Правила придумали трусы, и Георг не собирался просто так отсиживаться в четырёх стенах, да ещё и в компании феи, которая растеряла всё своё волшебство. В конце концов, его защищал один из лучших бойцов в компании.

По пути Георга и Ловчего пару раз останавливали отряды охраны. Георга знали в лицо, а поэтому пропускали без лишних слов, предупредив о том, куда на "Стервятнике" лучше не ходить.

Георг добрался до капитанского мостика и направился к Пиу. И если Георг лично не командовал "Амбицией" – Лас Руиз справлялся куда лучше – то старый пират не выпускал поводьев из рук. "Стервятник" подчинялся лишь одному человеку.

Георг огляделся. Трон капитана находился в центре, а вокруг него полукружьями расходились панели управления. Высший офицер "Стервятника" не нависал над подчинёнными, как тот же Лас Руиз на "Амбиции", а работал рядом с ними. Никаких особых атрибутов пиратского судна на капитанском мостике не было, если не учитывать вольности во внешнем виде адъютантов и специалистов: вызывающая кричащая косметика, татуировки, оружие и мятая одежда.

– Помяни чёрта… – произнёс Пиу, заметив гостя.

Старик скривился сильнее прежнего, отчего глубокие морщины ещё сильнее стали напоминать уродливые рубцы. В глазах пирата засверкали искры. – Твои… выкормыши, эти hijos de puta… бунтуют, чёрт бы их подрал! – сказал Пиу.

– Да ладно!

– Сам смотри! – Взмахом руки Пиу указал на ближайший голоэкран.

Там Георг увидел следующее.

На жилой палубе перед многоместными каютами столпилось множество беженцев со Стирии: мужчины и женщины, старики и дети. Они окружали одноглазую блондинку с короткой стрижкой. Та медленно ходила вдоль строя, сцепив руки за спиной. Эту блондинку Георг знал под именем Франчески Бьянки, и она когда-то возглавляла столичную ячейку сопротивления.

– А как звук включить? – спросил Георг у ближайшего офицера на мостике.

Совершив необходимые действия, Георг услышал:

– …предупреждали нас о коварстве, о подлости иномирян, но мы и не думали слушать! Все наши мысли занимало свержение бесчеловечного режима, а поэтому мы готовы были принять любую помощь. Что ж… Бог-Император покарал нас за грехи. Покарал, но дал шанс взять наши жизни в свои руки. Он указал нам возможность закончить начатое, сделать всё самостоятельно, без предателя Хокберга и его шайки работорговцев! – Франческа вскинула кулак. – Вперёд, свободные люди Стирии, боритесь за своё будущее, за своих детей и близких!

Георг вздохнул и проговорил:

– Ну пиздец.

Он отключил голоэкран. Смотреть остальные события не имело смысла, – у Георга было богатое воображение.

– Что думаешь делать? – спросил Пиу.

– И сколько людей она повела?

– Порядочно. Несколько тысяч точно разбежались кто куда и творят всякое. Им удалось достать оружие.

– Да ты шутишь… Как?! Когда они успели изучить корабль?!

– Виновные будут наказаны, – процедил Пиу, помрачнев.

Георг закрыл лицо ладонью, потом помассировал виски и, наконец, сказал:

– Ладно, я понял. За все причинённые неудобства выплачу неустойку.

– У меня ещё несколько десятков погибших и примерно сотня матросов в плену.

– Их спасти не обещаю, но за каждого убитого заплачу. – Георг помолчал немного, глядя в никуда, а потом добавил: – Блядь! Дорого выходит! Вот ведь сука эта Бьянки! – Георг сжал ладони в кулаки.

Он отвёл взгляд от Пиу, пораскинул мозгами, а потом вновь окликнул старого пирата:

– Пусть твои ребята блокируют бунтовщиков, а уже мои ребята прекратят все эти беспорядки. Всё равно засиделись уже, пора и кровь по жилам разогнать.

3

За последние две недели с Серой приключилось столько всего, что прежняя жизнь теперь виделась словно в вязком сером тумане, – такая расслабленная скучная прогулка, от которой даже воспоминаний толком не осталось.

