Вокруг Георга и Россы два ряда охраны, – своя собственная, компанейская и местные силовики, – но Россу всё равно разглядели.

– Rojа! Eres tu? – раздалось со стороны местных бандитов.

– Привет, Хромой! Привет всем, ребята! – отозвалась Росса.

– Todo está bien? Quién es este cabron?

– Es mi padre! – ответила Росса. – Mama dijo la verdad!

– Vaya! No olvides de los viejos amigos!

– Не забуду!

Росса шла спиной вперёд, переговариваясь со знакомыми, но их размытые черты быстро потерялись среди высоких и крепких телохранителей. Росса развернулась, и Георг спросил её:

– Это на каком языке? Вроде бы Пиу лопочет на чём-то подобном.

– Здесь это второй по распространению диалект, – ответила Росса.

– Так ты ещё и полиглот?

– Ну, это громко сказано.

Росса постояла немного на крыльце многоквартирного дома, потом вздохнула поглубже и… сначала вперёд лёгким ветерком пролетел Ловчий, а потом уже окликнул двигаться за ним.

Внутри Георг вздохнул полной грудью и втянул мириады самых отвратительных запахов, начиная с дешёвых самокруток и заканчивая мочой. Он вытащил из кармана надушенный платок и приложил к носу.

Лифт как назло не работал, и всего несколько месяцев назад Георг проклял бы всё, что только связано с этим домом, районом, городом, вообще планетой, но теперь смотрел на подъём по лестнице спокойно. Георг не только лучше выглядел, но и получил кое-какие искусственные органы, синтетические мышцы и кожу. Он до сих пор носил с собой трость, но теперь только как стильный аксессуар и скрытое оружие.

Стараясь не прикасаться к поручням, прожжённым сигаретами, и стенам, исписанным безвкусными, порой похабными рисунками, Георг с Россой и Ловчим преодолел несколько пролётов. Росса застыла у металлической двери, с которой уже осыпалась часть краски, а Георг с Ловчим ждали на лестничной клетке между этажами.

Наконец Росса набралась смелости и позвонила. Открылась дверь, все смолкли, боялись издать лишний звук, Росса неловко развела руками и проговорила:

– Привет, мам. Ну… вот и я.

Невысокая женщина, закутанная в шаль, похожая на жертву гигантского паука или куколку бабочки, с плачем набросилась на Россу и утащила её в недра квартиры.

Георг достал мундштук, закурил, а Ловчий спросил:

– А вы не пойдёте?

– У нас ничего общего, кроме ребёнка. Я эту женщину даже не помню.

Как по заказу дверь в маленькую квартирку снова отворилась, и из неё вылетела сама ярость.

– Да как ты вообще посмел явиться?! – В Георга полетел горшок с цветами.

Ловчий не сплоховал, спас растение, и поставил его у ног, но тут же получил тапком по голове. Дожидаться ещё одного "снаряда" ни Георг, ни Ловчий не стали, а спешно ретировались, преследуемые воплями и бранью.

– Ну? Что я тебе говорил? – произнёс Георг. – Я ей дочку привёл, а она ругается.

И всё-таки через час Россе удалось успокоить мать, и госпожа Ноцци соизволила-таки не только спуститься, но и собрать вещи в дорогу.

– Я с тобой рядом не сяду! – сказала госпожа Ноцци, чуть ли не продырявив Георга пальцем.

Тот развёл руками и окинул взглядом кортеж, – на выбор несколько машин. Если госпожа Ноцци соизволит, то пусть едет хотя бы и в броневике. Георг посмотрел на Россу и кивнул ей с тем смыслом, что "молодец".

Не время для лишней драмы, время Георга и без того утекало сквозь пальцы.

2

Здание правительства Нагары походило на театр. На условной сцене стояла трибуна с микрофонами, рядом – место спикера. Там, где обычно ждёшь увидеть зрителей, за каменными столами сидели мелкие лендлорды, чьи владения редко превышали размерами пять тысяч квадратных метров – один или два острова на кажущихся бесконечными морских просторах.

Более крупные владельцы самого ценного ресурса океанического мира смотрели на коллег в партере свысока. Они наслаждались всеми удобствами в ложах по обе стороны от трибуны. Кто-то сидел полулёжа на кушетке, другие не расставались с обслугой, ведь та откликалась на любой каприз.

Ложи – единственное место, выгодно отличающееся по стилю от интерьера, – в здании правительства царил удивительный аскетизм. Колонны, балюстрады, статуи и бюсты знаменитых военачальников, религиозных деятелей, политиков и учёных Нагары были выполнены нарочито грубо, вырублены из скальных пород.

