Благо, я понял это вовремя. В резерве оставались дублирующие элементы доменной печи. По-прежнему, при постройке нового оборудования изготавливали ключевые детали в двух-трёх экземплярах, что не раз выручало. Помогло и в этот раз. Работа в красном режиме позволила к концу августа построить и запустить в Стальграде вторую доменную печь. Туда же перенесли часть волочилен и прокатных клетей, последним места в главном ангаре уже не хватало.
Значительный задел в устройствах пути и опытные артели позволили обучить и организовывать новых батраков за относительно короткий период. Валка леса, забор грунта, ссыпка — грамотное разделение труда и налаженный быт. Вуаля, к августу мы вышли на темп три километра в неделю (для отряда), и где-то девять-двенадцать на управление, с перспективой дальнейшего роста.
Северная трудовая армия включала в себя один штаб и шесть строительных отрядов. От северного берега Оки, дорогу укладывали по прямой, по направлению к Луже. После Оки где начали строить капитальный мост от хорды отходили ветки на Стальград и на Лобынск, вдоль северного берега Протвы. Основная же трасса шла на Верею, через Боровск, с перспективой продления до Волока-Ламского. Планируемая протяжённость путей на севеном отрезке составляла около трёхсот километров, дремучие леса и болота значительно удорожали её строительство. На юге с этим было куда проще.
Для обеспечения строек лесом по водоразделу Ока-Неручь весной заложены артельные лесопилки на ковшовых турбинах. Ввели в строй и поставили на баланс трудовых «армий» спецтехнику: две черпалки щебня и четыре цепных траншейных экскаватора, все они пыхтели от «паровых» аккумуляторов. В темпе вальса возвели восемь сигнальных башен вдоль границ с Карачевским княжеством. Всего за месяц, рекордными темпами проложили линию телеграфа до Стальграда по левому берегу Оки. Двести восемь кило! С нормальными столбами и сразу на двуе линиями, благо необходимости экономить каждую тонну стали не было. Для нужд телеграфа в конверторе варили медистую сталь, а вместо бронзы её покрывали цинком, методом горячего цинкования, что кратно снизило трудоёмкость и соответственно, цену. Клепали потихоньку и телефоны, последние здорово помогали в координации работ на таком сложном объекте, как стротельство узкоколейки. При штабах уже и телефонисток посадили, вручную соединяющих абонентов.
Столь масштабные стройки неизбежно привлекли пристальное внимание самых разных людей, в основном торговых. Народ на Руси ушлый и два плюс два складывает быстро. План «стройки века», наложенный на детальную карту местности имелся в штабе каждого направления, да и не скрывали мы эту информацию, скорее наоборот. Новинку, то бишь переволоку судов с товаром многие гости уже опробовали. Больше года функционировал волок Легощь-Дичня (Ока-Дон). За счёт приличного потока торговцев и сопутствующей инфраструктуры обеспечение этого волока уже не ложилось тяжким бременем на баланс нашего городка. Наоборот, даже прибыль какая-то капала. Но волок у меня был уже не один, и не два.
Загибаем пальцы: волок на Рыбницу (Неручь-Ока), волок Неручь-Свапа (Ока-Днепр), волок Тим-Оскол, волоки Шат-Иван-Озеро-Дон и Осьма-Угра (строятся). Немчин волок с Шексны, Красный, тот, что на реку Онегу, волоки с Бело-озеро на Выг от Повенца. Черевский на ту же Онегу, наконец Ухтомский волок с Шексны на Сухону, а оттуда в Северную Двину. Очень перспективный и спокойный (в плане порогов) путь на Белое море с выходом на Вологду и Волжско-Камский водный бассейн. Некоторая задержка была связана с тем, что последний волок находился в Костромском княжестве, но едва местные мытари узнали, кто просит грамоту, вопросы были волшебным образом сняты. Приходилось играть по правилам жанра и все эти купчи оформлять на своих людей. Самому князю невместно заниматься низким делом, то бишь торговлей. Хотя, с другой стороны, люди всё прекрасно понимали, вот такой средневековый дуализм.
