Не то чтобы я завидую – людям, которые не плачут над такими историями и у которых не болит сердце после того, как они читают о том, что я описал в очерке «Как живая» и пишу сейчас, завидовать не стоит точно.

Но я, наверное, слишком эмоционален для этого мира. В этом мире эмоции нужны лишь во время игры неизвестными индексами на рынке, а также во время других операций под названием «объегорить ближнего».

Я не знаю, каким парнем был Рома Мостовой. Он даже не показал своего характера, у него не было для этого никаких сопутствующих тому обстоятельств. Он никем не стал. Он хотел выучиться – ему не дали. Может, он и был парнем, который сам провоцировал унижение. Тот, кто по-настоящему служил в армии, поймет, о чем я. Мир кругом осыпается. Куда ни ткни, мир прогнил насквозь. И его одноклассники, если прочтут эту колонку, не поймут, о чем какой-то взрослый баран пишет на сайте Общественной палаты. «Что мы такого сделали? Он – идиот, слабовольная тряпка, он не умеет постоять за себя…»

Нет. Просто его недолюбили. Вот о чем фильм «Древо жизни», вот о чем колонка «Как живая» и вот о чем история Ромы Мостового – парня, который размозжил себе башку, не сумев найти общий язык с миром, где он просто-напросто оказался никому не нужен.

Чужие на районе

Маленькие мрази стали пользоваться противоестественной популярностью. Для мразей они выглядят поразительно нарядно. Уверяю вас, маленькие мрази про всех нас думают, что мы дрессированные тюлени.

...

Я вас неприятно удивлю, но заявить я обязан: вы сами виноваты в том, что маленькие гниды размножаются. Вы ими, есть такое подозрение, любуетесь.

Сейчас не до правды в точных дозировках. Главное – выбрать тон, а то снова купятся на вашу обманку – политкорректность.

Не поймите меня дурно, ублюдков надо глушить, пусть это и не совсем эмбрион. Потому что они заразные, поражают самим фактом своего существования таких же чокнутых неврастеников, алчущим психических разрядов вечно кипящего раздражения.

Люди поврежденного ума и убогой души – вот с кем имеют дело миндальничающие взрослые.

В Екатеринбурге ученик ударил ножом учителя. В поселке Новорыбный на Таймыре учительницу и ее семью вырезал бывший ученик Красноярский Павлик Морозов по имени Матвей, записавший разговор с учителем на видео и периодически объявляемый там и сям героем. Малолетние ублюдки, избившие пожилую женщину-физрука и выложившие съёмку этого кошмара в Сеть.

На мою сентиментальность тут не рассчитывайте. И на умные рассуждения о зависимости роста агрессии от экономики и политики.

Я всё понимаю про «надрыв ценностных этических оснований», но вот Матвей, который подло записывает разговор с директором, а потом обнародует, он не подлюка?

Вместо того чтобы прошипеть ему: «До встречи в стране кипящих котлов!» – его возвели на пьедестал: сознательный, мол.

Глупые девушки пишут в инете «молодчик!», «с системой борется!», никто не скажет: эй, коровья лепёшка, это подло – записывать скрытой камерой не готового к этому человека, если человек – не очевидная мразь.

Биржевой курс подличанья высок как никогда. Мерзость переживает ренессанс. Негодяям прощается всё, иных качают, восхваляя без умолку. Слепорожденных уродцев, у которых механизм эмоционального сопереживания в принципе отключен.

Кривоватый быт, нескладная личная жизнь, худая погода, заплеванный подъезд – да всё, что угодно, объясняет Пояс Богородицы как панацею.

Мы эти жесты великодушия и толерантности очень скоро жизнью оплатим, не отвечая ударом на удар, эпизодически ярясь, но только вербально, нанизав на указующий перст.

Ср…ь они хотели на ваш указующий перст, ваши детки.

P.S. Если не спохватитесь, попадете в клоаку; займитесь, мать вашу, детьми! Как стать пацаном

Можно интерпретировать как тревожный симптом, что страну на смешном европейском чемпионате представлял А. Воробьев, дамы чуть младше 70 полагают эталоном С. Михайлова, а хоккеистам и футболистам насрать на триколор.

