Тепло попрощавшись, вскорости отплыли в Баку и были на месте спустя три дня. Надолго я не задержался. Пароходы с нефтью ушли, успешно миновали весеннее море и уже разгружались на волоке Иловля-Волга. Там соорудили временное нефтехранилище, откуда нефть начнут сплавлять в Воронеж малыми цистернами на пароходах-катамаранах и плотах. С большими цистернами прямо скажем беда, не успеваем, да и смысла нет прежде, чем волок Волга-Дон заработает. Пока ситуация не прояснится в Сарае я этот проект придержу. «Бурлак» повезет пустые цистерны с лесом и попутным грузом обратно, кстати сода нефтюшку отлично отмывает, а вот «Ермак» прежде, чем вернуться, поднимет два десятка нефтяных цистерн к устью Камы.

Весной запланирована очень большая производственно-геологическая экспедиция в Уральский Горный округ, в Тагил. Там столько всего нужно, что слов, нет. Главное медь и платина, потому как сих металлов не хватает катастрофически. Если хрома у нас было добыть тысяча шестьсот тонн, то меди жалкие триста и добыча снижается. Да в Карелии на хорде есть крупные медные месторождения, но господа там 0,08 % процента меди в породе, против четырёх-шести, на Урале. Об чём разговор то? Будем сразу строить пристани в Усть-Утке, чистить Чусовую и тянуть зубчатую дорогу на Висим и Меднорудянское месторождение, там меньше семидесяти кило, кинем декавильку, а после своими силами зубчатую дорогу поставим. Место стратегическое, не абы какое. Там у нас третье кощеево яйцо Москвы сидит. Первое, персидский булат я вырвал с корешком, второе. ярлык сборщиков податей всея Руси им осталось держать недолго, а третье Закамское серебро. Брат Калиты, великий князь Юрий Даниилович, перед своей гибелью предводительствовал новгородским и псковским войсками в войнах с Швецией и немецкими рыцарями, а затем — с Великим Устюгом, стоявшим между новгородцами и Югрой, и с берегов Северной Двины отправился в Орду кружным путём по реке Каме через волость Пермскую, то есть лично посетив три старинных области новгородского Северо-Востока: Двинскую, Пермь Вычегодскую и Пермь Великую. Новгородское Заволочье, к которому относилась Двинская земля вместе с пермскими особенно богато серебром и давало доходов существенно больше самого Новгорода со всей его западноевропейской торговлей. Например, выхода Новгород платил официально три тысячи рублей, а за Заволочье давало в Москву и Новгород пять. До половины серебряных гривен Руси, это переплавленная уникальная серебряная посуда Прикамья.

Откуда там серебро? Из Персии вестимо, обменивали его угры на шкурки и прочее добро в течении многих столетий. Полученное серебро коренные народы бережно копили. Согласно местным верованиям, серебро было священным небесным металлом, позволявшим живым людям общаться с погибшими предками, отгонять злых духов и приглашать в мир добрых. Например, небесный всадник Алвали — поборник справедливости и защитник людей, объезжавший мир по небу, мог спуститься на землю только по выложенному дорожкой серебру. Копыта его коня не могли ступить на не покрытую землю. Всё это заставляло угорские народы хранить и накапливать как можно больше драгоценного металла. А мы этот краник на себя завернём, предложив финно-уграм вместо кнутов новгородских сборщиков защиту и свои товары, а уж с вольным городом вопрос решим. Блин, они оказывается земли захапали больше территории всех русских княжеств вместе взятых, аж за Урал залезли. И что интересно Перемь Великую крышует прошведская партия, а? Каково?

Вместе с нефтью вверх по Волге отправили и две цистерны сжиженного газа, он большей частью над нефтяной скважиной выделается, а ещё у берега вместе, где то и дело булькает да горит «платформу морскую» построили, без трубы. Широкий квадратной формы плот, удерживаемый якорями с дыркой по центру, а сверху здоровенный шар, улавливающий выделяемый из-под воды метан. Из-под оболочки откачиваем и через подводный газопровод на берег отправляем, где его сквозь адсорберы пропускают, очищают от воздуха. А чего добру пропадать то? Процентов десять всяко перепадает, и то хлеб. Сжижаем метан в вихревой трубе, сжигая одновременно огромное количество нефти, но поскольку та халявная то никаких проблем в таком способе не вижу. Цистерны под газ естественно двухоболочечные, утеплённые, с наружным корпусом из нержавейки и раза эдак в три, дороже обычных.

