-- Я поняла... Съев отраву, я думала, что сразу умру и всё. Но меня стало тошнить и рвать, потом у меня был жар, потом я ничего не помню, но я вполне могла... Скажи, неужели ты не проникся ко мне отвращением, когда увидел меня в таком виде?

-- Я прошёл войну, а на войне видел всякое. Знаешь, люди не смогли бы воевать, если бы... если бы не были уверены, что в случае тяжёлых ран их товарищи не отступятся от них с отвращением, а будут ухаживать за ними. Знаешь, я сам когда-то болел оспой и был покрыт такими отвратительными язвами, что вспомнить страшно. Но моя мать ухаживала за мной, хотя могла заразиться. А я знал, что от тебя мне никакой опасности нет, и что если тебя обмыть, то ты по-прежнему будешь прекрасна...

-- Значит, я лежала здесь нагая и совсем беззащитная. Я бы даже не узнала, сделал ты это со мной или нет... точнее, сразу бы не узнала, узнала бы потом... Скажи мне, я ещё девушка? Милый, я всё пойму... Я даже готова тебя простить, если ты не удержался... Мужчине трудно удержаться порой... Но только скажи мне честно, было что-то или нет?

-- Нет, не было, клянусь тебе! Я не мог позволить себе подобной низости -- воспользоваться твоей беспомощностью! Как бы я потом тебе в глаза смог смотреть? Я люблю тебя! И ты тут в совершенной безопасности.

-- А что со мной будет дальше?

-- Я освободил тебя из тюрьмы. Ты жива и будешь жить. Скандал мы замнём. Ты до самой свадьбы будешь здесь в безопасности. И давай ещё всё-таки всё прочистим, смерть отступила, но быстрее выздоровеешь.

-- А потом? Когда выздоровею?

-- Ну, потом тоже тут будешь жить... как моя жена, -- растерянно ответил Асеро, -- разве тебе здесь не нравится?

-- Понятно, что как жена... но ведь я всегда буду здесь, в одном месте... ты говоришь, что освободил меня из тюрьмы, но ведь дворец -- это лишь другая тюрьма, пусть и с садом! Я буду здесь сидеть взаперти?

-- Ну почему взаперти... Я буду отпускать тебя за город, в замок Инти!

-- И только? Но это так мало...

-- Чего же ты хочешь?

-- Хочу свободно гулять по улицам Куско.

-- Хорошо, будешь гулять.

-- С тобой под охраной?

-- А как ты хочешь?

-- Хочу свободно гулять одна! Ведь ты будешь всё время занят государственными делами...

-- Луна, послушай... Ты понимаешь, что тебя могли и могут убить? Ведь в замке ты тут же прекратила бегать в лес, когда поняла, что тебе грозит.

-- Но одно дело временно, а другое -- всю оставшуюся жизнь. А жизнь в золотой клетке довольно тягостна.

-- Луна, я понимаю тебя... я сам в ужасе от того, что я должен всю оставшуюся жизнь прожить под охраной... Но что делать-то? Долг есть долг. Хорошо ещё, что долг позволяет нам соединиться.

-- А если мне переодеваться и ходить по городу в платье служанки?

-- На это согласен. Но только... только после того, как мы найдём тех, кто тебя убить хотел. Сейчас, ты понимаешь, это слишком опасно. К тому же ты больна...

В этот момент вошла мать Асеро:

-- Я ваш разговор слышала. Вот что я тебе скажу -- взрослеть тебе пора, а то мечешься из крайности в крайность. Сама я в твои годы была не сильно умнее, но пора тебе серьёзнее становиться. У замужней женщины обычно времени нет на гулянки, а у жены Первого Инки обязанностей хватает. Ты ведь в государственных делах должна научиться разбираться.

-- Мама, пусть она сначала выздоровеет.

-- Это да, но пусть не думает, что придётся скучать от безделья. А вообще, Луна, ты просто не представляешь, как тебе повезло, что он такой чистый и честный юноша. Не зря его Горный Поток наследником и сделал.

А затем Луна таки уговорилась на клизму.

Да, логика у его матери была хоть и примитивная, но безупречная. Хороший человек непременно станет хорошим правителем. Во всяком случае, должен стараться им стать. И ведь он старался... но ведь всё равно что-то упустил. Даже и тогда упускал. Убийцу-самозванку ведь потом ещё несколько лет не могли найти, нашли, только когда разоблачили Колючую Ягоду...

