Они перешли в соседний отсек, где их встретила уже не артиллерия, а бронированные автомобили и другая лёгкая техника. Вилхелм указал на представителя последней группы и проговорил:

– Вот, кстати, ещё один сюрприз, о котором я сам уже почти позабыл. Если честно, я думал, что их уничтожили на Нагаре. Горели как спички.

Вилхелм имел в виду небольших одноместных шагателей типа "Часовой". "Часовые" – крохотная бронированная кабина на длинных четырёхпалых ногах с дополнительным суставом. Под кабиной можно было закрепить какое-нибудь орудие, а за кабиной находился прометиевый двигатель с выведенной наверх выхлопной трубой. Машина эта отличалась невероятной проходимостью и приличной скоростью. Не сравнить с "Оруженосцем", конечно, но у них и роли на поле боя разные. "Оруженосцы" – прикрытие, некоторые модификации позволяли идти на штурм, в то время как "Часовые" использовали для разведки или в качестве застрельщиков.

– Я тоже скучал, – произнёс Георг. – Не уверен, что понадобятся в скором времени, но хорошо, что есть. По крайней мере, их достаточно, чтобы обучить пилотов, если нужно будет увеличить парк. – Георг замолчал, а через несколько секунд добавил: – Проклятье! Я как подумаю, сколько всего надо купить…

– Ну… если каждый день терять столько же техники, как на Вайстали, то дней через тридцать вообще ничего не останется.

Георг поморщился, махнул рукой и сказал:

– Ой, не напоминай. Больше всего жалко "Тетрарх"… – Георг резко замолчал, а потом поправился: – То есть, конечно, жалко людей, но и "Тетрарх" – значительная потеря. Мне вообще порой кажется, что вся моя жизнь – какое-то просирание наследства. От отца сохранилась только "Амбиция" и так… немного по мелочи того и другого.

– Честно говоря… – начал было Вилхелм, но потом осёкся и сказал: – Не обращайте внимания.

– Да ладно тебе! Говори, что думаешь. Не обижусь.

Вилхелм напрягся, стиснул челюсти и выдавил следующее:

– Я не одобряю того, как иногда вы обходитесь с людьми, капитан, но не могу не признать, что вы – большой человек. Ваша жизнь никак не "просирание", а может быть, даже история. Мы все уйдём, а вы в ней останетесь.

Георг кивнул.

– В конце концов, – продолжал Вилхелм, – многие ли могут сказать, что отражали нашествия орков? Очищали от еретиков планеты?

И снова риторический вопрос.

Георг молча протянул Вилхелму руку, и тот пожал её. Но не отпустил.

– Вы многих погубили, капитан, это так, – сказал Вилхелм. – Но и многим дали шанс. Кем бы я был, оставшись на Стирии? Чёрт его знает! А здесь мне хорошо.

Только тогда Вилхелм и выпустил Георга из своей медвежьей хватки. Тот усмехнулся и проговорил:

– И после такого ты спрашиваешь, стоило ли приходить на осмотр?! Ну прочёл бы я твой отчёт, и?! Ещё раз спасибо, Вилхелм! Растрогал.

Мужчины помолчали немного, а потом Георг нарушил тишину:

– Продолжим?

4

– Ты хочешь ещё? – спросила Сера.

Она лежала рядом, сбросив покрывало, обнажённая.

Лет двадцать назад Вилхелм завёлся бы от одного вопроса, а теперь ему оставалось только клясть судьбу, что не встретил Серу раньше.

Ну, то есть как это, раньше?

А вот чтобы какие-нибудь хитрые течения варпа вернули ему молодость, бросили сквозь время и пространство в её объятья.

Смертельно хотелось курить, но Сера запретила курить не то чтобы в постели, а вообще в каюте. Можно было, конечно, говорить о том, что Вилхелм попал под каблук, что лишился воли и вообще теперь себе не хозяин, но на это Вилхелм бы только рассмеялся и ответил:

– Ну и чёрт с ним! Да! Каблук!

Любовь ли это? Нашёл ли он ответ на вечный вопрос?

Вилхелм не знал. Не знал и наслаждался незнанием. Наслаждался Серой.

Сера прильнула к нему, легла на грудь, поцеловала, принялась водить рукой по рёбрам, касаться волос на его груди. Она сказала:

– Просто у меня завтра тяжёлый день. Скорее всего, задержусь. Надо выспаться. Так что давай по-быстрому или спать.

Вилхелм взял её за голову, пододвинул к себе, вернул поцелуй, а потом спросил:

– А что завтра?

– Чего только нет! – ответила Сера. – И всё с одним пациентом. Котар Ва-кенн.

– А.

– На Котаре можно в реальном времени наблюдать за восстановлением тканей, – произнесла Сера. – Регенерация мышц и хрящей, исчезновение отеков, восстановление кровоснабжения и подвижности за несколько часов. Как тебе такое, а, Виллетинно?

– Хотел бы я, чтобы их создавали побольше, – ответил Вилхелм. – Тогда Ангелы будут заниматься войной, а мы – любовью.

Вилхелм снова поцеловал Серу и запустил ей руку меж бёдер так, что девушка вдохнула глубже и затаила дыхание.

– Будешь смеяться, – произнесла она, – но я, кстати… – Сера сама едва давила смех, – ха-ха…

– Что?

– Пока он спал…

– Нет.

– Я заглянула туда, и у него такой...

– Сера!

Сера рассмеялась и, не прекращая хихикать, ударила ребром ладони одной руки по другой, – так ещё рыбаки показывают, какой длины рыбу выловили.

– Ах ты! – Вилхелм присел в постели, а потом бросил Серу себе на ноги и принялся шлёпать по попе. – Больше! Так! Никогда! Не делай!