Как я люблю говорить в таких случаях, вспоминая о том, что все-таки я грузин: ее песни полны силы и огня и, что самое удивительное, не отвержены вкусом и гармонией.

Дорогая моя Земфира, какой бы сложной ты ни была для людей, которые рядом с тобой, важно, чтобы эта сложность помогала тебе транслировать все то, что не умеем транслировать мы. Продолжай это делать.

Твой Отар Кушанашвили.

Земфира: «Не лезьте своими палочками в мой рис!»

То, что Земфира талантлива, не требует доказательной базы: в каждой песне у нее по одному не плоскому, но броскому глубокому замечанию о сути человеческого существования.

Почему именно Земфира?

По-видимому, в обезумевшем вконец мире существует и работает механизм, генерирующий музыку и тексты, которые в силу неких непонятных Льву Лещенко причин становятся центральными музыкой и текстами Вселенной или существенной части цивилизации.

Ее песни – это живопись Моне: когда все растворяется во всем и, сливаясь, дробится на множество оттенков, отражений, порождая высокую элегию.

Ее раздражает звание «лучшая певица страны»; когда при ней произносишь непонятный Ладе Дэнс оборот «новый звук», будь готов к расшифровке, иначе тебя звучно обматерят старыми словами. Иначе с человеком, который понимает, что главное не печаль, не радость, а нечто неуловимое между вечностью и мгновением, и транслирует это понимание, нельзя; на кой при таком Знании ему ваши регалии?!

...

Что хорошо в этой девушке, она в вечном поиске – себя и новых звуков – и ей начхать на мнение мое или Владимира Винокура; она сама себе высший суд, единства времени и места воплощение, черная дыра и Солнце.

Очень медленно все она делает: переиздание первых трех альбомов, мини-тур, и кто не попал на него, хотели прощаться с жизнью, но предпочли гневаться.

Барочный звук она с некоторых пор считает утомительным, патетику отталкивающей, как покровительственный конферанс политиков, а сложную метафизику плохой наукой.

Ничего не попишешь, у нас зритель и слушатель наделен моторикой незатейливой: он любит «Небо Лондона», листая газету, где написано Зёма нюхает много и успешно.

Но нам-то с вами наряду с… интересно, что голос Земфиры на 50 процентов состоит из бархата, на десять – из сигарет, на десять – из нервических междометий, а все остальное – это религия.

Земфира – насквозь концертный человек. Ее успех объясняется тем, что идеально резонирует ее послание миру с томлением неуемных ироничных интеллектуалов, предпочитающих общаться с глазу на глаз.

Музыкант, царящий среди музыкантов. Потому что завладевающих нашим вниманием много, способных завоевать наши сердца – наперечет.

Сколько лет Земфира состоит при музах, столько гнет свою линию, внушаемую соображениями мало кем из тупиц, да никем, понимаемой жизненной тактики, сущность которой в качественном, вкусном проживании лет, дней, минут, вздохов и поцелуев.

Арбенину спасли дети, Макарского, меня, Сукачева – работа

Диана Арбенина после рождения чудесной двойни сделалась совершеннейшим антиподом себе прежней – то есть улыбчивой и сдержанной (если, натурально, дело не касается сцены, где она – воплощение огня). Доброжелательной. Говорит, и говорит красиво, без патетики. Например, о том, как приобрела Дом.

После многолетней череды съемных квартир, доведших до ручки.

Поклонники подарили ДА сенбернара, она про такое милое существо спела раз, а раз спела, верные адепты положили: отчего не сделать кумиру приятное? Сделали.

ДА нарекла сенбернара Робеспьером. А сенбернар, надо заметить, растет быстрее, чем вы моргаете, и только ДА опомнилась после эйфории, как ее попросили из съемного угла.

Сенбернар ссал и какал все время. Потом попросили еще и еще. Вот из-за этого милого, но неразумного аспида ДА и пошла в банк брать кредит. Так что непонятно, ругать атомного песика или выдать премию за то, что помог мобилизоваться. «И покончить с мраком».

