-- Думаю сообщить об этом Утрате и посмотреть, как она отреагирует. Если изъявит желание отправиться выхаживать мужа -- тогда ей можно доверять. Но если не изъявит... Тогда как быть?

-- Понимаю твои опасения, но выбор у нас не велик, -- сказал Инти. -- Испытать ты её, конечно, можешь, но всё равно придётся рискнуть и открыться. Что, мол, живут тут такие. Но мы не можем допустить, чтобы селения затонули. Кстати, ты ничего не узнал о проповеднике, которого упоминали Хорхе и Педро?

-- Узнал немногое. Формально этот тип с красивым лицом и красивым голосом объявляет себя вне политики, и это позволяет ему избегать многих вопросов, но, в общем-то, понятно, что он против инков, мешавших проповедям. Напрямую Хорхе и Педро в селение не являлись, во всяком случае, мои родители их не видели, но связаны были явно. Кстати, нам ещё повезло, что Хорхе и Педро не узнали в лицо Асеро. Но ведь кто-то из пришедших узнать может...

-- Вот это и в самом деле проблема... -- сказал Инти.

-- Инти, если я поеду с Вороном в Счастье, то вопрос не стоит.

-- А если тебя там узнают в лицо?

-- Тут меня могут выдать дочери. Или Тучка. Что взять с малышек. Твои дочери тут, конечно, осторожнее. А там чисто по лицу меня едва ли узнают. Разве я похож на себя прежнего? Народ привык, что я являюсь перед ним во всем блеске, что золото сверкает у меня на груди, запястьях, и в ушах, а теперь я... я очень жалко выгляжу на самом деле. Уши оборваны... впрочем, их можно под капюшон. Ну и в остальном вид у меня далеко не такой, к какому они привыкли

-- Ну-ну, Манко тоже на цепи посидел. И в жизни это выглядело ещё ужаснее, чем в известной пьесе. Да и потом ему не сладко пришлось под властью Эрнандо Писарро. Но ведь когда его освободили из плена, в нём немедленно признали Первого Инку без всяких вопросов!

-- Времена изменились, Инти. Теперь у нас меньше верят в богов, и потому от бога требуют, не знаю как объяснить... большей божественности, что ли? -- Асеро усмехнулся. -- Ведь мне же очевидно, что я твоих людей своей персоной сильно разочаровал.

-- Ну как сказать, а что они ждали, собственно? Что у тебя знаки божественного достоинства к телу приросли? Что ты не можешь быть больным и слабым?

-- Не знаю, у каждого свои представления об идеале. Вот Ворон помешался на половой морали, малейшее отклонение от которой для него уже повод человека не уважать. Но это, верно, оттого, что обидел его кто-то. Впрочем, я тут чист. А что важно для остальных, я не понял. Потому что они, в отличие от Ворона, не говорят об этом прямо. То ли они осторожнее, то ли просто не умеют облечь в слова. Что скажешь, Инти?

-- В общем, я мог бы тебе запретить подобный риск. Но, возможно, ты и прав, стремясь таким образом испытать Ворона. В конце концов, лучше его испытать так, чем в более опасной ситуации.

Уайн добавил:

-- Инти, я ещё хотел спросить тебя про проповедника. Сам я его не видел, но по описанию, у него чистые голубые глаза и голос необычайно красив. Может, о таком упоминалось в отчетах, а Асеро мог его и живьём видеть? Человек должен был быть достаточно приметный, по нему теперь многие женщины с ума сходят. Моя тёща тут конечно впереди всех, но не одна она такая... Но раз одним из условий допуска англичан было отсутствие проповедников, то как он мог проникнуть?

-- Англичане не испанцы, -- ответил Асеро, -- у них нет священства как отдельной касты. Теоретически вроде это может делать чуть ли не любой. Да и маскировать они их могли легко. Кто скажет, что вот тот купец на деле ещё и богослов? И красивый голос можно скрыть, а актёры голос вообще менять могут. Можно предположить, что они какую-то часть людей привезли скрытно. Но тут сложно понять.

Инти ответил:

-- Да, Хорхе с напарником едва ли могли въехать под своими именами. Кто-то должен был дать им фальшивые документы, скрывавшие их происхождение. И боюсь, что это были люди из моих подчинённых, больше некому.

-- Подложные паспорта им могли выдать и англичане.

-- Могли, не спорю. Но чтобы их наши люди не проверяли -- быть такого не может! И сомневаюсь, что просто прохлопали. Плохо зная нас, англичане слишком неискусны в таких подделках.

