Крупнейшие центры княжеств — Москва, Владимир, Суздаль, Ярославль, Переяслав, Ростов Великий, Тверь, Кострома, Городец и прочие управлялись потомками Александра Невского, а их правители являлись друг другу двоюродными или троюродными братьями и вместе с прочими, мелкими князьями и князьками входили в большую семью Мономашичей. А кто такой Мстислав? Так он Ольгович, представитель ветви проигравшей битву за богатые уделы задолго до вторжения Бату и годной, разве что, на корм победителям. Поднимется он, так и прочим сродственникам надежду даст, тем, что ныне по уделам малым прячутся, выживают, выбирая меж покровительством Москвы али Литвы.
Был и иной, объективный и не менее значимый фактор противостояния. Макроэкономический. Часть хорды, пересекающей Московское княжество проходила сквозь волости молодого княжича. Иван смотрел, как по Ржевскому гостинцу, через намороженную по льду переправу нескончаемым потоком шли возы, десятки. День и ночь. Из Владимира, Москвы, Суздаля. Тысячи и тысячи пудов зерна, кож, свиных и говяжьих туш. А сколько таких гостинцев вливаются в хорду от Дона и уже до самой Твери, не считая мифических земель на Онего и Студёном море. В стройотрядах суммарно с артелями трудилось тысяч пятнадцать точно, а людей требовалось одевать, обувать, кормить, развлекать в конце концов. Тысячи работников имели звонкую монету, которую желали тратить, и княжеские лавки спрос закрыть целиком не могли, зато это могли осуществить десятки и сотни тысяч домохозяйств и гостей Северо-Восточной, Западной и Южной Руси.
Чудовищная пропускная способность хорды и новые рынки в первую же зиму подобно молоту ударили по устоявшимся зимникам. Многие торговые пути Московского, Вяземского, Тверского, частью Новгородского княжеств постигла печальная участь Муравского тракта. «Добрыня» по силе тяги немногим, не дотягивая до паровоза серии ЭР без надрыва тянул шесть десятков двухосных вагонов с суммарным полезным весом 720 тонн, то бишь, заменял ни много не мало 2400 саней из расчёта 300 килограмм на воз, что далеко не всегда имело место быть по объективным причинам. К тому же лошадей надо кормить, поить, ухаживать и в день, дай бог километров двадцать они проходили, тогда как на новом «рельсе» скорость подняли до двенадцати-пятнадцати, в час. «Добрыня» с новыми плюшками и увеличенным аккумулятором мог уехать на одной заправке на двести пятьдесят-триста километров, а его коллег на южном участке хорде каталось уже пять. Взяв в руки счёты сложив два плюс два, получим пропускную способность в разы больше, чем все оборотные купеческие сани Северо-Восточной Руси вместе взятые.
Попутные товары снабженцы князя брали охотно, ведь по большей части они оказывались в хранилищах городков или стройотрядов, а если и нет, серебро лишним не будет, особо, в обратную сторону. Чего далеко ходить, стоимость перевозки пуда груза от Москвы до Твери упала в… десять раз! Неудивительно, что гости предпочитали крюк сделать, но перевести товар по железной дорожке. Тем более от общего объёма тоннажа это копейки, пяти процентов не наберётся, но даже эти крохи привели к нервному тику у Великого князя Московского и бояр, связанных с ним нитями имущественных связей. В чём дело то?