Последняя формулировка меня насторожила, но ДА отрезала: «Даже говорить об этом не хочу». По всему, до детей замаячила пред нею пропастью.

Пред такою же пропастью оказался Антон Макарский («Призрак Оперы»). От клинической смерти его спасла супруга, Виктория Морозова. Но и израильские эскулапы, конечно. Полгода концертной жизни пропали втуне, потому что полгода жизнь вообще была на волосок от небытия.

А я ведь, старый пень, все время талдычу, что если нас что и спасет, то только Love.

Ирина Отиева, одна из самых недооцененных эстрадных див, любит всё возвышенное, от Моцарта до Джойса, денег не имеет вовсе, с отцом ребенка не общается, хотя ничего худого о нем говорить не будет (кроме того, что он мудила), боготворит Кобзона, не подтверждает, но и не исключает версию о том, что ее карьере помешала Алла, сетует на хворую спину.

И она, и Александр Иванов, «Рондо», встретившиеся мне на съемках, упрекнули журналюг в безыдейности и в любви к халяве.

Свежая история, правда?

Однажды, когда АИ разводился, мы залились с ним в аэропорту до бровей, и он сказал мне, что после всех этих лет, исполненных его трудоголизма и трепетной любви, настропаленная матерью дочь не разговаривает с ним; уехала в США делать карьеру.

Звезда НТВ Леонид Закошанский, в программах которого я снимаюсь чаще, чем С. Михайлов произносит слово «Боженька», искусился вести вербальный спарринг. Я хотел подначить его и на всю студию саркастично произнес: «Сразу видно – по манерам наглым, по походке развязной, по костюмчикам – что гонорары у Лени-то в поднебесье взлетели!» Леня тут же: «Да, посмотрите, что с человеком делают двести долларов!» И сановно, для пущего комического эффекта, наморщил лоб и выдул пузо.

Гарик Сукачев на мою реплику о шикарном визуальном ряде, не соответствующем реноме забулдыги, ответствовал: «Не время пить». Активно гастролируя и готовя в качестве режиссера премьеру в «Современнике», ГС не имеет возможности налакаться. Однако на вопрос, когда же он отдохнет, он знаменито ухмыльнулся: «Скоро».

Благодарственная записка Роману Виктюку

Магистр света, адепт Лукавого Прихотливого Искусства, Белый маг – Роман Виктюк!

Я его называл и маэстро, и художником; он всегда находится одновременно на пике признания и на грани исчезновения: дозирует свое участие в культурной жизни.

Спасибо Мастеру за то, что, с его дозволения, я некоторое время по-хорошему развлекал публику на нашем сайте; в первую голову ту молодежь, которую, как ни прискорбно, отличает преждевременная старость души. И стеклянные глаза.

Мне он нравится, даже когда картинно витийствует, пригубляя виски; во всем должна быть режиссура, не так ли?

Даже в разговорах о математике, в контексте каковых Маэстро вовсе не смотрится отрезанным ломтем.

Не забывайте, он еще и руководит Театром, а поскольку все, что вне искусства, он считает бредятиной, можно представить, что он переживает, когда контактирует с бытом.

Он, РВ, знает, что есть такая данность – ирония жизни: это когда комедия рождается из настоящей боли. После некоторых его спектаклей, являющих сплав иронии и драмы, эйфории и боли, мир сотрясался до основания, мир звучно полемизировал.

Он любит поэзию и прозу, он запойный читатель (а то, что он запойный собеседник, мы же оценили?). Временами его стиль – открытая реминисцентность.

Полемизировать с ним можно хоть и звучно, но, по сути, имитационно: Художник всегда прав.

Я беседовал с ним не из праздного любопытства. Видите ли, я люблю учиться; диктанты я уже не пишу, но по-прежнему хочу забивать сваи в фундамент своей интеллектуальности.

Он достаточно страдал, поэтому – парадоксальным образом – легок в общении, являя миру, когда надо, крутой, но по большей части жизнелюбивый искрометный нрав нестареющего следопыта. Жадного до жизни, открытого миру.

Спасибо, Роман Григорьевич!

...