В последний день перед отплытием объявились люди патриарха с вожделенной бумагой. Передали, что наши с Мар Дыем договорённости в силе, намекнули, что патриарх оценил мои усилия по искоренению Чабанидов, но впредь такие вещи просит согласовывать. Ну конечно, так и я им и поверил. Проверили, испугались грядущей войне с Ордой и решили получить золотишко пока не поздно. Ладно, этот вопрос закрыт, а то, честно-говоря, уже хотел документик от имени какого-нибудь Австралийского патриархата сам себе выписать. А под занавес пожаловал, кто вы думали? Шах Кей-Кубад со свитой. Я сперва не хотел его пускать, но всё же решил встретиться. Глупо разрывать с большим трудом налаженные отношения, тем более получается я свою часть сделки выполнил, а шах нет. Посему засунул обиды в известное место и напустил хмурый вид.

— Здравствуй, дорогой мой царственный брат! Рад видеть тебя живым, здоровым.

— Не скажу, что рад встрече, шах. Потому как выходит обманул ты меня и едва жизни не лишил. Ведаешь сколько я своих людей потерял⁈ Сколь злата раздал в Султании, чтобы укрыться от людей Сур-хана⁈ — я вскочил в гневе, потряс бумагами перед носом шаха сев обратно, нахохлился словно воробей под дождём.

— Клянусь аллахом, я ничего не знал! Как только весть, что шайтаны ильханов схватили твоих проводников, достигла моих ушей, я перевернул дверец верх дном! Спроси любого торговца, головы пяти десятков предателей до сих пор украшают вороты Шемахи! — шах громко хлопнул в ладоши и его слуги поставили серебряный котёл. — В знак смирения и дружбы позволь преподнести небольшой подарок, — шах открыл крышку и показал на отрубленную голову с аккуратно завитой и ухоженной бородой. — Визирь Алиб Йазид, пусть его душу вечно терзают ифриты! — шах сплюнул и грязно выругался. — Представляешь, эта отрыжка шакала работала на эмира Сур-хана! Он подслушивал меня! Скольких людей ты лишился, двух, трёх? А мои погибли все, их жестоко пытали и казнили.

— Да-да-да, — я покивал головой. — Вот только казнь твоих людей, твои проблемы шах. Если в царстве беда и пустота, если ближние тебе неверны разве, причем тут я? Или ты думаешь откупиться отрубленной головой приставленного ильханами к тебе визиря⁈ Эх, шах, я был о тебе лучшего мнения.

— Но эмир Сур-хан всё ещё жив! — вскрикнул шах.

— А разве мы насчёт него договаривались?

— Нет, но… На это раз я перебил его.

— Что, но⁈ Я исполнил свою часть сделки и точка. Помимо маленького Хасана и его брата погибли множество темников и все Чобанидины бывшие в Султании. Ах да, может тебе не донесли, но эмир Сур-хан тоже мёртв, а также всего его сотники, тысячники не меньше пяти сотен воинов. Эмиры Меср-Малик, Сюкшах и Новруз, сестра ильхана Сати-бек! Войска большого Хасана выступили из Багдада и в ильханате сейчас такая каша начнётся, что сулдузам много лет будет не до твоего царства. По твоей милости я потерял людей, деньги, время и главное, подарил тебе, — показываю пальцем на шаха, — Ширван. Разве этого мало?

Кей Кубад задумался и несколько минут сидел молча:

— Это правда?

— Не сомневайся. Уверен, через несколько дней и подробности тебе донесут.

— Я тебя понял, князь. Чего ты хочешь?

— Вопрос поставлен неправильно. Что ты можешь дать? Естественно, не считая наших старых договорённостей.

Шах поджал губы и нервно-перебирал чётки:

— Тысячу араша[vii] шёлка.

— Учитывая, что твои люди не вывели нас на поставщиков коконов Гиляна, не густо.

— Две тысячи!

— Уже лучше, — я сделал заинтересованное лицо.

— Шесть тысяч бурдюков белой нефти из личных запасов. Сто талантов меди, — Кей-Кубад возвысил голос.

— Продолжай, шах, ты идёшь в правильном направлении. Теперь я вижу перед собой мужа и царя, знающего цену слова.