И всё-таки одно дело – читать о приключениях, и совсем другое – участвовать в них. С одной стороны, конечно, едва дышишь, а сердце бьётся так, что начинаешь волноваться за здоровье. С другой – оторваться невозможно и невольно задумываешься о том, чтобы продолжить несмотря ни на что.

Сера нащупала ладонь Вилхелма. Её пожилой товарищ усмехнулся и сказал:

– Да не волнуйся ты так. Восстания на кораблях случаются время от времени. Работа опасная и тяжёлая, люди долго в изоляции, нервы не выдерживают.

– Но ведь сейчас совсем по-другому!

– Как бы то ни было, участие этих ребят, – Вилхелм указал на наёмников Хокберга, – говорит о том, что всё мероприятие – показательное выступление. Я более чем уверен, что экипаж "Стервятника" справился бы самостоятельно.

Сера перевела взгляд на наёмников. И если её с Вилхелмом в арсенал привело праздное любопытство, то эти солдаты здесь вооружались.

Наёмники Хокберга отличались от вооружённых сил Стирии, как ночь ото дня. Вместо строгой формы – феерия цветов и фасонов.

Наёмники носили береты или широкополые шляпы с перьями. Лишь немногие помнили о том, что "безопасность прежде всего", – Сера насчитала всего дюжину бойцов в глухих шлемах или касках.

В основном наёмники были облачены в камзолы с широкими рукавами, в мешковатые штаны с гульфиком и высокие сапоги, но встречались и другие стили. Сера видела даже нечто напоминающее военную форму Смолланских Страдиотов и мантии стального кулака техножречества Стирии.

Крепкая панцирная броня, лёгкая противоосколочная защита или бронежилеты хранили жизни солдат от пуль и лучей. В свою очередь, наёмники дожидались, когда сервиторы принесут следующую партию ящиков с оружием, чтобы чуть погодя прекратить бунт стирийцев ураганами пуль и пучками лучей.

Дробовики, лазерные, автоматические ружья, стабберы. На экскурсии Сера видела в арсенале кое-что и куда более смертоносное, но, скорее всего, оно солдатам и не должно было понадобиться.

Наёмники быстро похватали оружие, зарядили его, наполнили поясные патронташи или перекрестили ленты с боеприпасами на груди. Раздались щелчки заряженного оружия и мерный гул лазерных батарей.

Один отряд наёмников покинул арсенал, и ему на смену пришёл другой. Этот был даже более пёстрым, чем предыдущий.

– Послушай, – сказала Сера, – а как они вообще друг друга отличают? Как их сможет отличить кто-нибудь со стороны?

Вилхелм хмыкнул, а потом процитировал:

– "Их жизнь настолько коротка и безрадостна, что великолепная одежда – одно из немногих удовольствий". Но ты права, Сера, кто-то со стороны вряд ли сможет быстро разобраться. Вон! Погляди на героя.

Вилхелм указал на наёмника, который в это мгновение вставлял в патронник короткого абордажного дробовика один патрон за другим. У этого воина не было шляпы, – вместо неё на макушке до поры до времени покоилась маска, сделанная из вываренного черепа тиранида. Стоит её опустить на лицо, как станешь в разы страшнее. Костяной амулет на шее, гроздья медалей на изумрудной ленте через плечо, дробовик с потёртым прикладом, короткий меч в ножнах у пояса, аугметический протез ноги, выставленный напоказ, – каждая следующая деталь не просто говорила, а кричала о том, что её владелец – ветеран.

– И? – Сера развела руками.

– Ну… ты человек неопытный, но вообще-то на рукавах есть шевроны. Этому доппельзольднеру присвоено звание лейтенанта. Он может руководить отрядом примерно от сотни и до тысячи – иногда даже больше – солдат. Но, конечно, можно и не приглядываться, а просто запомнить общее правило, – чем наряднее выглядит наёмник Classis Libera, тем он важнее.

– Ты серьёзно?

Вилхелм ухмыльнулся и ответил: