Преимущества еретиков – внезапность и возвышенность. Они находились на мостиках, нависающих над зоной с энергетическим оборудованием.

Преимущество наших героев – Котар Ва-кенн. Среди врагов псайкера не было, и они об этом очень хорошо знали, поэтому тут же сосредоточили огонь на громаде в терминаторских доспехах. И ладно бы обстреливали только болт-снарядами, – их броня Котара отражала без проблем, – но в его сторону уже полетела плазма.

После прямого попадания Котару пришлось выставить псионический щит, а в это время попытаться стащить с головы расплавленный шлем, – металл залил линзы визора. Вот так трудишься над украшением доспехов, делаешь из них настоящее произведение искусства, а враг не ценит. Котар стащить шлем не смог, сорвал расплавленный респираторный блок и деформированный наличник. В единственном глазу теперь полыхало такое пламя, которое не способен выдохнуть ни один огнемёт, ни одна плазма с мелта-ружьём.

– Смерть предателям! – провыл Котар.

На беспрестанную стрельбу он ответил огромным огненным шаром, который разорвался на позициях вражеских десантников, словно хорошая такая авиационная бомба. Многих еретиков раскидало кого куда, и Авраам выкрикнул:

– Врукопашную!

Первый враг на его пути только поднимался и тянулся за выпущенным оружием, когда Авраам изрешетил его из болтера. Перезаряжать не было времени, Авраам примагнитил болтер к пояснице, обхватил рукоять меча двумя руками и встретился лицом к лицу со вторым еретиком. Сверкающая синевой грань клинка ударилась о точно такую же, но отливающую алым. Враг выше и сильнее, он надавил на меч так, что Авраам едва не упал на колено.

Из респираторной решётки рогатого шлема донеслись следующие каркающие слова:

– Сейчас ты сдохнешь, пёс!

Авраам рискнул, поддался, ослабил натиск, – вражеский меч срезал броню с наплечника, словно не крепчайший металл, а масло, спалил рукав комбинезона, обжёг плечо. Но зато Авраам оказался сзади и словно бы совсем незаметно ткнул еретика остриём в затылок. Тот упал на колени парализованный, а Авраам ещё раз взмахнул мечом и обезглавил его.

Авраам едва обернулся, чтобы встретить следующего противника, когда получил мощный пинок в живот и упал на спину. Еретик занёс над головой плотоядно ревущий цепной топор, но его оружие улетело в сторону вместе с отсечённым руками, когда на помощь пришёл Котар. Еретик даже взвыть не успел. Котар выбросил вперёд раскрытую ладонь, – изувеченного воина сбило с ног и переломало кинетической волной. Шар, слепленный из плоти и керамита, сшиб с ног десантника, который бился с Барухом, и тот, воспользовавшись случаем, добил противника из болт-пистолета.

Сражение стихло.

Авраам опёрся на поданную руку, поднялся и бросил Котару:

– Спасибо, брат.

Котар только лишь кивнул в ответ. Авраам же обратился к тем Странникам, кто ещё оставался на ногах:

– Перекличка!

В итоге восемь погибших, ещё трое ранены, один боец лишился руки по локоть.

Могло быть и хуже – десантники подобрали оружие, боеприпасы и гранаты павших, а потом продолжили абордаж. Неважно, получил ли кто рану, увечье или даже погиб, но работу следовало довести до конца. Слишком многое в это мгновение зависело от них.

5

Когда "Стикс" сначала лёг в дрейф, а потом вдруг выпустил ракеты не в "Пентакль", а по союзным "Вестникам Ада", еретики не выдержали. Они могли попытаться отправить подкрепления, свои собственные абордажные команды на помощь соратникам, но вместо этого отступили к Хелге-Воланте.

– Что это они делают?! – воскликнул я. – Не то чтобы я против… но оставалось лишь немного поднажать!

Я указал рукой на трёхмерную модель нашего корабля. На ней живого места не было.

– Разные воинства, – произнесла вдруг Ийдана. – Нет единства, боятся за себя.

