– Всё так плохо?

– Ничего не могу сказать о культистах Вешателя, – держатся особняком. А с остальными, – да, всё плохо. Многие пропали, кто-то скончался от пьянства, наркотиков, кого-то застрелили во время ограбления или ещё какого преступления. Один на всю голову больной мудак из психлечебницы бежал, поубивав несколько людей в процессе.

– Жёстко.

– Не то слово! – воскликнул Лас. – Его до сих пор не поймали!

– А что эти девять? Офицеры есть? Узкие специалисты?

– Не… грёбаная пехота, пара водителей-механиков, пара моих офицеров с мостика… Роланд. А! – вдруг оживился Лас и широко улыбнулся. – Агнца помнишь? Денщиком был у Шай.

– Конечно, помню. Кто же не знает этого старого пердуна?! – воскликнул Георг. – И что? Сдох наконец? Ему вроде уже давно за стольник. Пора бы.

– Никогда не отгадаешь, – Лас ухмыльнулся, подлил себе амасека, потянулся к тарелке с закуской.

Лас уже выпил гораздо больше, чем следовало человеку его телосложения, а поэтому Авраам молча протянул ему всю тарелку. Негоже офицеру падать в грязь лицом перед экипажем.

– Давай, не томи уже, – сказал Георг и тоже взял себе пару кусков солёной рыбы.

– Агнец заделался писателем!

Георг хохотнул, а Авраам ухмыльнулся и сказал:

– То-то он постоянно подле вертелся, что-то себе в блокнот записывал.

– Вам обоим надо обязательно прочитать его нетленки, – произнёс Лас и заразительно рассмеялся.

Когда он всё-таки справился с чувствами и утёр слёзы, то продолжил:

– Особенно тебе, Георг! Десять из десяти!

Георг весь скривился, как будто уксуса выпил. Он отозвался:

– Ну, знаешь, некогда мне всякие небылицы читать.

– Многое теряешь, ха-ха. Если коротко, то небылицы задорные. Разошлись, как пирожки среди голодающих, но оценить их в полной мере могут только участники тех событий. Агнцу пришлось многое изменить, – Лас развёл руками, – ну ты понимаешь, кое-что никто и никогда не должен узнать. А то, что он придумал вместо этого – самая смешная комедия, которую только можно найти.

– Ну ладно, уговорил, – Георг поморщился. – Посмотрю я, что он там накарябал. Он хоть имена изменил?

– Нет, ха-ха, и в этом весь сок.

– Проклятье, – произнёс Авраам, – ты даже меня заинтриговал! Дашь почитать?

– Георг же собирался взять, – отозвался Лас.

– Забей! Я его вообще ни разу с книжкой не видел, – сказал Авраам. – Дохлый номер.

– Эй! – воскликнул Георг. – Пиздёж и провокация! Да почитаю, почитаю я! Во время следующего перелёта, например. А в ближайшее время мне ещё множество людей нужно обойти. Увижусь с Роландом, с Баярдом, может быть… с этой сукой Шиннан, с Сарией, попрошу аудиенции у Титана Дитрита, познакомлюсь, наконец.

– С кого начнёшь? – спросил Лас.

– С Роланда, наверное. Знаешь, где он?

7

Машина тряслась, пока двигалась по неровной запылённой грунтовой дороге. По обе стороны от неё, – густые заросли самых различных оттенков красного: розовая высокая трава, словно кровью налитые бутоны цветов, бордовые лианы и почти чёрные стволы деревьев с плакучими кронами. В небесах же сверкала алая звезда, которая и даровала свой оттенок почти всей флоре и некоторой фауне Нагары.

Планета встретила Георга Хокберга адским пеклом, которое после Стирии сперва даже показалось приятным. Однако пара часов прыжков по ухабам в душном салоне колымаги, взятой на прокат, расставили всё по местам, и Георг вспомнил, что на Нагаре приятно у моря, а где-то ещё можно было легко получить только тепловой удар.

Георг открутил колпачок у бутылки, а потом полил голову водой, не переживая о том, что намочит заднее сиденье. Если бы у него была возможность купить передвижную ванну, то он бы, наверное, так и сделал.

