"Обалдеть! Настоящий Ангел Смерти!" – пронеслось в голове молодчика, нужных слов он не нашёл.

Котар разделся по пояс и лёг на спину.

Татуировщик не понимал, как так вышло и для чего Ангелу Смерти мог понадобиться тот или иной узор на теле, но именно поэтому рядом стояла Ийдана, – она прорисовывала маркером очертания и направляла чужую руку. Ещё она делала то, из-за чего татуировщик порой отключал машинку, только бы посмотреть. Ийдана прикасалась к протезам и иным искусственным приращениям Котара, и они менялись. На жёстком кожухе появлялся даже не рисунок, а рельефный орнамент.

Татуировщик только покачал головой и проговорил, когда увидел такое впервые:

– Впору мне вам платить, а не наоборот.

Но всё же кое-что куда интереснее этому молодому человеку не суждено было увидеть. Через несколько часов работы он вдруг застыл, словно угодил в стазисное поле, а перед Котаром и Ийданой в воздухе появилась псионическая проекция магистра Савы.

– Что это вы такое здесь делаете? – спросил он.

– Киирэрсир дуу, – отозвалась Ийдана. – Клетка для абаса, но с ошибкой. Намеренной.

– Вот и я подумал о демонхосте и решил вмешаться, – проговорил Сава. – Зачем это всё? – Он указал ладонью на татуировки, выведенные белыми чернилами, и орнамент.

До завершения работы ещё несколько дней. Ийдана закончила с левым протезом руки, татуировщик едва забил живот.

– Если всё-таки демон, с которым я повязан через меч, возьмёт верх, то у меня будет немного времени, чтобы сопротивляться одержимости, – объяснил Котар. – Вряд ли я смогу победить, но постараюсь, чтобы и у него не получилось.

– Всё отступаешь. – Сава коротко посмеялся. – А надо атаковать!

– Он – один из Высших.

Сава покачнулся и спросил спустя короткую паузу:

– Разве? – Он помолчал ещё немного и добавил: – Ты ошибаешься. Он силён, но не настолько. Велай говорил, что вы ему не ровня.

– "Vetus Draco" до последнего скрывает свою суть. Он коварен. Я как-нибудь покажу вам, – ответил Котар.

Сава отмахнулся и проговорил:

– Нет, спасибо. Не люблю иметь дело с силой такого рода. Противная мне стихия.

Сава ещё некоторое время постоял, наблюдая за работой, а потом произнёс:

– Что ж… это всё очень интересно, но у меня и свои дела есть. Идея дерзкая, но раз "Vetus Draco" – тот, о ком ты говоришь, то вряд ли выгорит. Он тоже готовится, Котар, и тоже следит за тобой, даже если ты не замечаешь.

Котар кивнул и ответил:

– Знаю. И всё же я не могу иначе.

Сава рассеялся, словно никого и не было, а татуировщик очнулся от обморока, встряхнулся, потёр переносицу, а потом сказал:

– Прошу прощения. Что-то со мной сегодня не то. Работа интересная, а сосредоточиться никак не могу.

6

Звёздная система Отарио – оживлённое место. В первую очередь, это связано с тем, что здесь относительно безопасно. Да, львиная доля военного флота Дитрита участвует либо в операциях Георга, либо в кампании на Хелге-Воланте, но есть ещё и совместная нагаро-дитритская группировка оборонительных мониторов. Корабли подобного класса не способны путешествовать в варпе, но достаточно хорошо вооружены, чтобы капитаны мирных судов не вздрагивали от каждого входящего сигнала с авгуров, двигаясь от точки Мандевилля к ближайшему космопорту.

Чужацкие пираты знали об оборонительном флоте и предпочитали разбойничать в менее защищённых областях сектора Сецессио, а поэтому скоро уже двадцать лет, как в Отарио не произошёл ни один случай нападения на корабли Империума… не считая истории с караваном капитана Бонне, но, как понимаете, тогда действовали разбойники Георга Хокберга, а это вообще-то свои люди.