-- А Ловкий Змей? -- спросил Асеро. -- Он вполне мог и искусно подделать.

Инти ответил:

-- Он-то мог, но всё равно дело им не обошлось. Подумай о том же Розенхилле. Горный Ветер за голову схватился, когда узнал, что тот оказался опять в Тавантисуйю. Ведь его же люди лично проверяли, что тот сел на корабль, подмена исключена. Получается, что ночью, когда корабль отплыл, кто-то помог ему спуститься в шлюпку, тайно добраться до берега и вернуться в столицу. Понятно, что тут должно было быть задействовано очень много людей. Даже страшно подумать сколько... да и этот Хорхе тоже столько времени скрывался, а значит, его тоже покрывали. Вот что, Уайн, мне нужно послать в Тумбес для проверки надёжного человека и опытного разведчика. А это можешь быть только ты, больше некому.

-- Но почему я? У тебя же все, кроме меня, из Тумбеса.

-- Вот потому ты и удобен, что не из Тумбеса. Тебя же там почти никто не знает как моего человека.

-- Зато Зарю знают. О её делах небось до сих пор там судачат.

-- Не думаю, за пять лет уже случилось столько всего, что о той истории давно забыли. А Заре нетрудно притвориться, что она теперь ничем, кроме детей, быта и хозяйства, не интересуется. Стройте из себя обычных беженцев, рассказывайте об ужасах, творящихся здесь, и никто ничего не заподозрит. Невинное семейство с двумя детьми меньше всего похоже на шпионов. Так что подумайте с женой, насколько вас устроит такой вариант, тем более что уезжать тебе отсюда надо, а в Кито я бы тебе соваться не советовал. Моё чутье мне подсказывает -- там будет жарко, возможно кровопролитие...

-- Но ведь сам семью туда везёшь? -- переспросил Уайн.

-- А у меня выбора нет, в отличие от тебя. Я не могу не ехать в Кито и не могу отправить их куда-то одних. А тебе лучше в Тумбес, Старый Ягуар вас в обиду в случае чего не даст. Пока не отвечай, подумай, с женой посоветуйся.

Одним из самых больших неудобств жизни в тесноте всегда является то, что в "комнату уединения" почти всегда надо выстаивать очередь. Впрочем, Инти и этим неудобством умел распоряжаться с пользой: так как хижине почти всегда много народу, то если хочешь с кем-то перемолвиться словом наедине, то удобный случай может представить как раз в такой очереди. Так и на сей раз Инти, когда его сестра Звезда случайно оказалась в очереди впереди него, не преминул спросить, не знает ли она ещё чего-нибудь о судьбе их родичей крови Солнца:

-- Верховный Амаута после того, как ему пригрозили изнасиловать и обратить в рабство его дочерей, вроде сломался, это ты знаешь. Так же думают сломать и Славного Похода, держа в заложниках его родных. Впрочем, тут я не мог сказать, кто из семьи попался в их руки живым. Ходили слухи, что у них Шерстяная Накидка в заложницах, а ты говоришь, что она мертва. Чистая Верность покончила с собой, выбросившись из окна. Это точно было самоубийство, мы говорили с ней накануне, она не хотела жить в позоре и с чувством вины, что это все, мол, из-за неё. Мол если бы не тот случай с её сыновьями, то не пустили бы англичан в страну и не случилось бы того, что случилось. Я ей пыталась объяснить, что дело не в этом, в конце концов, можно было выкупить юношей, а никаких договоров не подписывать, но она не вняла. А может, и не в этом дело, а знала она что-то опасное. Утром оказалось, что ночью она сумела вылезти на карниз и бросилась вниз. А может, и не бросилась, а пыталась бежать, но упала...

Инти ещё хотел расспросить про жён и детей Киноа, но как раз в этот момент подошла очередь Звезды, и разговор прервался. К нему подбежал запыхавшийся Коралл и вручил пакет с алой каймой.

-- От Золотистого Ореха, -- сказал он, -- Капибара передала. На дом Панголина было нападение в его отсутствии, может быть, интриги амаута. Да и вообще там скоро, похоже, будет жарко. Англичане продвигают идею, что все крупные мануфактуры надо поделить на мелкие мастерские. В мелкой мастерской люди лучше работают. Мол, там хозяин видит работников и отмечает наиболее усердных. И эту идею продвигают среди работников.