Георг пододвинул к себе переносной холодильник, достал ещё воды, посмотрел на соседа – Ловчего – и протянул ему бутылку, на что скитарий отозвался:

– Спасибо, капитан, не нужно.

– Ты разве не пьёшь? Вроде бы я видел…

– Я пью совсем чуть-чуть, – ответил Ловчий, а потом добавил спустя несколько мгновений, – так как от меня совсем чуть-чуть осталось.

– Прости.

– Это был мой выбор, капитан.

Георг вздохнул и перевёл взгляд на лобовое стекло, за которым, наконец, открылся вид на руины небольшого портового города, огороженного высоким каменным забором, почти что крепостной стеной. Через каждые сто метров на стене виднелись или таблички "Военный полигон", или знаки "Вооружённая охрана", на которых был изображён человечек с большой головой и ещё более непропорционально большой винтовкой.

Туристы здесь не ездили, а случайные путешественники, жертвы кораблекрушения или злоумышленники рисковали получить пулю. Но Георга пригласили, а поэтому он особо не переживал. С церковниками Нагары Георг ещё не успел разругаться вдрызг, как, например, с представителями местного Администратума.

Автомобиль остановился за пару метров от шлагбаума. Из будки контрольно-пропускного пункта показался солдат. И если Георг изнывал от жары в свободной рубашке и брюках, то у этого несчастного и лица не видно: плотно прилегающая чёрная военная форма, бронированные наколенники, налокотники, кираса, каска и тканевая маска, в которой только глаза и видно.

– Вы – Георг Хокберг?

Оказалось, что под маской женщина.

Чтобы ни произошло, но экклезиархия на Нагаре придерживалась древнего ограничения об отсутствии мужчин среди своих защитников.

– Да.

– Документы.

Георг передал документы, охранница забросила винтовку за спину, погрузилась в чтение, потом повернулась к будке и махнула рукой. Однако шлагбаум не поднялся. Из сторожки вышла ещё одна охранница и крикнула:

– Только проход! Один человек!

Первая охранница обернулась к Георгу и произнесла:

– Вы всё слышали. Пойдёте пешком. Водитель и… – охранница пригнулась и осмотрела салон автомобиля, – …киборг? Короче, они останутся здесь. Не беспокойтесь, вашей жизни ничего не угрожает. Вас уже идут встречать.

– Понял, понял. – На всякий случай Георг поднял руки вверх и улыбнулся.

Георг вышел, встряхнулся, потянулся назад в машину и взял с полки за задним сиденьем свою знаменитую красную широкополую шляпу с чёрным пером, – единственную вещь из привычного гардероба, которой было место в пекле Нагары. Георг позволил себя обыскать, а потом зашагал навстречу старому товарищу.

Когда-то это место называли Кулле. Вытянутый на десяток километров вдоль берега, этот городок всегда был под угрозой затопления во время цунами. Но захлестнули и уничтожили Кулле не синие волны, а зелёные. Орки трижды брали город и их трижды отбрасывали обратно в море. После нескольких лет сражений остров Хокато так и не сдался зеленокожим захватчикам, но вот восстановить разрушенные города и посёлки было тяжелее, чем возвести новые где-нибудь в другом месте.

Здесь приходилось смотреть под ноги. Асфальтированные дороги после многочисленных бомбардировок превратились в решето, в полосу препятствий. Можно было оступиться и напороться на разорванные трубы газо-, тепло- или водоснабжения. Дома вокруг напоминали обугленные скелеты, очищенные от плоти жадным пламенем. Георг видел обломки фонтанов, обрушившиеся или оплавившиеся постаменты, на которых остались лишь основания, ноги или копыта металлических героев и их ездовых животных. Песок на пляже местами превратился в покрытое копотью стекло, а из воды нет-нет, но возвышались ржавые носы лодок, уже и не поймёшь, орочьего или вполне себе человеческого производства. Пятна прометия не вымыло из бухты и за несколько лет, – чёрная маслянистая грязь всё ещё марала прибрежные скалы.