Если южные волоки развивались ни шатко ни валко, так как лежали в стороне от проторенных путей и люду торговому требовалось время на «осмысление», то северные, «старые» катастрофически обрушили всю северо-восточную торговлю Новгорода. Слишком убойным вышло сочетание беспошлинного пути и малой платы за возможность перетащить свою ладью из одного водного бассейна в другой, без смены судов и утомительных перегрузок товара. Ранее преодоление волока занимало до сорока дней и, как следствие, тянуло массу обоснованных и не очень расходов, автоматически увеличивая до ста процентов и более, цену на такой распространённый товара, как пшеница. У нас же стоимость перевозки пуда груза в среднем составляла пять резан, против полтины прежде. И это, не считая таких удобств как нормальные и недорогие гостиные дома с печами и добротной кухней, бесплатные склады и крытые рынки, замощенные досками или колотым камнем. Но главный и невосполнимый ресурс, время, перевешивал всё остальное.
А коли не нашлось денег, не беда. Оставайся на недельку-другую. И будь так любезен поработай на общинных работах по устройству плотин-лежнёвок. Очень востребованная услуга, ведь до трети потока грузов занимали мелкие, семейные торговцы с небольшим оборотом.
На новом торге вблизи Бадожского погоста заработала первая на планете хлебная биржа куда (по телеграфу) стекалась информация о запасах и наличии зерновых, скопившихся в складах от Медного до Бело-озера. За три процента от сделки маклеры вели торги вывешивая на табличках вес и название товара, гарантировали качество зерна, перевешивали каждую партию и брали (при необходимости) на ответственное хранение, выдавая на руки расписки с гарантией. При необходимости купленный товар могли сохранить, доставить (в пределах княжеской дороги и его земель) или перепродать. Японские свечи и латинские цифры осваивались местными барыгами играючи, буквально за неделю так давали понимавшим эти инструменты колоссальные преимущества. Ввёл и фьючерсы, именные бумаги, гарантирующие покупку моими людьми партии зерна по фиксированной цене в серебре или в наших товарах кои уже кое где шли за твёрдую валюту. Быстро разобрались торговцы и с железными нитями, мгновенно уловив какую портенциальную выгоду они несут. Несмотря на высокую цену за каждое отправленное слово (пять резан за букву) отбоя от желающих не было, и линия телеграфа уже окупала оперативную деятельность.
Всё это самым плачевным образом сказалось на главном торговом хабе Новгорода — Вышнем Волочке, обороты просели. Дмитрий Лукинич, костромской куратор Калиты после осмотра моего острожка «внезапно» стал лидером проНовосилькой партии в Москве выправил мои людям грамоты на устройство гостинца через Московское княжество. Северная граница моих земель доходила почти до Можайска, а от него до Волока-Ламского, открывающего путь в верховья Волги, менее шести десятков километров. Боярин Родион Несторович, он сидел наместником в этом городе, оказался хорошим знакомцем моего протеже. Один к одному, сложилось. Городок сей издревле был совместным владением Москвы и Новгорода, однако Родион, будучи семь лет назад назначен наместником в московскую часть Волока Ламского Калитой, прогнулся, изгнал новгородского наместника, присоединив к Москве и новгородскую часть города. И всё же земель Новгорода в округе Волока-Ламского хватало, как влияния самих бояр, а ведь я напрямую им яйца кривым ножом подсекаю. Волоки, важнейшая статья дохода Вольного города. Понятное дело и о разрешении на устройство волока, и о новом гостинце они узнали одними из первых. Когда дело доходило до денег информация на север уходила с какой-то космической скоростью. На неприятные новости наложились слухи о невероятной доброте Глуховского князя к торговой братии (лояльные мне Новгородские бояре получили скидку в пятьдесят процентов на услуги волоков), слухи про сами волоки, где лошади тянут насады, полные людей и товара, про латинские железные нити ведовством слова передающие за сотни вёрст. В Новгороде возобновилось брожение, политические альянсы менялись по два раза на дню и всё же, нюха у торгашей не отнять.