Она сидела на краю гололитического стола и болтала ногами.

Значит, я всё-таки ошибся, и в воинстве Хаоса порядка не больше, чем у нас.

– И что будет дальше? – спросила Мурцатто.

– Эти, – Ийдана указала пальцем в сторону отступающих лёгких крейсеров, – постараются спасти своих. Это точно. А всё, что кроме, я пока смутно вижу. Слишком много всего.

– А почему раньше не помогла с предсказаниями? – спросил я, но тут же поспешил добавить: – Я не обвиняю, если что.

– Могла хуже сделать.

К нам подошла госпожа Гиммельфарб и сказала:

– Уф… кажется, самое страшное позади. – Она обратилась к Мурцатто. – Но я всё-таки прошу задействовать наёмников. Абордажников отбросили. Им нужны подкрепления.

Мурцатто покачала головой и ответила:

– Впереди ещё сухопутная кампания, капитан. Если "Стикс" обездвижен, то пусть абордажники отступают. Корабль мы торпедируем.

Тень пала на лицо, но всё-таки Мария послушалась. Соблазн взять приз велик, но надо думать наперёд.

К тому моменту мы находились на капитанском мостике уже часов двадцать, и я отпросился, чтобы помыться и хотя бы немного вздремнуть. Для меня тяготы войны в прошлом, дневать и ночевать в поле или на посту не нужно.

С утра я вернулся на мостик и обнаружил тех же людей, кто составлял мне компанию вчера, за исключением, разве что, Ийданы.

Госпожа Гиммельфарб, Мурцатто, флотские офицеры встретили меня хмурыми лицами, огромными мешками под глазами и явным недовольством. Они никуда не уходили. Если и удалось поспать, то только прямо там, навалившись на отключённую – надеюсь – панель управления.

Что же произошло в моё отсутствие?

Вернулись пустотные абордажники, герои вчерашнего дня. Израненные, изувеченные, едва ли десятая часть всех отправленных на операцию бойцов, но такова печальная статистика абордажа. Совсем нередким был случай, когда обратно уже никто не возвращался.

Абордажники тела погибших не эвакуировали. Ничего хорошего, – оставили товарищей на поругание, – но дорога была каждая секунда. В любой миг ремонтные команды могли оживить "Стикса", а там уже на колу мочало – начинай сначала.

Только космические десантники спасли своих. Каждый уцелевший боец нёс погибшего.

После этого "Пентакль" сделал то же, что до этого еретики сотворили с "Virtutes Machinae". Несколько сверхтяжёлых торпед не оставили надежд на восстановление. Повторный залп, и флагман еретиков вообще переломился надвое.

Кстати, о "Virtutes Machinae".

Вы удивитесь, но магос Аурум выжил, как и все те, кто мог достаточно долго обходиться без еды, воды, воздуха, в таких условиях, когда ничем не защищённые тела покрываются инеем и леденеют. То есть уцелело меньше двадцати процентов от экипажа, учитывая скитариев. Последние, как забытые игрушечные солдатики, провели большую часть сражения в отключённом состоянии в специальных боксах в грузовом отсеке. В иных обстоятельствах их могли обнаружить через десятки лет или вообще забыть о существовании кибернезированной армии до конца времён, если бы пришлось с позором отступить с Хелги-Воланты.

Оставались ли надежды на ремонт "Virtutes Machinae"?

Нет, я так не думаю, хотя, конечно, ни разу не корабел. Обшивка страшно изорвана, там, где когда-то сияли дюзы плазменных двигателей, воронка настолько глубокая, что не разглядеть дна. Корма вообще вспучилась, от неё по корпусу разбежались многочисленные трещины… Даже не трещины, а расщелины! Ангары не найти, на их месте кратеры, перекрученные и оплавленные механизмы. Никаких пурпурных полосок – на бортах только гарь и тьма. Наверное, опытный глаз старого мародёра и стервятника приметил бы какой-нибудь более-менее ценный узел, чтобы забрать себе, я же такого не увидел. Всё, что в "Virtutes Machinae" можно было сломать, еретики сломали.