– Хм… – протянул Котар. – Когда старый солдат берётся за оружие, жди беды.

Авраам усмехнулся и произнёс:

– Не. Ничего ты не понимаешь.

Котар посмотрел на Авраама, прищурился. Авраам пояснил:

– Говорят, у Вилхелма молодая любовница, вот он и восстанавливает форму. Ну… у людей так принято, короче.

– А…

– Давай лучше пойдём в оружейную, да за работой расскажешь мне ещё что-нибудь о своих фокусах, – предложил Авраам.

Котар хмыкнул и проговорил:

– Так я тебе все секреты и раскрыл.

– Я умею развязывать языки, – сказал Авраам, прокрутив меч в руке.

– Ты смотри, какой грозный! Тебя ещё раз с землёй смешать? Или что поинтереснее? – Котар поднял ладонь, раскрыл её, и внутри расцвёл огненный цветок.

– Уже и пошутить нельзя… – Авраам убрал меч в ножны.

На выходе из отсека десантники внезапно повстречали Георга. Ни знаменитого камзола, ни ещё более известной широкой шляпы с перьями. Из привычного образа только ножны с позолоченной саблей. Георг был облачён в военную форму цвета хаки, в футболку, штаны и грубые ботинки. Он поздоровался с десантниками и зашёл в отсек.

Авраам даже задержался на мгновение, чтобы посмотреть, куда это он похромал. И вот чудеса, – Георг направился к тренировочным камерам.

– У Георга тоже молодая любовница? – спросил Котар.

– У Георга всегда какая-нибудь молодая любовница, – отозвался Авраам, – но обычно это не мешает ему толстеть.

– Тогда что?

– А вот это, мой дорогой друг, уже очень… очень плохая примета.

2

Виктория Рёд поступала на службу в Classis Libera с тяжёлым сердцем. Она хотела найти искупление, пусть даже ценой собственной жизни, но как-то не задалось, хотя инструкторы компании и стращали новобранцев ужасающей статистикой со смертью девяти из десяти в течение трёх лет.

За три года в компании из подразделения Виктории вообще никто не погиб. Капитан, Георг Хокберг, резко сменил сферу деятельности и теперь больше потрясал оружием, а не использовал его.

С одной стороны – хорошо, с другой – не за этим же Виктория шла в наёмники.

Как бы то ни было, вот он – очередной космопорт очередного мира. Если бы кто-нибудь на рубеже тысячелетий сказал бы Виктории, что она вскоре посетит аж с десяток звёздных систем, почти два десятка планет, то она назвала бы этого человека тем ещё фантазёром. Виктория всё-таки офицер Сил Планетарной Обороны – внутренних войск, проще говоря – какие ещё другие миры?!

Тем не менее, здравствуй, Вайсталь, курорт для надутых говнюков из благородных семей. Пусть Виктория прибыла сюда работать, но пока выходило не так уж и напряжённо. Она сидела на броне "Химеры", перекинув одну руку через ствол мультилазера, и кидала на местных работяг грозные взгляды.

Таков приказ. Да, вы не ослышались, таков приказ:

"Выглядеть грозно. Выглядеть здорово".

Позади высилась громада "Тетрарха", а по площади космопорта, меж звездолётов, грузовых контейнеров и обслуживающей техники, на расстоянии приблизительно в ста метрах друг друга находились отделения наёмников на боевых машинах пехоты. Пути с космопорта блокированы местными ополченцами, но, скорее, порядка ради. Виктория довольно долго разглядывала бедолаг, – похвастаться ни выправкой, ни снаряжением вайстальские ополченцы не могли.

Противоосколочную броню от того и называли противоосколочной, потому что спасти она могла – вот ведь сюрприз – только от мелких осколков, пуль малого калибра и маломощных же излучателей. И если бы только это. Зачастую каски, защита головы, груди, плечей, локтей и колен были нацеплены на гражданскую одежду: цветастые рубашки, широкие брюки, рабочие комбинезоны.

Ополченцы Вайстали были даже вдвойне ополченцами, так как только-только завязали с мирной жизнью, свергли правящий режим и установили власть коммуны.

