освобождать: платить за нее я больше не мог, и тут звонок…

Удивительная штукенция! – по голосу я понимал, что это кто-то знакомый, но долго не мог узнать, кто. Он произнес: «Если вам нужна помощь, прямо сейчас к вам от меня приедут». Я порывался спросить: «А кто это?» – такой баритон… Я ведь с Кобзоном никогда не общался, писал только о нем статью, но знакомы мы не были… Наконец, он назвал себя и вдруг спросил: «Моя жена Нелли подсказывает, что вы, наверное, голодны – может, вам продуктов прислать?» Б..! Если говорить утрированно, по-голливудски, над моей головой уже была занесена…

– …секира…

– …и вдруг этот звонок! Мне, кстати, еще один удивительный человек позвонил – Андрей Державин.

– «Не плачь, Алиса, ты стала взрослой»?

– Да, правда, строчку эту, чего можно было ожидать, не пропел (смеется) .

– Хороший он парень!

– Очень. Сказал: «Запишите мой адрес…», и еще всегда ко мне хорошо относился то ли вышвырнутый, то ли самовольно ушедший со двора Челобанов (хотя, по-моему, равного альянса – по правдоподобию, по крайней мере, у АБ еще не было).

– Больше тебя не бьют? – Не бьют, но я дерусь, а если лезут нахально в драку, я, как Кличко, непобедим.

...

«Абдулов бил меня по лицу, ногою в живот, а Кристина Орбакайте кричала ему: «Саша, что же ты делаешь?! Он ведь уже не дышит!»

– Три года назад умер Александр Абдулов, а ведь с ним отношения у тебя тоже были ой еще какие непростые…

– Я перед ним извинился.

– Успел-таки?

– Конечно – в программе на «REN-TV».

– У вас же драка была, насколько я помню…

– Ну какая драка?

– Тебя просто держали и били?

– Да, избили тогда сильно. Кристина Орбакайте кричала ему: «Саша, что же ты делаешь?! Он ведь уже не дышит!»

– Это в казино было?

– Как раз в том, где Кристина затеяла 28-й поход в матримониальность с Русланом Байсаровым. Это был его клуб, тот самый, в гостинице Центра международной торговли на Краснопресненской набережной в Москве.

– Бил сам Абдулов?

– Сам, а я был позорно пьян и не сопротивлялся…

– Кто же тебя при этом держал?

– Охранник и друг Абдулова.

– Куда артист бил?

– По лицу, ногою в живот… Я, когда уже упал, реплику Кристины услышал: «Зачем?» – «Это за твою маму!» – последовал ответ.

Началась наша ссора с того, что Абдулов увидел меня и воскликнул: «Кто этого ублюдка сюда пустил?!» – а я с ним даже знаком не был! Знал по «Обыкновенному чуду», легендой считал и подумал: может, не в мой адрес была эта тирада? В клуб я зашел с известным деятелем из Art Pictures, соратником Феди Бондарчука, оглянулся – больше никого вокруг нет. Потом он начал говорить что-то о грузинах, и я не выдержал: «Да, может, fuck off уже, б..? Идите на х…! Что я вам сделал?» – и этой реплики Абдулов будто ждал…

Я встал, направился к выходу, но он ударил меня – видимо, ногой, потому что упал я навзничь. Тут же меня повернули и начали с таким неистовством бить, но дело в другом. Мне вообще не следовало во все это встревать, но только потом я узнал о его тяжелейшей болезни, о том, как он мстил жизни за то, что внутри образовалась дыра… Артист был неизлечимо болен, а я стал одним из публичных людей, которые его раздражали.

Позже меня пригласили на «REN-TV» – он вел там не оправдавшую себя шоу-викторину – типа нынешних «Больших гонок» на Первом канале. Я приехал и попросил девушку-редактора: «Вы к Александру Гавриловичу подойдите – не думаю, что он будет рад меня видеть». Она сказала: «На эту тему мы говорили – он, конечно, поморщился…» Я в известность ее поставил: «Хотел бы к нему зайти». – «Ой, это вы рискуете! Может, не надо – ему же программу вести?» Я тем не менее постучался (а это был первый случай, когда ведущему выделили трейлер – у павильона «Останкино» стоял, и на двери красовалась надпись: «Абдулов»). Он открыл дверь, я спросил: «Я могу на минуту зайти, чтобы пожать вам руку и напряженную ситуацию разрешить? Или сейчас, или никогда!» С каким удивлением он на меня посмотрел! – он искренне был уверен, что я мразь, и, судя по реакции, думал, что я – нерукопожатное чмо.

– Он был дезориентирован!..

– Колебался: то ли послать меня, то ли впустить, но за что посылать? Простой человеческий жест, не для публики, камер нет… Я вошел и произнес: «Мне так неловко за то, что было, меня это гложет. Мы с вами не друзья и никогда ими не станем. Посмотрим правде в глаза: вы мне, на х… не нужны, я вам – тем более, но неужели нельзя пожать руки и про это все забыть?» Он: «Да, хорошо!» В программе мы шутили, все было нормально, а года через три он угас.

– Ходили одно время слухи, что тебя побил также Дмитрий Дюжев…

– Не меня – он в воздухе кулаками махал… Я хотел помирить его с непотребным типом из Сочи – это было на дне рождения Ильи Зудина, одного из не знаемых тобою участников группы «Динамит», детища Айзеншписа… Дюжев много тогда пел, хотя ему петь нельзя, там еще был хоккеист Ковальчук… Дюжев – парень здоровый – если в орбиту его рукомахаловки попадешь, держись! – и я попал. Он даже не знал, кто я, – в смысле, не узнавал, а там, кстати, еще Фриске была: в тот момент Дюжеву приписывали с ней роман.Он случайно меня задел, но отлетел я метра на три: глаз был разбит – из-за того что людей помирить собирался. Сочинский был не прав, он приставал к Дюжеву: «Че ты так говенно играшь?» – ну, самоутверждался за счет известного человека… Глупая, в общем, история, но если буквально на твой вопрос отвечать, то да, Дима не нарочно меня ударил и, получается, избил.

Отар Кушанашвили: «Если бы я получал за «э-э-э», «бе-е-е» и «ме-е-е», как Киселев, обедал бы каждый день с Януковичем и платил бы еще за обеды»

...

«Ксения Отаровна Собчакошвили – образованнейший человек и одно из самых циничных, прожженных олицетворений курса евро и доллара».

– С кем-нибудь в шоу-бизнесе ты дружишь? Такие счастливые люди есть?

– Григорьев-Апполонов – пожалуйста.

– Их, значит, двое: Григорьев и Апполонов…

– Есть еще третий – Меладзе, хотя был: не хочет уже дружить. Кому-то, как Григорию Отаровичу Лепсашвили, кошелек мешает со мной общаться, кому-то – благоверная, как Валерию… Нежнейшие отношения в братском смысле у меня только с Григорьевым-Апполоновым.