Сестра Семеновна, услышав титул и увидев реакцию уважаемого в городе трактирщика, тут же изменилась в лице. Сухость сменилась подобострастием.

— Ваше Благородие! Простите, не признала сразу! Доктор… доктор сейчас освободится! Одну минуточку! Я мигом! — И она унеслась вглубь коридора, цокая каблуками.

«Ох, и старый лис, этот Степан, — подумал я с усмешкой. — Уже все новости знает. Слухи в этом городе распространяются быстрее чумы».

— Мог бы и не кричать на всю лечебницу про титул, — пожал я руку корчмаря в ответ.

— Да ладно, барон! Твой титул заслужен потом и кровью, а не за молоко и сало куплен. Ну, да не о том речь! Что стряслось, господа? — спросил Разиньков, понизив голос и с тревогой глядя на Митю, которого мы бережно поддерживали. — Вид у парня… нехороший.

— Долгая история, Степан Аркадьевич, — вздохнул я. — Вырвали из лап Шепота на том самом далеком севере. Вот, привезли к вашим лекарям на осмотр.

— С того самого Севера, что ли? — глаза трактирщика округлились. — Так вы… вы там взаправду были⁈ Я ж просто так брякнул! И вернулись⁈ И… людей спасли⁈ Я слышал… город гудит, но не верил, что вы зайдете так далеко!

— Как видишь, — Иван криво усмехнулся. — Вернулись. И спасли.

Степан покачал головой, цокнув языком.

— Ну, мужики… ну, герои! Искренне рад за вас! За всех!

В этот момент из коридора вышел высокий, худощавый мужчина в идеально чистом белом халате. Седые волосы аккуратно зачесаны назад, тонкие черты лица, умные, проницательные глаза за стеклами очков в тонкой оправе. Вид у него был усталый, но держался он с достоинством. Это, без сомнения, и был главный врач.

— Доктор Афанасий Захарович Бельский, — представился он, слегка кивнув. — Мне доложили… Барон Кулибин? Чем могу служить? Что с молодым человеком?

Я коротко обрисовал ситуацию: длительное нахождение в неизвестных условиях, сильное истощение, потеря сознания. Упомянул, что ментальное состояние было стабилизировано магом Скворцовым, который погрузил его в целительный сон, чтобы разум мог восстановиться.

Доктор Бельский слушал внимательно, кивая. Затем подошел к Мите, осторожно приподнял ему веки, осмотрел зрачки, прощупал пульс на шее, послушал дыхание, приложив ухо к груди.

— Физически… да, сильное истощение, обезвоживание, авитаминоз, — заключил он, выпрямляясь. — Тело на пределе. Но жизненные показатели стабильны. Что касается бессознательного состояния… Если мэтр Скворцов приложил руку, то я склонен ему доверять. Магия — не моя сфера, но я знаю, что иногда она творит чудеса там, где медицина бессильна. Этому юноше нужен покой, уход и, главное, — питание. Насыщенное витаминами.

Он прошел к небольшому столику у стены, взял бланк и перо и начал быстро что-то писать.

— Я выпишу общеукрепляющие отвары и настои, — говорил он, скрипя пером. — Но этого мало. Ему необходимы… назовем их «солнечные яблоки». Редкие мутировавшие фрукты. Раньше они росли в изобилии в старых садах к северу от города, но… — он вздохнул, — сами понимаете, эти сады давно заброшены и кишат всякой нечистью. Достать их сейчас — большая проблема. Но если бы удалось… Их сок творит чудеса с истощенным организмом. Витаминов и микроэлементов там столько, что могут на ноги поставить даже безнадежного больного. И нам бы в лечебнице они очень пригодились…

Старые сады… те самые, что и возле Хмарского? У меня там поля, правда, по словам Михалыча и крестьян, но, видимо, не только они под воздействием магии изменились.

Что ж, еще одна задача в копилку. Освоение Севера приобретало все более конкретные и жизненно важные очертания.

— Я вас понял, доктор, — сказал я, принимая выписанный рецепт. — Мы постараемся что-нибудь придумать с этими солнечными яблоками.

— Был бы вам очень признателен, барон, — Бельский устало улыбнулся. — А пока — покой, уход и прописанные микстуры. И надежда. Она иногда лечит лучше всяких снадобий.

Мы поблагодарили доктора, попрощались со Степаном, который пожелал нам удачи и скорейшего выздоровления Мите, и снова погрузили брата Ивана в повозку.