И зря он всё-таки тогда столь легкомысленно отнёсся к пророчеству про белого человека. Луна и та оказалась мудрее него. Ведь они стали мужем и женой тогда через двадцать дней после предсказания, как только Луна смогла ходить и кое-как есть.

А до того пришлось уговаривать её отца, который пришёл тем же вечером и потребовал разговора с Асеро наедине. Выслушав историю о попытке отравления его дочери, Лавровый Лист сказал:

-- Это, конечно, безобразие, и с этим делом я разберусь. Даже если речь идёт о простой халатности, всё равно виновные должны быть наказаны. В тюрьме подследственные должны доживать до суда. Но неужели ты, Асеро, всё равно согласен на ней жениться после того, как она впуталась в заговор против тебя?!

-- Она сделала это по глупости. И больше не будет.

-- Да, по глупости. Но что больше не будет -- я не уверен. Она крайне своевольна и своенравна. Я сам не знаю, каких сюрпризов ещё от неё ждать. Но самое страшное не это -- она ведь опозорена!

-- Не так уже сильно -- дело можно замять. Мне странно слышать твой отказ -- ведь позволил своему сыну жениться на своей возлюбленной, несмотря на более драматичные обстоятельства.

-- Ну, во-первых, Морская Волна сама себя не позорила. Она знала, что такое долг. В её беде нет её вины, её репутация была изрядно подмочена по вине её папаши, а Луна делала свои глупости сама, никто её за руку не тащил. Но это не главное.

-- А что главное?

-- А не догадываешься? Будь ты простым смертным -- я бы не возражал против вашего брака, раз вы любите друг друга. Для простого смертного жениться и развестись можно спокойно... Но ведь ты носишь Жёлтое Льяуту, а должен быть избран на Алое. Дни Горного Потока, скорее всего, уже сочтены. И жена должна способствовать твоему избранию. К этой стороне жизни кандидатов инки будут внимательны как никогда.

-- Но ведь когда избирали Горного Потока...

-- Закрыли глаза на его бесплодие. Да. А теперь приходится выкручиваться без прямых наследников. Некоторые предпочитают Горного Льва именно потому, что у него с потомством всё в порядке и династия не пресечётся. А ты?

-- Но ведь Луна вполне может родить от меня, чем она отличается от любой другой здоровой девушки?

-- Да, моя дочь здорова. Но будут ещё и смотреть на репутацию. Вот она сейчас у тебя здесь живёт. Я понимаю, что ты её не трогал. Да, в тебе можно быть уверенным, но слухи всё равно пойдут. А если из-за этих слухов тебя не выберут, то...

-- Мы все вместе отправимся в ссылку?

-- Нет, Асеро, всё гораздо хуже. Нас ждёт смерть. Тебя, меня и Инти уж точно. В случае твоего поражения обречены, -- в отчаянии Лавровый Лист схватился за голову руками, -- льяуту с нас снимут вместе с головой.

-- Неужели Горный Лев решится пролить кровь Солнца?

-- Вполне может быть, что он её уже проливал. Вспомни смерть Зоркого Глаза. От людей, пошедших на сговор с заграницей, можно всего ожидать. Да, это лишь подозрения, у меня нет доказательств, но поверь моему чутью... Ведь если ты погибнешь, Луна ведь тоже будет несчастна. И она окажется совсем беззащитна.

-- Но у неё вроде есть ещё один брат...

-- Он уже уехал в Амазонию, там, похоже, скоро будет жарко. Да, Горный Лев его там не достанет, но и он ничем не сможет помочь Луне и остальным... Подумай, что её бывший поклонник может тогда вообще её осилить! Для него овладеть ею дело принципа, даже если для этого нужно будет держать её за ноги и за руки.

-- Нет! -- вскрикнул Асеро, тут же представив свою возлюбленную нагой и беззащитной в лапах озверелых нелюдей... Этого Асеро боялся больше всего на свете. Смерть, даже смерть мучительная, казалась ему не очень страшной, её можно перетерпеть. Страшнее полюбить, а потом возлюбленная оказывается в руках врагов. "Чтоб досталось всем этим псам, в стонах в ненависти, в крови, все, что свято, берёг ты сам всею силой мужской любви". Но до сего дня мог себе представить такое только при нашествии завоевателей. Но не мог представить себе, чтобы до такого опустились тавантисуйцы. Неужели для них нет ничего святого?