Правда в том, что это правда.

Кругом одни профессора кислых щей, до такой степени кислых, что сомнамбулического Налича чуть не произвели в герои боевиков.

Все остальные, по Набокову, «нагло пытаются пролезть в следующее по классу измерение», что эффективно способствует значительному понижению стресса.

Никто, кроме меня, не признаётся, что главное, чтобы было достаточное количество бифштексов в морозилке.

Я деньгам готов посвящать спич ежедень на высочайшем уровне холуйской элоквенции! Мелодию красивую, воздуха полную!

Нет, не стало пацанов с самоиронией. А вроде ядерного взрыва не было. Это меня возмущает даже более, чем договорной матч «Волга» – «Анжи».

Когда Бродский писал, что мир «погибает не от меча, а от дешевых брюк, скинутых сгоряча», он писал – в свете сегодняшнего воцарения однополой любви – об идеальном для меня, вахлака, мире. Сейчас Коля сбрасывает брюки, чтоб вдуть Васе, и не сгоряча, но осознанно, слюной исходя, общаясь библиотечным шепотом в горячечном варианте, как я некогда с «Блестящими».

Я своему квартету сыновей втемяшиваю, что народиться пацаном есть, кроме того, что это честь, чудо, к которому не приложить обычные рациональные мерки.

Как сказал бы Экклезиаст, будь он попроще: «Свезло».

Клинтом Иствудом можешь ты не быть, но Шоном Пенном быть обязан!

Не надо играть в Кафку (когда человек просыпается в виде насекомого, лежит на спине, лапками перебирает и перевернуться не может. – П. Вайль ).

Если девушки рождаются для того, чтобы танцевать в белом платье, пацан – для того, чтобы на ее танец никто не покушался.

Вы, говорю я им, можете быть сколько угодно увлекающимися, но не частите с дешевыми увлечениями и имидж-манипуляциями, подкрепленными впопадными, а чаще невпопадными афоризмами Оскара Уайльда (ну, вроде: «Совесть – приличное название трусости»).

Состояние здоровья мужика зависит не только от состояния портмоне. Состояние здоровья мужика зависит от того, как он относится к хмельному воздуху свободы.

Свои голосовые связки нужно употреблять не только ради хлеба насущного и чтобы в караоке петь «В. Централ», но чтобы возвысить голос в защиту угнетенных. Добиваясь баланса между вертикалью и горизонталью. В ином разе от службы, от дружбы, от прелой политики безмерно устанут мозги.

У парня должны быть тяжелые раны, которых не утопили успехи. И пусть при этом его обзывают как угодно – хоть глашатаем пошлости, хоть вахлаком, хоть поздним Титомиром.

У парня разглаживается лицо, когда он помогает угнетенным, влюбляет в себя красотку и с сыном играет в футбол, а после, по Расторгуеву, «надирается с дружками на честную сотню».

Я, как могу, предостерегаю их от зазнайского самоупоения: не по-пацански упиваться собой, надо научиться, как папа, летать ниже радаров чмырей.

У пацана не бывает карточных долгов, провалов и интрижек с замужними бабами.

Довести до потустороннего совершенства себя вряд ли удастся, но оно и не надо, это же процесс, отягощенный умеренными безобразиями и глаголом «стремиться».Айда со мной в крестовый поход против демонов половой амбивалентности! (Сыновья переглядываются и кивают.)

P.S. Рассказывать о сыновьях я могу часами. Более всего меня радует, что они лучше меня. Из цикла «Рассказки про то, что жить стоит»

Злое утро. Кафе быстрого питания. Люди – как избывающие наркотическую ломку куркули. Пока обслуживается один, злые остальные угрожают друг дружке. Мужчина, страшный с виду, как есть деспот, подходит к кассе и говорит: «Вот за мной стоит девушка, я не знаю, что она думает об устройстве Вселенной, но она очень грустная, и я хочу за нее заплатить; здравствуйте!»

Вот именно в такой веселой последовательности: сначала выпалил, а после поздоровался, потом минуту восстанавливал дыхательную функцию, улыбнулся и повторил просьбу. И добавил, улыбаясь: «И добавьте, улыбаясь: «Хорошего дня»!