Обратный путь в Хмарское прошел в тишине, но теперь она была другой — не напряженной, а скорее задумчивой.

— Спасибо тебе еще раз, Саш, — сказал Иван, когда мы уже подъезжали к поместью. — Что съездил со мной. Помог… унять тревогу за брата. Пусть лекари и не сказали ничего нового, но… стало спокойнее.

— Это нужно было сделать, Иван, — ответил я. — Для тебя. Для него. Для всех нас.

В Хмарском жизнь кипела. Ремонтники и кровельщики трудились вовсю, стучали молотки, пахло свежим деревом. Крестьяне занимались своими делами — кто-то чинил инвентарь, кто-то перебирал привезенные запасы. Атмосфера была рабочей, но спокойной.

Оставив Ивана с братом на попечение Иши и Ольги, я, немного поразмыслив, направился прямиком к Скворцову. Маг сидел под своим любимым навесом, который теперь больше походил на летнюю беседку, и медитировал, или просто дремал — по нему не поймешь.

Я подошел ближе.

— Мэтр Скворцов? — негромко позвал я.

Он поднял на меня свои ясные синие глаза.

— Барон. Вернулись? Как поездка?

— Успешно. Лекари подтвердили ваши слова — Мите нужен покой и уход. И еще… особые фрукты.

— Солнечные яблоки? — маг чуть заметно улыбнулся. — Да, вещь ценная. И редкая ныне.

— Будем искать, — сказал я. — Но я к вам по другому вопросу. Помните, я рассказывал, что разбил тот черный кристалл в городе?

— Помню, — спокойно отозвался маг. — И до сих пор искренне радуюсь и не нахожу объяснения тому, как вы выжили и успокоились, не выгорев дотла.

А ведь такая вероятность была и весьма немаленькая. Хорошо, что все обошлось. Хорошо, что артефакт в моей голове, который я все это время считал имплантом, оказался одной из первых рун. И хорошо, что мне хватило воли его обуздать.

Я сжал крепче небольшой камушек в кармане.

И не только его.

— Так вот… — я осторожно извлек тот самый серый конусообразный камеь, который подобрал на месте уничтоженной Дикой Руны. — После него остался вот этот артефакт. Я не знаю, что это, но чувствую… силу. Иную. Не такую темную, как от кристалла.

Я протянул камень Скворцову. Маг взял его кончиками пальцев, поднес к глазам. Его зрачки на мгновение сузились, а затем расширились, в них вспыхнул синий огонек.

— Невероятно… — прошептал он, и я впервые увидел на его лице не просто удивление, а настоящий шок. — Сердце Руны… Очищенное… Но как?..

Он поднял на меня взгляд, полный вопросов, на которые, я был уверен, у меня пока не было ответов.

— Помните вы сказали мне, если станет совсем худо — мне нужно добраться до руны? — спросил я его и постучал себя пальцем по виску.

— Верно, — кивнул маг.

— Я добрался, — повторил я, и на этот раз в моем голосе прозвучала не только усталость, но и нотка триумфа. Я действительно гордился этим. Мэтр тогда сказал мне «научиться зреть». И я научился

Или, может быть, просто констатация невероятного факта.

— Не к той, черной, что стояла на площади. К той, что внутри меня. Тот камень, что я видел на поляне в своем сознании. Я смог прикоснуться к нему, — объяснил я сказанное.

Я видел как Скворцов удовлетворенно улыбнулся, прикрыв глаза, словно понимал, что так будет с самого начала, но он все равно задал вопрос:

— К внутренней руне? — переспросил он спокойно. — Значит, ты все же научился зреть и смог вступить с ней в контакт. Похвально, юноша. Очень похвально.

— Да, — кивнул я. — Кажется… кажется, мне удалось ее… обуздать? Или, по крайней мере, установить некий диалог. Ту силу, что мне подсадили в голову ученые моего времени… они ведь и сами не ведали, что творили, мэтр. Играли с силами, природу которых даже не пытались понять до конца. Они видели лишь инструмент для ускорения мыслительных процессов, а получили… вот это, — я снова ткнул пальцем в висок. — Магию. Руну. Как вы это называете.

Я перевел дух, пытаясь собраться с мыслями, восстановить в памяти хаотичную последовательность событий, которые все еще казались нереальными, словно отголоски лихорадочного сна.