Георг направился к встречающим. До этого момента он никогда не видел Аурума во плоти и вряд ли когда увидит, – как и магос Децимос, Аурум отверг все слабости плоти. Вот только если главный исследователь, конструктор и инженер Георга Хокберга остался похож на человека после полной аугментации, то представителя Дитрита можно было легко спутать с каким-нибудь чудовищем или чужаком.

Аурум напоминал паланкин в форме позолоченного яйца или раковины с четырьмя могучими механодендритами, удерживающими капсулу с постчеловеком от падения. Внутри яйца Георг увидел голову, корпус и руки, переплетённые тонкими металлическими щупальцами. Сказать, сколько точно конечностей у Аурума, было невозможно. От количества деталей могла закружиться голова.

Георг сложил руки в знак аквилы, слегка поклонился и проговорил:

– Император защищает, магос Аурум. Вот мы и встретились.

Три изумрудных оптических имплантата мигнули во тьме низко надвинутого капюшона, и наружу вырвался синтезированный голос:

– Георг Хокберг, сегодня вы предстанете перед олицетворением Бога-Машины. Чувствуете ли вы священный трепет?

– Пока нет. Только ком в горле и резь в глазах, – отозвался Георг.

Магос Аурум издал нечто похожее на треск помех. Георг предположил, что так Аурум хмыкнул. Магос продолжил через несколько мгновений:

– Владыка очень редко обращает внимание на смертных. Следите за своими словами, выполняйте всё, что я говорю, и тогда вам удастся избежать Его недовольства.

Георг кивнул.

– Следуйте за мной. – Аурум неловко развернулся и погромыхал в сторону бункера, что находился неподалёку от посадочной площадки.

Он провёл гостей к лифту. Древний механизм со скрежетом и искрами повёз людей и нелюдей навстречу с повелителем Дитрита.

– И ведь когда-то эта планета была уютным мирком с молочными реками и кисельными берегами, – предположил Авраам. – Могу поспорить, Стирия станет такой же через пять-шесть столетий.

Георг хмыкнул и сказал:

– Так ты можешь спорить о чём угодно. Мало кто протянет пять-шесть столетий, чтобы спросить с тебя, если ошибёшься.

Авраам ухмыльнулся и произнёс:

– Поэтому я всегда удивлялся вам, людям. И как ещё депрессия не начинается от того, как мало вам отведено?

Георг прищурился и ответил:

– Высокая занятость, знаешь ли. Нет времени думать о вечном.

Магос Аурум вставил слово: – Дитрит никогда не был пригодным для жизни, десантник. Скала, богатая полезными ископаемыми, вот и всё. Но Культу достаточно и этого.

– Однажды так скажут и про Стирию, – отозвался Авраам.

Лифт остановился. Створки разошлись в стороны, группа встречающих и гостей оказалась в огромном затемнённом ангаре, окутанным дымом зажжённых благовоний. Было сложно что-то разглядеть в полумраке, но Георг вдруг почувствовал тяжесть на сердце и желание оглянуться, отступить… убежать. Ещё не священный трепет, но в голове начали роиться мысли о том, кто же Титан Дитрита на самом деле.

– Неужели Титан Дитрита… – начал было Авраам, но Аурум перебил его:

– Тихо! Говорите только тогда, когда разрешат!

Авраам смолк, а Аурум воздел руки и щупальца из позолоченной раковины и воскликнул:

– Узрите же чудо – явление богоподобного "Custos Mortis"! Он умер Титаном, но возродился целым миром! Его огненный меч защитил молодой Культ! Кости легли в фундамент! Сладкая плоть и кровь насытили паству! Сердце запитало улей! Хладный же рассудок "Custos Mortis" и теперь ведёт нас в светлое будущее! Почувствуйте его приближение! Он здесь! Он очнулся!

С каждым произнесённым словом Аурум становился всё громче, но примерно с середины пылкой речи слух Георга начал ослабевать.