Это здание ничуть не пострадало во время нашествия орков. Зрители голопередач и непосредственные участники заседаний видели примерно одну и ту же картинку, как в нынешнем, сорок втором тысячелетии, так и в учебниках или иных материалах, посвящённых предыдущим эпохам до смутного времени. Разве что баланс сил изменился. Чиновников Администратума и их доверенных лиц стало куда меньше, зато техножрецов и представителей экклезиархии больше.

Последних представляла госпожа Сария фон Фредрисхальд, которая владела парой архипелагов – четырьмя десятками островов Нагары. Она слушала выступление Манрикетты Мурцатто, – та передавала правительству волю инквизиции. Передавала по-настоящему, время перевоплощений и театральных представлений прошло.

– Подытоживая, – произнесла Мурцатто, – Хелга-Воланта невероятно важна, если мы хотим развивать судоходство и получить устойчивую связь с мирами Анаксанова Предела. Пока что инквизиция всего лишь просит, а не приказывает, но вы и сами должны понимать, как выгодно владеть этой планетой. Сделайте правильный выбор.

Мурцатто поклонилась слушателям. В ответ раздались жидкие аплодисменты, собравшиеся смотрели на неё не без холода. Что бы кто ни говорил, но война за тридевять земель вряд ли многих воодушевила.

Мурцатто вернулась не на специально отведённое для гостей место в партере, а к старой подруге. Села рядом на диван, взяла с поданного подноса бокал с вином и спросила:

– Ну как?

– Прирождённый оратор. – Сария улыбнулась. – Всё ясно, доходчиво. Если ещё и лжёшь хорошо, то при желании станешь большим политиком.

– Как только найду семью, может быть, и займусь. – Мурцатто сделала глоток вина.

– Только не спеши радоваться. – Сария тоже пригубила тёмно-красный, почти чёрный напиток. – Сдаётся мне, что упоминание "просьбы, а не приказа" сейчас аукнется.

– Иначе бы я отклонилась от задания Туонелы. Можно привезти на Хелгу-Воланту хоть миллион, но и миллион ничего не сделает. Пока нет понимания, как победить.

– Вон, – Сария указала в сторону молодой девушки с длинной толстой косой, которая направлялась к трибуне, – таким палец в рот не клади. Сесиль Делоне, партия "Сохраним Нагару". Сейчас вцепится.

Сесиль заняла место за трибуной, а потом отыскала в ложе Мурцатто, вперила в неё суженный взгляд и воскликнула:

– Сколько ещё граждан Нагары должно погибнуть, чтобы инквизиция посчитала это число достаточным?!

Спикер парламента, дряхлый старик в аллонже, поднялся и предупредил девушку:

– Надеюсь, юная леди, вы помните о возможных последствиях. Следите за словами.

Сесиль прищурилась, но всё-таки кивнула, сжав зубы и судорожно схватив края трибуны, будто боялась упасть или, наоборот, уронить. Она продолжила, но уже тише:

– Я обращаюсь к госпоже фон Фредрисхальд, раз инквизиция не считает меня достойной ответа.

На самом деле Мурцатто бы ответила, если бы Сария не махнула рукой с тем смыслом, чтобы сидеть и не дёргаться.

– Сколько наших прекрасных защитниц уже сложили головы на далёкой негостеприимной земле? – продолжала Сесиль.

Сария приняла из рук слуги микрофон и ответила:

– Сто тридцать две новициатки и Сестры Битвы.

– Сто тридцать две! – снова повысила голос Сесиль. – Не нужно ждать сто тридцать две тысячи погибших, господа, чтобы понять, что кампания на Хелге-Воланте – это мясорубка! Никакая потенциальная выгода не вернёт на Нагару наших воительниц живыми и здоровыми! Да и вообще! – Сесиль перебросила косу с груди за спину. – Связь с Анаксановым Пределом! Так ли она нужна?! Мы ещё нескоро выйдем на довоенный уровень производства, да и торговля зависит не в последнюю очередь от флота господина Хокберга, а он не растёт быстро. Все эти ошибки в навигации, пиратские налёты… ну, вы поняли. – Сесиль сделала паузу и кивнула однопартийцам. – Я призываю правительство в целом и своих товарищей в частности проголосовать против этой авантюры. Инквизиция получит от нас многое, но только не людей! Мы найдём им лучшее применение!