Вторая – ровесница Агнете, но выглядела так же измотано. Симона куталась в уродливую хламиду, хотя некогда ей и Агнете завидовала. Почти совершенная фигура "песочное хроно", где ещё такую увидишь? И зачем её скрывать?
– Привет, – произнесла Агнете. – Спасибо, что заглянули.
Текла обе руки положила на стол. Видно было, как тяжело ей приходится без сигареты, но пока она держалась.
– Нам очень жаль, Агни, – произнесла Симона.
Примерно те же самые слова сказала Агнете, когда погиб муж Симоны.
Агнете проглотила ком в горле, вдохнула поглубже, а потом сказала:
– Вам налить чего-нибудь?
– Амасека, если есть, – ответила Текла.
Уж этого добра в доме полно. Лукас не был алкоголиком, но прикладывался к бутылке часто – профессиональная деформация пустотного абордажника.
Агнете разлила напиток по рюмкам. Передала Текле, Симоне и ещё две поставила для гостей, которые никогда не придут. Женщины выпили, не чокаясь.
– Как Алексей? – спросила Агнете.
Текла не стала кого-либо дожидаться, залила в себя ещё одну рюмку, а потом ответила:
– Хоть раз в жизни этому дураку повезло!
– А с тобой? – спросила Симона. – Разве не повезло?
Текла ничего не ответила на слова подруги и продолжила:
– Короче, аугментация. Дай Бог-Император, через полгода муженёк сам придёт на своих новых ножках и всё расскажет.
– Я слышала, он один уцелел, – проговорила Агнете.
Симона смяла скатерть и прошептала, едва сдерживаясь, чтобы не закричать:
– Проклятый… проклятый корабль!
Агнете не стала поправлять подругу. Скорее всего, они бы все были мертвы, оставшись на "Русалке".
– Ага. – Текла кивнула. – Оркам, видать, Алекс не понравился. А ведь могли и голову забрать, и тогда…
Агнете поплохело. Текла заметила реакцию и добавила быстро:
– Извини… Я… я на самом деле не знаю подробности. Не факт, что… Неважно.
Симона закрыла лицо руками. На некоторое время воцарилась тишина, и только грудничок что-то мычал на своём грудничковом языке.
Симона проговорила, наконец:
– Чтоб этому Хокбергу пусто было! – Она прошмыгала, сглотнула, попыталась сдержать подступающие слёзы.
– Ты пей-пей! – Текла наполнила рюмки.
– Да что "пей"?! Что "пей"?!
Симона опрокинула рюмку, амасек растёкся тёмным маслянистым пятном по скатерти и через мгновение впитался в ткань.
– Как это нам поможет?!
Агнете почувствовала, что ноги стали ватными. Она бы и подняться сейчас не смогла, даже если бы случился пожар. Вот так подруги! Пришли и поддержали!
– А наши… – продолжала Симона. – Те ещё дураки! Перепели нам песни, что для них этот… – Симона посмотрела в сторону Амалие и Фритьофа.
Амалие стояла, наблюдая за перепалкой широко раскрытыми глазами. Она покачивала на руках Фритьофа.
Агнете велела:
– Поднимись к сёстрам.
Других случайных свидетелей в комнате не осталось, но Симона всё же передумала выражаться. Вместо этого она сказала:
– Какие же мужики тупые…
– Меньше слов, девочки, – сказала Текла. – Ты-то, Симона, вроде бы встала на ноги. Но у тебя один ребёнок, а у Агнете четыре! Надо что-то думать.
– А что вдовья пенсия? – спросила Агнете. – Есть, на что надеяться?
Симона фыркнула и отозвалась:
– Ну, может быть, для одного человека и достаточно.
– Так на "Русалке" и того не было, – произнесла Текла.
– Даже не начинай! – Симона метнула в подругу злой взгляд. – Вообще не стоило во флот идти! Ну что за судьба?! Текла покачала головой, вздохнула и заметила:
– Зато парни какие были! Бравые, красивые. Монет не жалели…
– Текла, прекрати, – попросила Агнете, – сама же за здравие начала.