В ушах зазвенело, сердце потяжелело, ноги вдруг стали ватными. Мир перед глазами поплыл, а Георг потянулся за носовым платком, чтобы оттереть выступивший пот. Почему-то это волновало его сильнее, чем возможный инсульт.

А потом Георг услышал гром, который словно бы вырывался изнутри, словно бы его внутренний голос стал принадлежать кому-то другому.

– Я. Здесь.

Каждое слово, каждый слог, каждая буква, как удар.

Георг пошатнулся.

– На колени.

Сопротивляться зову было невозможно. Георг упал, больно ударился, и эти чувства – последнее, что он запомнил перед тем, как потерять сознание.

Далеко не всякий способен перенести, пережить встречу с чем-то или кем-то богоподобным.

Пришло время взять переговоры в собственные руки. Магос Децимос сделал шаг вперёд, отправил короткое сообщение Ловчему "уведи капитана", а потом поглядел на десантника.

Авраам стоял на коленях. Одной рукой он опирался на бетонной пол, а другой схватился за голову. Духи его силовых доспехов докладывали о том, что владелец в сознании, но его жизненные показатели колеблются рядом с опасными отметками. Однако Децимос знал о непревзойдённых способностях Ангелов Смерти к адаптации, а поэтому сосредоточился на задании. Он бросил осторожный взгляд вверх.

Во тьме начали проступать очертания громадной металлической головы, – безликой овальной маски, рассечённой шипованными гранями на три области. Децимос был уверен, что крепче, толще и прочнее материалов не найти, но сияние, зародившееся внутри головы Титана, не заметил бы только слепой. Оно не накаляло поверхность, а словно бы просвечивало сквозь металл. Децимос не заметил никаких устройств или украшений в нижних частях маски, но вот на лбу виднелся знак – три оскаленных человеческих черепа, которые были притянуты к щиту цепями.

В этот миг сияние усилилось настолько, что Децимос убедился в словах магоса Аурума, – перед ними появилась не полноценная боевая машина, готовая вести тотальную войну на уничтожение, а всего лишь деталь такой машины, – громадная деталь в несколько метров в поперечнике. К срезу на шее Титана подходило множество кабелей: те, что потолще – питание, тоньше – показания разнообразных датчиков, связь. Оторванная голова "Custos Mortis" была жестко зафиксирована кронштейном, но вряд ли что-то могло скрыться от всевидящего взора.

– Назовись.

Магос Децимос почувствовал давно забытый позыв сглотнуть ком, вставший поперёк горла.

– Магос-эксплоратор Децимос с мира-кузни Марс.

Титан долго молчал, но Децимос помнил о предупреждении Аурума, а поэтому смиренно ждал следующего вопроса и даже не двигался в тени колосса.

– Ты. Благословлён.

Не совсем понятно, вопрос или утверждение, но Децимос ответил:

– Да, о, Великий! В моём теле больше нет предательской плоти. Мой разум очищен от искушений и иллюзий.

– Хорошо.

Ожидая следующей реплики богоподобной машины, Децимос бросил взгляд на Аурума со свитой. И если на золотого магоса появление Титана никак не повлияло, то скитарии страдали примерно так же, как и Авраам. Их человеческие мозги неважно переносили психическое давление.

– Чего. Ты. Хочешь?

Хвала Императору, Георг поделился с Децимосом целью визита и обговорил важные моменты. Децимос переглянулся с магосом Аурумом, тот кивнул. Децимос начал:

– О, Великий! Я прошу помощи! Я прошу союза с Дитритом! Империум гибнет. Нам нужны корабли! Нам нужны воины!

– Я…

Фантомные мурашки пробежали по искусственной спине Децимоса. Духу Машины было непросто признать, что он…

– Слаб. – Несколько мгновений погодя Титан прогремел: – Аурум!

Магос Аурум тут же ответил на призыв и обратился к Децимосу:

– Что бы ни происходило в соседних системах… наша армия и флот никуда не отправятся. Орки на Отарио-II пытаются выйти в космос. Если им это удастся, кошмар повторится.