На Мордвигу-Прайм беда пришла примерно так же, но, а кого, и главное, зачем, предупреждать здесь? Как говорится, проблемы туземцев силовика не волнуют. Виктория просто жевала жвачку, разглядывала окрестности и ждала, когда капитан завершит переговоры, чтобы вернуться на "Амбицию".

Её взгляд остановился на фигуре в белой мантии, перехваченной ремнями тактической разгрузки. Голова этого человека была надёжно прикрыта капиротом, но не узнать его Виктория не могла. Воина культа Святого Свежевателя звали Жераром Лабраншем, и, в отличие от Виктории, ему всегда было дело до людей, которых он встречал на пути.

Жерар помахал рукой местным рабочим в светоотражающей одежде. Те перебрасывали сумки с погрузочной ленты в грузовик. Жерар что-то проговорил, но Виктория разобрала только одну фразу, так как в этот миг с соседней взлётной полосы с рёвом поднялся лайнер.

– Не хотели бы вы поговорить о Боге?

Виктория усмехнулась, чем привлекла внимание ротного, – старого солдата с рубцами от ожогов на голове и с огромными синими мешками под глазами. Ветерана звали Доминико Романо или – как он сам предпочитал – Козырем.

– А вот зря ты так, Вики, – произнёс он.

– О Боге? В разгар рабочего дня? А выходные на что?! Этим ребятам только проповедей не хватало.

– Культисты – крутые ублюдки, – отозвался Козырь. – Могла бы и простить им некоторые странности.

Ещё какие крутые, – Виктория вздрогнула. Ей как-то пришлось сражаться против них…

В этот миг поднялся шлагбаум контрольно-пропускного пункта, и на площадь заехал многоосный тягач, гружённый красным контейнером с чёрной надписью на боку "Vermis paradisi".

Виктория знала высший готик и сочла название компании каким-то набором слов. И чем же они торгуют, интересно?

Из кабины с места пассажира выбрался непонятный тип в плаще с капюшоном, в котором был виден только крючковатый нос, тонкие сухие губы и бледный острый подбородок. Под одеждой вырисовывался огромный живот. Незнакомец направился к "Химере".

– Здравствуйте, иномиряне! Император защищает! – воскликнул он. – Командир здесь?

– Смотря кого вам надо, – ответил Козырь.

– Того, кто хочет заработать большие деньги!

Незнакомец мерзко ухмыльнулся, из-за чего Виктория скрипнула зубами. С настойчивыми просьбами перевезти какой-нибудь товар к ним обращались почти на каждой планете, особенно на тех, где власти запретили экспорт.

– Гражданин. – Козырь поднялся с брони и окинул давящим взглядом этого человека так, словно собирался поразить молнией. – Вы понимаете, что предлагаете офицеру при исполнении нарушить устав?! Совершить преступление!

– Конечно! – Незнакомец упёр руки в бока. – Именно это я и предлагаю. Преступление. Контрабанду. Взятку. Боже мой, какой позор! Козырь повесил лазерное ружьё болтаться на ремне, улыбнулся и произнёс:

– Наш человек!

Незнакомец усмехнулся и потёр ладони.

Этот наивный вайстальский мужчина ещё не подозревал, что вскоре потеряет и деньги, и груз, потому что на "Амбицию" было строжайше запрещено доставлять хоть что-нибудь, неучтённое в накладных. Наёмники обычно вскрывали контрабанду в "Тетрархе" и, если ничего им не приглянется, сжигали в верхних слоях атмосферы.

Размышляя над тем, что люди охотнее верят в хорошее, что новый знакомый – поразительно приятный собеседник и наверняка честный человек, Виктория через несколько минут даже слушать перестала такого восторженного и довольного собой контрабандиста.

Хозяин судьбы, джентльмен удачи…

Лох.

Когда контрабандист передал чемодан с деньгами Козырю и пообещал ещё столько же после доставки, Виктория фыркнула и отвела взгляд как раз в ту сторону, где Жерар Лабранш вытащил из плечевой кобуры пистолет и застрелил рабочих.