— А меня и не надобно защищать, без вас управлюсь. Чтобы ослабить врагов подговаривайте их идти на меня, а друзей да Тайдуллу отговаривайте. Главное обставьте дело так, чтобы сам Джани-бек не вышел в поход. Если наследник погибнет, развернётся большая замятня. Война всех со всеми, а она ни мне, ни вам не надобна. Откровенно говоря, я бы предпочёл помочь вам завоевать улусы Чаготая и Юань, пощипать со стороны Персии бывшие земли Хулагу в обмен на Крымские тюмены и Тану.
Еголдай ощутимо вздрогнул при последних словах.
— Берди не трогайте, он мне пока ещё нужен. Обеспечьте безопасность волоку Танаис-Итиль и малому, тому, что на Иловле реке. Ежели по последнему дозволите земляное масло возить да корабли с ним на Итиле хоронить совсем добре, а не так нет. Не обижусь.
— Хочешь сказать, ты даже не остановишь стройку⁈
— О-о-о, я её толком даже не начинал. Если миром решим, я в оговорённые летом сроки уложусь. Скажу больше, я и прочие стройки не остановлю. Если согласитесь, опосля моей победы, ходить вашим купцам в Варяжское и Студёное моря. А ежели обговорим доли, протяну гостинец от Хвалынского моря в Индийский океан, думаю вы и сами понимаете какие это деньги.
Биклярбек вылупился, даже виноград престал жевать и посмотрел на меня другими взглядом, куда более задумчивым:
— Теперь я понимаю зачем ты Товлу прикармливаешь и устроил бучу у сулдузов.
— Мои поздравления, уважаемый, вашим тайным людям. Не думал, что вести о несчастье в улусе Хулагу так быстро достигнут ушей дивана. Отвечу кратко. Малый Кучук помешал моим делам в Шемахе, за что и бы наказан, царство шаха с недавних пор находится под моим покровительством.
— Куда катится мир! Удельные князья покровительствуют царям! — едва не взвизгнул Джаяту-Буга.
— Начавшийся дождь когда-то перестаёт идти, а приехавшие гости всегда уезжают, эмир, — я спокойно ответил ему. — Кстати, я слышал темник улуса Башкир ваш дальний родственник?
Джаяту-Буга коротко кивнул.
— Хотел бы и его привлечь к нашим общим делам, на выгодной основе, и заодно попросить содействия дивана определить границы Орды и Новгородского княжества в Оральтских горах.
Последние слова были адресованы Могул-Буга, на что он немедленно отреагировал:
— Вопрос, насколько долго эти земли останутся Новгородскими.
— На всё воля эллаха, эмир.
— Я не понимаю, на что надеешься, конязь. На тебя пойдёт по меньше, четыре тюмена! Больше, чем было у Бату. Великий князь Владимирский, Семён собирает войска и при этом ты умудрился поссориться с Литвой.
— Война рано или поздно закончится, а о будущем надо думать уже сейчас. В любом случае вы ничего не теряете. Разобьют меня, волок останется за вами, а если тюмены будут повержены вы выступите миротворцами и усилите позиции при дворе. Я ведь не отказываюсь платить дань Орде. Само собой, я бы хотел, чтобы вы выкупали весь полон, захваченный с моих земель в этом походе, и отправляли их мне за разумную цену. Связь можем держать напрямую, или через людей Лю.
— Повторюсь, ты точно уверен в победе?
— Тюменов у вас может и больше, чем у Бату, но содержимое уже никуда не годно. Посему их погибель вопрос времени. Я даже не дам вам подойти к моим городам, а земли Дикого поля, к востоку от гостинца пусты. Полона возьмёте тама не густо.
— Мы тебя услышали. За волок Сари цу можешь не беспокоиться. Я уже убрал твоё имя из грамот дивана, а Джаяту-Буга отправит в город три тысячи нукеров. Не переживай, на СВОЁ поле мы чужих не пустим. Берди, хм. Если он тебе так нужен, пусть живёт, но его судьба отныне прочно связана с твоей, конязь. Что же касается остального, будем думать.