Дык в демографии и географии, то бишь, геополитике. После тяжелейшего для Руси южного похода Мунке монголы начали активно собирать дань с богатых южных княжеств, прежде всего Галичского, Киевского, Переяславского и Черниговского. В том числе десятиной в людях, сопровождающийся несправедливостями и разорениями. Южное подбрюшье Русь — лесостепь, бежать некуда, крупные города лежат в руинах, княжеской власти как таковой нет в силу того, что монголы зарубили практически все источники доходов, бандиты бесчинствуют, как и китайские сборщики налогов, возобновилась активная ловля рабов, за малейшую неуплату тамги следует угон в рабство. Ад. Справедливости ради надо следует признать, что аналогичное действо захватчики пытались и на северо-востоке провернуть, но там помешали суровые леса и как следствие, простор для партизанских восстаний. Не вышло. В общем то, подобное бесчинство не только на юге Руси творилось, но и, например, на пространствах бывшего государства Хорезмшаха. И люди не выдержали, побежали из густонаселенных княжеств богатых чернозёмов, на малолюдный и суровый север. Спустя четыре года после окончания нашествия, папский миссионер Плано Карпини, проезжая разорённые земли отмечал. Большая часть населения либо перебита, либо уведена в плен татарами. На всём пройденном пространстве южной Руси, в Киевской и Переяславской земле он встречал бесчисленное множество человеческих костей и черепов, разбросанных по полям. В самом Киеве, прежде насчитывающим пятьдесят тысяч, едва набралось двести домов, а их обитатели терпели страшное угнетение.
Опустение южной Руси достигало фантастических 80–90 % процентов. Однако, большая часть жителей вовсе не погибла, а подалась в малолюдное Владимирское княжество, заложив тем дальнейший расцвет Москвы и Твери. Ольговичи же потерпели страшный крах потеряв 9/10 кормовой базы. Более того, монгольские ханы передали ярлык на великое княжение киевское владимирскому князю Ярославу Всеволодовичу, а затем его сыну Александру Невскому. Ярослав Всеволодович — личность со всех сторон интересная, особенно в плане его взаимоотношений с монголами, но речь не о нём. То что большая часть современного населения Тверской и Московской области потомки беженцев, факт железобетонный и по всем правилам жанра следующей, после Киева, столицей Руси должна была стать Тверь. Географическое положение етого города в верховьях Волги, при устье судоходной реки Тверцы, соединяющей Волгу с Великим Новгородом при помощи системы волоков, обязывало. Ко всему Тверь хорошо отделена от территории коренной Орды и набегов. В общем то люди XIII века сей факт прекрасно осознавали, отчего и подавались в спокойное княжество вызвав в нём небывалый расцвет культуры и промыслов. Показательный момент: именно в Твери, первом на Руси городе после татарского нашествия, возобновилось каменное строительство. Тверичи обзавелись каменным Кремлём и несколькими каменными церквями.
Историю борьбы за ярлык между Тверью и Москвой подробно освещать не имеет смысла, это отдельная и большая история. Главное следует понимать что корешок многолетнего конфликта не ярлык как таковой, а богатые людские ресурсы Твери, кои за время Московско-Тверских войн на ¾ перекочевали в Москву, вызвав в свою очередь небывалый рост заурядного, в общем то, города. И к чему вся эта лекция? Ответ очевиден, изменяющимися демографическими потоками легко добиться как доминирования, так и катастрофического падения любого государственного образования. И хорда князя Мстислава выступила эдаким хоботом пылесоса начав «высасывать» экономически активное население из Московского и Тверского княжеств. Правящие династии нехорошую тенденцию на интуитивном уровне осознали, а Иван Иванович, по велению брата, отправился в Тверь заключать союз против нового и очень непростого врага, мгновенно забыв про старые обиды.
От реки Руза до одноименной станции около пяти вёрст, и свита князя ещё до наступления ночи оказалась на месте. Большие станции на хорде строили однотипные, они представляли собой вытянутый ангар с деревянными треугольными фермами на МЗП. Полностью закрытая часть, отдавалась под депо, мастерские, склады, котельную и зал ожидания. Далее, уже в виде открытого навеса, ангар продолжался перроном. Выглядело строение аккуратно и эстетично: белые и красные линии напольных щитов и столбов гармонировали с салатовым цветом асбестоцементной черепицы. Площадь, несмотря на поздний час оказалась полна саней, повозки аккуратно припаркованы, каждые, в отдельной клети помеченной буквицами и цифрой. Ажурные, газовые фонари, окружавшие привокзальную площадь с аккуратными рядами елей и скамейками, горели тёплым, сказочным светом, контрастируя с трубками холодного свечения перрона и мастерских. Лампы Мура наполненные углекислым газом с недавних пор ставили в новых производственных помещениях. Дворники в валенках и белых фартуках неспешно чистили деревянные мостовые из круглых плах.