Текла выпила ещё рюмку и сказала:
– Как бы то ни было, я вам, девочки, теперь не помощница. Все деньги сейчас на лечение пойдут. Вот как муженька в строй вернут, так сразу. А до той поры крепитесь. И, кстати… – Текла помолчала немного, а потом добавила: – Агнет, мне тоже деньги нужны. Твой у моего занимал же?
Агнете не сразу, но кивнула. Она семейными деньгами никогда не занималась, но знала о долге.
– Так вот, – сказала Текла. – Я помогу тебе вещички распродать. Заодно свою долю заберу, хорошо?
Агнете вздохнула и кивнула.
Симона обратилась к ней:
– Подумай о работе. Я вот в госпитале медсестрой. Четырнадцать тронов за месяц. Четырнадцать! А работать иногда и по двенадцать, и по четырнадцать часов приходится, если поток.
Агнете почувствовала… Точнее будет сказать, что она в тот миг почувствовала что-то, что противопоставляется этим самым чувствам. Совершенную пустоту, вакуум, чёрную дыру, затягивающую её куда-то внутрь, в бездну.
– Эй, Агни… Агни, всё нормально? – спросила Текла.
"Нет, ничего не нормально. Это какой-то кошмар! Да. Это страшный сон, и он скоро кончится", – хотела ответить Агнете, но промолчала.
Вместо этого сказала, – голос стал грудным, пропадающим:
– Нет, ненормально. Но мы недавно купили землю… на Нагаре. Это дорогая земля. Там будет дорогой дом. Я надеюсь, что удастся так же дорого их продать.
– Только вот снова на Нагаре мы будем в лучшем случае месяцев через девять-десять, – произнесла Текла. – Тебе нужно перебраться куда-нибудь в общие каюты, да найти работу, чтобы потянуть время.
– Но… но я ничего толком не умею, – сказала Агнете.
– Но ты же вроде работала в ресторане…
– Я официанткой была!
Текла же продолжила:
– Здесь в официантки идти точно не стоит. Если без чаевых, то, считай, вообще за еду работать будешь. Могу пристроить посудомойкой к знакомым. Если повезёт, даже поваром возьмут. Рабочие руки всегда нужны. Много кто погиб, кроме солдат. – Текла посмотрела на ту часть стола, где стояли рюмки, к которым ещё никто не притронулся.
Вообще-то в их дружном коллективе было ещё две женщины – Клементина и Сура. Но обе погибли вместе с семьями во время разгерметизации отсека, в котором жили.
– Я же предлагаю съехаться, – сказала Симона. – Мне кажется, должны уступить. Будем жить в одной каюте. Коек там десять, так что ещё и место свободное останется. Текла, Агнете?
– Я пока спешить не буду, – отозвалась Текла. – Муж такой очнётся, спросит о доме, а я ему что?
– Понятно. – Симона перевела взгляд на Агнете. – Ну а ты что думаешь?
А той только и осталось, что сказать:
– Я не знаю. – Она ответила спустя несколько мгновений: – Я согласна.
6
На работе Агнете и присесть не могла. Пусть всего лишь один из многих, но камбуз, где трудилась Агнете, посещали тысячи людей. Только вроде бы разобрался с теми, кто пришёл на завтрак, как наступает обед и так далее и тому подобное.
Работа Агнете нехитрая: знай себе перегружай грязную посуду с подносов в моечные машины, из моечных машин в сушильные шкафы и, наконец, из сушильных шкафов обратно на кухню. Но бегать надо быстро, не поскальзываясь на влажном кафеле, перебив при этом кучу тарелок.
Кроме того, сложность в том, что Агнете не обладала силой покойного мужа. Она не могла поднять полную корзину с посудой, чтобы переставить из одного аппарата в другой. Приходилось разгружать, заставлять немногочисленные свободные полки, не путаться при этом, и – не допусти Бог-Император! – что-нибудь сломать. Агнете ждала, что такое событие непременно произойдёт и госпожа Сяо мало того, что наорёт на раззяву, так ещё и оштрафует. Но пока Бог миловал, и госпожа Сяо даже кивала Агнете, когда та, переделав за день все дела, отправлялась домой.