Вторая немаловажная причина, из-за которой в космопортах Нагары и Дитрита никогда не останавливалась работа, – выгодное расположение Отарио на галактической карте. Пространство стабильное, варп-бури здесь не видели тысячи лет, с условного космического запада находится граница сектора Магнезия, с северо-востока и юго-востока соответственно – субсекторы Гардарика и Аккад. Торговля в Отарио развивалась, деньги и товары текли рекой. Людей, разнообразных постлюдей тоже полно. Время от времени встречались даже санкционированные чужаки с соответствующими метками на мордах, но, к сожалению, не в тот день, о котором я поведу речь далее, а так бы, конечно, описал экзотику.

Стройными рядами двигались сервиторы под надзором адептов в пурпурных плащах. Последние, словно заправские дирижёры, филигранно управлялись с кибернетическими механизмами, как бы много их ни было. Неважно, насколько сложное задание им досталось – уничтожение вредителей или ремонт высокоточного оборудования – но такие сервиторы не совершали ни одного лишнего действия, не тратили время на отдых, перекур или приём пищи. Глядя на их работу, не возникало и тени сомнения в том, что Дитрит с каждым годом только наращивает производственные возможности и останавливаться на достигнутом не собирается.

Даже смертные специалисты, сошедшие на берег в тихой гавани, старались не отставать от безмолвного воинства сервиторов. Несколько замечаний, не дай Бог-Император, аварии по вине такого наёмника, и он мог отправиться работать уже на поверхность планеты, где условия и дисциплина куда жёстче, а там и до технорабства недалеко.

Когда я жил на Дитрите, ссылка на поверхность была главной страшилкой для всех без исключения людей в клетке орбитальной станции.

За порядком следили скитарии. Те же самые боевые модели, но защищённые и снаряжённые чуть хуже своих братьев, спящих в индивидуальных капсулах до тех пор, пока враг не подберётся к их родине. И низкий, и высокий готик они знали, но что-то объяснить безопасникам было невероятно сложно. Никто и не спорил обычно из-за перспективы получить по хребту шоковой булавой. Потому и столпотворений, хаоса старой Белами-Ки здесь никогда не было. Туристы, паломники, матросы и солдаты даже ходили по начертанным на полу стрелкам, ни на шаг не отклоняясь от абсурдно жёстких законов Дитрита. Подумать о серьёзном правонарушении могли только смертники.

И вот в потоке людей, сразу за Крестным ходом рьяных поборников Имперского Кредо, вооружённых знамёнами и иконами, шагало существо, на описании которого я хотел бы остановиться подробнее.

Это был космический десантник в самых распространённых силовых доспехах типа "Аквила", с серебряным крылатым черепом на нагруднике. Цвет доспехов – дымный серый с блестящим хромом по канту. Оружие, как и доспехи, тоже самое обыкновенное – болтер типа "Годвин-Vb" и боевой нож, который из-за размеров и формы многие смертные мастера классифицировали бы, скорее, как короткий меч, фальшион или флотский тесак с расширяющимся к острию лезвием.

Болтер был плотно притянут ремнями к животу, выше в разгрузочном жилете покоились дополнительные магазины. Нож в кожаных ножнах у пояса сбоку, одна рука свободная, в другой – огромный баул грязно-зелёного цвета.

На левом наплечнике и мантии один и тот же символ – коленопреклонённый мученик, который воздёл руки, покрытые кровоточащими стигматами. Кровь также струилась из глаз, носа, рта и ушей несчастного, символизируя великую жертву, на которую тот пошёл, ради Бога-Императора.

Крестный ход не остановился на перекрёстке, а вот десантник свернул на причал, куда через несколько часов должна была пристыковаться "Амбиция".

Сперва он увидел несколько десятков грузовиков, занявших одну полосу по дороге на причал. Чуть дальше, кроме машин и редких водителей, которые вышли покурить или поболтать с коллегами, десантнику начали попадаться тесные кружки путешественников или представителей компаний, которые собирались предложить Георгу Хокбергу свои товары или услуги. Этих людей можно было отличить друг от друга хотя бы потому, что у последних нет багажа, а только кожаные сумки или кейсы, туго набитые образцами, пачками документов или приятной взяткой.