* * *
На югах снег уже сошёл, почва подсохла и трудовое ополчение двенадцатого агрогородка вовсю трудилось на устройстве квадратной лежнёвки, отходящей в сторону верховий Зуши. Упрощенного типа, без железных скреплений. Изготавливались элементы на сто процентов местными артелями и легко, как детский конструктор, собирались без спецтехники, только успевай чопы загонять. Новые подходы в строительстве, использование секций и городского локомобиля с ЭППК значительно ускорили работы, позволив городку закончить дорогу в срок. Нагрузку в три тонны на ось такой лежень держал только в путь. Верхняя часть путевого бруса имела ступенчатую выемку под тележное колеса, и, таким образом, по путям можно было ездить как с ребордными, так и с обычными колёсами. Справа же выделили отвод под грунтовку, её артельщики будут доводить до ума своими силами. Ответвления делались похожими на автомобильные развязки, справа и слева к ним плавно изгибали ответвления основного пути, который планировалось сделать двухпутным, обеспечивая сим выезд как к городу, так и к тупиковой части кластера, заодно обеспечивая возможность разворота без поворотных кругов. Каждые два километра оставляли разъезды, небольшие тупиковые веточки отвели к верховьям малых рек, дабы со временем включить их в хозяйственную деятельность. Семафоры ручные спроектированы так чтобы они стояли в пределах прямой видимости. Их основная задача сводилась к обеспечению права приоритетного движения. Подъехал на участок, увидел, что стрелка соседнего семафора опущена — пути свободны, поднял крыло своего семафора и в путь, а чтобы стрелки не были постоянно поднятыми они имели механизм постепенного опускания под действие грузика. Система так себе, но всяко лучше, чем перекрикиваться. К тому же на семафорных столбах были прибиты вертикальные солнечные часы и составить расписание движения, большого труда не составит. На телегах стояли ревуны и небольшие солнечные сигналки, а когда на брус набьют стальные полоски, вопросы регулирования сами собой отпадут, системы регулировки движения с элементарными электрическим кранами-выключателями — путь свободен или путь закрыть давным-давно работали.
Просеки аж осенью пробили, а в зиму с ледовой дорожки потихоньку её корчевали. Пней тута и не густо, лесостепи округ и размеры дерев невелики. Отрезок короткий, и пятнадцати километров не будет отчего пяти сотням мужикам городка, при помощи геодезистов и прорабов первого строительного, находившихся в «отпусках», много времени не потребовалось, тем паче Сталинец с отвалом разок прошёл и вгладь трассу вывел. Дренаж местами устроили, как и положено по кону, но без фанатизма. Артельный гостинец верхами вели и ручьёв не пересекали, в зиму разве что клетьевые мосты над оврагами устроили и уморили дерева в местах поселений и будущих полей. Рядом с городком драга стояла и на дорогу отсыпали щебня от души, тысячу кубов с лихом. Пошёл он на топкие участки. Прокинули шестовую линию телеграфа в одну жилу, разъезды устроили в местах отводов артельных наделов, помогли разгрузиться и помахали ручкой. Посевная на носу и народ с городков отправляли на посадки в старые артели, округ Неручи.
Нарезали им земли по два с половиной кило с каждой стороны дороги, семь с половиной тысяч десятин! Для Нечая цифра невероятная. Правда и земли тута дикие, малонаселенные, но это уже бывшего ратая не пугало. Насмотрелся как в княжеских артелях работают и плуги, видел и конные комбайны. Органично принял идею разделения труда и одним из первых в артель записался. А почему нет? Княжество гарантировало доход, минимум в пять раз больший, чем он мог заработать в хороший год. О сбыте голова не болит, ремонт инструмента сложного, обучение и много ещё что станции МТС при городках на себя берут. В его артели девять семей, двадцать семь душ мужского полу ну ешо отроки, да бабы без счёту. Совсем уж малых детей оставили при яслях, отдадут, когда избы поставят. После окончания курсов ЛикБеза его с дитями отправили в артельный лагерь, тама и работа и учёба. Тяжело приходилось, хотя с какой стороны поглядеть. Всё же дома ладили себе, не старосте али боярину. Подучили на станках работать, лопаты показали новые, косы и науки всякие, из которых больше прочих у Нечая душа лежала к агрономии, по-византийски сие законы о поле. Естество Нечая не раз восставало против веками заведенных канонов, однако в школе его загодя упредили. Будешь работать по картам и календарю, али сразу холопом в стройотряд отправят топором махать, ежели гонору много. И по хозяйствам добрым повозили, дабы самим с мужиками поговорить, глянуть очами ладно ли тама дело чёрное устроено. А сколь и кто получает они и без того ведали, в школе показывали таблицы баллов и выплат артелей на Опушке реке посаженных. Да и не дурак черный люд. Сам захотел по белому жить в избах ладных, сидючи пахать да косить, а не скрючившись с горбушею в три погибели.
